— Миша, я сейчас или стану ветераном семейных войн, или сяду за тяжкие телесные! — Карина сбросила туфлю, которая немилосердно жала в подъеме, и уставилась на гору коробок, подпирающих их входную дверь. — Это что, гуманитарная помощь пострадавшим от здравого смысла?
Миша, только что мечтавший о холодном квасе и просмотре парада в записи, замер с ключами в руке. На девятое мая у них были планы простые и величественные: доехать до своей «однушки» в Черемушках, которую они сдавали посуточно командировочным и тихим парочкам, и поменять там наконец-таки подтекающий кран. Вместо этого их бизнес-проект сам приехал к ним. Точнее, его содержимое.
— Карин, ну ты не кипятись, — пробормотал Миша, узнавая в верхней коробке свой старый походный казан и связку удочек, которые хранились в кладовке той квартиры. — Наверное, Артем решил сюрприз сделать. Помочь с перевозкой вещей.
— Сюрприз — это когда муж дарит цветы, а не когда деверь-обалдуй выставляет твою собственность в подъезд, как неликвид на распродаже! — Карина решительно отодвинула коробку с кухонным комбайном. — Ты понимаешь, что там сегодня должны были заселиться люди из Самары на три дня? Где мои деньги за бронь, Миша?
Собственно, ситуация развивалась со скоростью падения курса рубля в девяностые. Артем, младший брат Миши, всегда обладал талантом находить «любовь всей жизни» примерно раз в полгода. Месяц назад на горизонте появилась Злата. Злата была существом эфирным, питалась, судя по виду, исключительно цветочной пыльцой и чужими нервами. Артем потерял голову настолько, что даже начал пользоваться дезодорантом.
— Миша, открывай, кому говорю! — Карина уже видела через щель в коробке край своего любимого шерстяного пледа.
Дверь открылась, но не их собственная. Из-за баррикады вещей в общем тамбуре показалась голова Артема. Вид он имел торжественный и слегка виноватый.
— О, Карина, Миш, а вы чего так рано? Мы еще не успели все до конца упаковать. Мы тут со Златочкой решили, что в той квартире аура для зачатия лучше, там окна на восток.
Карина почувствовала, как в районе солнечного сплетения начинает ворочаться тяжелый ком негодования. Она медленно перевела взгляд на Артема, потом на гору коробок.
— Для зачатия чего, Артем? Новых долгов? — Карина вошла в квартиру, едва не споткнувшись о рулон старого линолеума. — Вы почему в нашей квартире хозяйничаете? Мы ключи дали, чтобы ты там сантехника подождал, пока мы на даче грядки окучиваем. Ты хоть понимаешь, что у меня там люди по календарю стоят?
Из кухни выплыла Злата. На ней был шелковый халат Карины — тот самый, который Миша подарил на двадцатипятилетие свадьбы. В руках Злата держала чашку из японского фарфора.
— С праздником! — нежным голосом пропела Злата. — Карина, вы только не волнуйтесь. В той квартире слишком много старой энергии, все эти ваши коробки в кладовке блокировали денежный поток. Мы их вынесли, чтобы пространство задышало. Мы тут теперь будем жить, Артем сказал, что нам нужнее.
Миша сзади тихонько икнул. Карина почувствовала, что если она сейчас не сядет, то упадет прямо на линолеум, который Артем купил на те деньги, что Миша одолжил ему «на ремонт машины».
— Злата, деточка? — Карина сняла сумку и положила её на тумбочку. — У нас в семье есть такая старая, еще советская традиция, называется «право собственности». Это когда тот, кто платил ипотеку, решает, чья энергия будет гулять по комнатам. Снимай халат.
— Карина, ну зачем ты так? — влез Артем. — Злата в положении, ей нельзя нервничать. Мы же решили, что раз вы Тане квартиру на восемнадцатилетие готовите, а она все равно в общежитии живет, то нам она сейчас нужнее! У нас ячейка общества создается.
— Ячейка у тебя в банке пустая, Артем! — отрезала Карина. — А Таня, между прочим, через час приезжает на каникулы! И она очень удивится, обнаружив, что её законное наследство занято людьми, которые расставляют везде аромапалочки!
В этот момент в прихожую зашла Таня. Та самая Таня, которая должна была приехать позже, но решила сделать сюрприз. На ней были наушники, в руках — рюкзак, а на лице — выражение глубочайшего недоумения.
— Мам, пап, а почему наши вещи из Черемушек валяются у порога? И почему эта тетя в твоем халате пьет из бабушкиной чашки? — Таня посмотрела на Злату как на насекомое. — Вы решили устроить распродажу имущества в честь Дня Победы?
Ситуация накалилась до предела. В маленькой прихожей стало тесно от родственников, невысказанных обид и запаха дешевых благовоний. Карина поняла: мирные переговоры закончились.
— Так, — Карина прошла на кухню и открыла холодильник. Там вместо её заготовок сиротливо жались друг к другу три баночки обезжиренного йогурта. — Артем, где моя еда из той квартиры? Где гуляш, который я приготовила для гостей?
— Ой, Кариночка! — Злата приложила ладонь к груди. — Тяжелое мясо — это смерть для вибраций, мы его соседям отдали, у них собака большая. А мы купили сельдерей, хотите смузи.
Миша, услышав про судьбу гуляша, на глазах начал превращаться в разъяренного быка. Гуляш был его слабым местом.
— Собаке? Мой гуляш? Собаке? — Миша медленно повернулся к брату. — Артем, ты знаешь, сколько сейчас стоит говядина? Я за эти деньги мог бы заправить машину и доехать до Владивостока?
— Брат, ну ты чего? — Артем попятился. — Ты же сам говорил, что семья — это главное! Мы же теперь вместе, ну, в смысле, мы в той квартире поживем годик-другой, пока я на ноги не встану!
— На ноги они встанут! — Карина усмехнулась. — Миша, не стой как памятник! Помоги Тане занести вещи обратно! Те, что еще не ушли «собаке» или в фонд помощи пострадавшим от вибраций!
— Но нам некуда идти! — воскликнула Злата. — У Артема долги, хозяйка его старой комнаты сменила замки, а в вашей Черемушкинской квартире такая аура!
Карина посмотрела на свои руки. На них еще остались следы от земли — дача напоминала о себе ломотой в пояснице. Она представила, сколько денег она потеряет из-за отмены броней на праздники.
— Значит так, дорогие мои захватчики! — Карина налила себе воды. — Раз уж вы решили, что наша вторая квартира — это ваш бесплатный отель, то у нас будут новые правила. Никакого сельдерея. Никаких «дыханий» в моем халате. Миша, сколько Артем тебе должен за последние полгода?
— Сорок семь тысяч, если не считать линолеум, — моментально отозвался Миша.
— Итого пятьдесят! — подвела итог Карина. — Значит, так. Сегодня вы остаетесь в тамбуре среди коробок. А завтра в шесть утра мы все едем на дачу. Там нужно перекопать три сотки под картошку, выкорчевать старую малину и разобрать сарай. Отработаете долг и убытки за сорванную аренду — тогда я, может быть, пущу вас в Черемушки на неделю, пока я новых жильцов не найду.
Артем побледнел. Злата посмотрела на свои безупречные ногти так, будто ей предложили собственноручно вычистить авгиевы конюшни.
— Я не могу копать, — прошептала Злата. — У меня аллергия на землю и на физический труд.
— У меня тоже аллергия! — бодро вставила Таня. — Аллергия на то, когда чужие люди выбрасывают мои вещи в подъезд! Так что, тетя Злата, либо лопата, либо на выход в чем мать родила. Мам, я помогу коробки затаскивать?
Вечер 9 мая прошел в атмосфере вооруженного перемирия. Артем уныло перетаскивал коробки обратно в квартиру, Миша контролировал сохранность удочек, а Карина достала припрятанную в недрах морозилки пачку пельменей.
— Это последние, — предупредила она, когда Артем голодными глазами уставился на кастрюлю. — Для тех, кто завтра встает в шесть утра. Злата, тебе выдать резиновые сапоги или ты в своих стразах по навозу пойдешь?
Злата молчала, уткнувшись в телефон. Наверное, писала пост о том, как токсичные родственники разрушают её ментальное здоровье. Карина только хмыкнула. Она знала одну истину: никакая медитация не лечит так эффективно, как физический труд на свежем воздухе.
— А вы знаете? — вдруг подала голос Злата. — Что если работать в огороде с любовью, то овощи будут обладать целебной силой? Я читала об этом у одного гуру.
— Овощи будут обладать силой, если их вовремя поливать и не жалеть навоза! — перебила её Карина. — Миша, наливай чай. Нам завтра великие дела предстоят.
Ночью Карина долго не могла уснуть. Она слушала, как за стеной шепчутся Артем и Злата, и думала о том, что жизнь — странная штука. Ты планируешь доход от аренды, а получаешь двух дармоедов с претензией на духовность.
Утром, когда солнце еще только-только начало пригревать подоконники, в дверь квартиры неожиданно постучали. Нетерпеливо, громко, так, будто на пороге стоял как минимум судебный пристав.
— Кто это в такую рань? — проворчал Миша, натягивая треники.
Карина накинула халат и вышла в коридор. На пороге стояла женщина в строгом костюме, с таким лицом, будто она только что съела лимон.
— Доброе утро, — ледяным тоном произнесла незнакомка. — Я — мать Златы, Анжелика Викторовна. Мне сообщили, что мою дочь здесь удерживают в трудовом рабстве и заставляют заниматься неквалифицированным трудом. Где она?
Карина медленно подняла бровь. Артем из-за спины Миши попытался спрятаться в шкафу. Злата, услышав голос матери, выбежала в коридор с видом спасенной заложницы.
— Мама! Они хотят, чтобы я копала навоз! И они забрали у меня квартиру в Черемушках!
Анжелика Викторовна вошла в квартиру, не дожидаясь приглашения, и окинула прихожую взглядом инспектора СЭС.
— Так, — сказала она. — Я вижу, здесь собрались люди, совершенно не понимающие, с кем они имеют дело. Моя дочь рождена для великого, а не для вашей картошки. Сколько вы хотите за то, чтобы оставить их в покое в той второй квартире и переписать договор аренды на меня?
Карина почувствовала, как внутри закипает что-то покрепче любого чая. Она посмотрела на Анжелику Викторовну, на торжествующую Злату.
— А вы, мамаша, я смотрю, любите торговаться? — начала Карина. — Только вот цена вопроса у нас не в деньгах измеряется.
Карина еще не знала, что визит Анжелики Викторовны был лишь верхушкой айсберга. У матери Златы были свои виды на недвижимость в этом районе, и её появление было связано с загадочным звонком из агентства недвижимости, которое давно охотилось за их домом. А в это время в подъезде уже гремел лифт, и на этаж поднимался тот, кого в этой семье считали пропавшим без вести, неся с собой папку документов, способных оставить Карину и Мишу вообще без обеих квартир.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...