— Леночка, а почему у тебя в чеке из «Магнита» значится три упаковки укропа по восемьдесят рублей, когда у деда на рынке пучок за тридцать, а в нем витаминов больше в пять раз. Ты же деньги не печатаешь, Владик у нас один работает, — Вера Павловна величественно поправила очки на переносице и выложила на кухонный стол смятый клочок термобумаги, как прокурор выкладывает главную улику.
Елена вздохнула и аккуратно перевернула на сковороде оладьи из кабачков. На календаре было девятое мая, за окном цвела черемуха, а в квартире стоял густой аромат праздничной суеты, смешанный с легким запахом подгоревшего масла. Майские праздники для Лены всегда были испытанием на прочность: пока страна праздновала победу, Лена сражалась за суверенитет собственной кухни.
— Вера Павловна, дед на рынке живет в другом конце города, а у меня ноги не казенные. И вообще, сегодня праздник, давайте не будем считать рубли в пучке зелени.
— Праздник не повод для расточительства, — свекровь присела на краешек стула, который Лена только вчера любовно натерла полиролью. — Я вчера видела, как ты несла пакеты. Там были йогурты. Те самые, в баночках, с картинками. Зачем? Можно купить кефир и добавить варенье. Экономия — сто сорок рублей в неделю. В месяц — пятьсот шестьдесят. За год можно новый чайник купить, Лена.
Елена посмотрела на свои руки, перепачканные в муке. Ей пятьдесят пять, у нее высшее образование, тридцать лет стажа и две взрослые дочери, которые едят эти самые йогурты и даже не догадываются, что каждая ложка — это удар по семейному бюджету в представлении их бабушки.
— Владик! — зычно крикнула Вера Павловна в сторону гостиной. — Иди сюда, сын, посмотри, как твоя жена семейную лодку об рифы супермаркетов разбивает.
В дверях появился Владислав. Он выглядел как человек, который мечтает раствориться в воздухе или хотя бы спрятаться за телевизором. В руках у него был пульт.
— Мам, ну чего ты опять? Девятое мая на дворе, парад по телевизору начинается.
— А то, — свекровь прихлопнула ладонью по чеку. — Я решила взять на себя аудит. С сегодняшнего дня, Леночка, все чеки — мне. Я буду анализировать целесообразность покупок. А то вы так на ремонт дачи никогда не соберете. Я сама буду составлять список разрешенных продуктов.
Лена молча выложила последнюю партию оладий на тарелку. Внутри нее что-то тихо щелкнуло. Обычно так щелкает выключатель, когда в доме гаснет свет, но в данном случае свет, наоборот, загорелся — яркий, беспощадный свет осознания.
— Хорошо, Вера Павловна, — медовым голосом ответила Лена. — Аудит так аудит. Раз уж вы живете через квартал и проводите у нас больше времени, чем у себя в телевизоре, давайте проверять. Только чур — по-честному.
В этот момент в кухню вплыли Дина и Вика. Дина, младшая, восемнадцатилетняя, была в коротких шортах, а старшая, Вика, уже успела накраситься так, будто собиралась не на семейный обед, а на прием в посольство.
— О, бабуля опять бухгалтерские курсы открыла? — Вика заглянула в холодильник. — Мам, а где тот сыр с плесенью, который мы вчера купили?
Вера Павловна едва не лишилась чувств.
— С плесенью? Вы покупаете испорченный продукт за такие деньги? Лена, это же... это же диверсия против кошелька моего сына.
— Ба, это деликатес, — фыркнула Дина, доставая из шкафчика упаковку чипсов. — И вообще, сегодня праздник. Мы с девчонками на салют идем, мне нужны деньги на такси.
Свекровь выхватила чипсы из рук внучки так быстро, что Дина даже не успела возмутиться.
— Никакого такси. Пешком полезно. И чипсы — это яд для желудка и дыра в кармане. Значит так, записываем. На сегодня меню утверждено: суп на курином остове, вчерашние оладьи и чай с сахаром. Никаких излишеств.
— Вера Павловна, — Лена вытерла руки о фартук и внимательно посмотрела на свекровь. — А вы знаете, что сегодня ко мне должна прийти моя сестра? Мы планировали запечь индейку.
— Индейка — птица гордая, пока не пнешь, не полетит, — отрезала свекровь. — Дорогая она. Курица — наше всё. Владик, ты слышал? Курица!
Владислав угукнул и ретировался к телевизору, где как раз заиграл марш. Он всегда придерживался тактики «моя хата с краю», что в условиях коммунальных войн было равносильно предательству интересов супруги.
Весь день прошел под знаком тотального контроля. Вера Павловна ходила за Леной по пятам. Когда Лена открывала шкаф, чтобы достать соль, свекровь стояла за плечом и комментировала:
— Соль нужно покупать крупную, в картонных пачках. Она дешевле. Зачем ты берешь экстра в пластике? Ты переплачиваешь за дырочки в крышке.
Когда Дина попыталась включить свет в коридоре, бабушка тут же его выключила:
— Солнце еще высоко, нечего электричество жечь. Копейка рубль бережет, а киловатт — телевизор.
К обеду обстановка накалилась до предела. Лена, вместо того чтобы злиться, вдруг почувствовала странный азарт. Она вспомнила фильм «Девчата» и подумала, что если Тося Кислицына могла приготовить из картошки двадцать блюд, то она, Лена, сможет устроить свекрови такой «праздничный» эконом-вариант, что та сама запросится в «Азбуку вкуса».
— Вера Павловна, — ласково позвала Лена из кухни. — Идите обедать. Я всё сделала по вашей методике.
За столом собралась вся семья. Влад предвкушал индейку, девочки надеялись на салат с авокадо, который мама обещала сделать. Но на столе стояла большая кастрюля с чем-то сероватым и тарелка с сухариками.
— А где мясо? — растерянно спросил Влад, заглядывая в кастрюлю.
— Мясо — это излишество, — Лена торжественно разлила по тарелкам жиденький суп из плавленых сырков самого дешевого сегмента. — Вера Павловна сказала, что нужно экономить. Здесь только сырок «Дружба», вода и три картофелины. Себестоимость кастрюли — сорок два рубля. Прошу к столу.
Девочки переглянулись. Дина осторожно понюхала варево.
— Мам, это шутка такая? Первое апреля вроде прошло.
— Какие шутки, доченька? — Лена присела и сложила руки на коленях. — Бабушка права. Мы слишком много тратим. Поэтому на второе у нас будут те самые кабачковые оладьи без сметаны. Сметана — это жир и неоправданные расходы.
Вера Павловна, которая ожидала, что её авторитет просто признают, но кормить будут как прежде, заметно сникла. Но марку держала.
— Вот, посмотрите! — назидательно сказала она, ковыряя ложкой в тарелке. — Лена наконец-то взялась за ум. Скромность украшает человека.
— И пустой желудок, — пробурчала Вика, отодвигая тарелку. — Я пойду в кафе, у меня там встреча.
— Стой! — крикнула Лена. — В какое кафе? Вера Павловна, скажите ей.
— Никаких кафе, — подтвердила свекровь. — Вика, сядь и ешь. Это полезно.
Обед прошел в гробовом молчании, прерываемом только звуками парада из гостиной. Влад ел суп с таким видом, будто принимал горькое лекарство. После обеда Лена не стала мыть посуду с моющим средством.
— Вера Павловна, я вычитала, что горчичный порошок в три раза дешевле любого геля. Поможете мне оттереть жир? А то у меня что-то поясницу прихватило.
Свекровь, не привыкшая работать в «гостях», но связанная собственным лозунгом экономии, нехотя побрела к раковине.
— А чего это вода такая холодная? — раздался её голос через минуту.
— Так бойлер много электричества берет, — невозмутимо ответила Лена, поправляя прическу перед зеркалом. — Мы теперь греем только по праздникам. Ой, сегодня же праздник! Ну ладно, вечером на пять минут включим, чтобы Владик побрился. А посуду и холодной можно, она так лучше блестит.
К вечеру Вера Павловна начала заметно нервничать. Она привыкла, что у Лены всегда есть «что-нибудь к чаю»: конфеты, печенье, шоколадки. Но на столе стояла только вазочка с сушками, которые, судя по их твердости, помнили еще визит Хрущева в Америку.
— Леночка, а конфетки те... «Мишка на севере»... кончились? — вкрадчиво спросила свекровь.
— Какие конфеты, мама? Килограмм стоит как чугунный мост. Мы теперь только с сахаром вприкуску. Или вот, сушки. Они очень экономные, их долго сосать можно.
Влад, не выдержав психологической атаки, попытался улизнуть в магазин.
— Я это... за хлебом схожу, — буркнул он, хватая куртку.
— Стоять! — Лена возникла в прихожей как привидение. — Чек принесешь. Вера Павловна проверит. И смотри, не вздумай брать нарезку. Только целую буханку, сам порежешь. И пакет не покупай, у тебя в кармане старый должен быть.
Влад посмотрел на мать, потом на жену, и в его глазах отразилась вся скорбь человечества. Он понял, что попал в жернова между двух огней, и эти жернова сейчас перемелют его привычный комфорт в мелкую муку.
Когда стемнело и над городом расцвели первые залпы салюта, Вера Павловна собралась домой. Обычно её подвозил Влад, но сегодня Лена преградила путь к ключам от машины.
— Ой, Вера Павловна, бензин-то нынче почем? Золотой! А вам тут идти всего пятнадцать минут. Ночь светлая, майская. Заодно калории от сырного супа растрясете.
Свекровь посмотрела на Лену. В её глазах мелькнула догадка, что невестка не просто «взялась за ум», а издевается с особым цинизмом. Но Лена улыбалась так искренне и открыто, что придраться было не к чему.
— Ну, я пойду, — сухо сказала свекровь. — А чеки за неделю... ты копи. В субботу приду, будем дебет с кредитом сводить.
— Обязательно, мама. Я даже заведу специальную тетрадку. В клеточку. Она дешевле, чем в линейку.
Как только за свекровью закрылась дверь, Влад рухнул на диван.
— Лена, это было жестоко. Я голодный как волк.
— Голод — лучшее лекарство от желания контролировать чужую кастрюлю, — отрезала Лена. — Но индейка в духовке. Я её спрятала в микроволновку, когда она приходила. Доставай, только тихо. Девочки! Идите есть, пока бабушка за углом не почуяла запах буржуазного разврата.
Семья уплела индейку за считанные минуты. Казалось, конфликт исчерпан, но Лена знала свою свекровь. Вера Павловна не из тех, кто сдается после первого раунда. Она была как старый советский холодильник — шумела, мешала спать, но работала неумолимо.
На следующее утро, ровно в девять ноль-ноль, в дверь позвонили. На пороге стояла Вера Павловна с большой клетчатой сумкой, из которой торчал хвост огромной, подозрительно пахнущей рыбы.
— Я тут подумала, Леночка, — сказала она, проходя в квартиру без приглашения. — Раз ты не умеешь выбирать бюджетные продукты, я буду покупать их сама. Вот, взяла минтай по акции. Замороженный, в три слоя льда, зато цена — сказка. Сегодня будем готовить заливное. И я принесла свои старые квитанции за свет. Будем сравнивать твои расходы с моими нормами.
Лена посмотрела на рыбу, которая начала подтаивать прямо на коврик в прихожей, и поняла: мирные переговоры закончены. Начинается партизанская война.
— Минтай, значит? — Лена прищурилась. — Прекрасно. Влад, иди сюда! Мама принесла тебе твою любимую рыбу. Будешь есть её всю неделю. А я, пожалуй, запишусь на курсы экстремального вышивания. Они платные, но Вера Павловна наверняка одобрит — это же развитие мелкой моторики, профилактика Альцгеймера, на лекарствах потом сэкономим...
Вера Павловна застыла с квитанциями в руках. Она еще не знала, что у Лены в заначке был план, который заставит свекровь забыть дорогу к их холодильнику раз и навсегда.
Вера Павловна даже не подозревала, что её стремление сэкономить обернется для неё самой самой крупной тратой в жизни. Лена уже набрала номер своей давней знакомой, которая работала в службе социальной опеки, и у неё была одна очень интересная идея насчет «излишков жилплощади» одиноких пенсионерок. Но об этом — в следующей части.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...