— Юлька, ну ты же юрист, придумай что-нибудь, у меня денег на билет нет! — завыла Светка, прижимая к груди пачку лапши быстрого приготовления. Мы стояли перед открытым сайтом бронирования, и я поняла: либо мы сейчас же улетаем к морю, либо я сойду с ума прямо сейчас!
***
Света всегда была женщиной обстоятельной, из тех, кто знает цену каждой копейке, даже если эта копейка — дырявая. Мы втроем дружим со школы и к тому же живём в одном дворе: я, Марина, — тихая гавань и мастер по выпечке эклеров; Юлька — наш юридический бронепоезд с иронично поднятой бровью; и Света. Свету мы любили вопреки её «особенности», которую Юлька называла «хроническим дефицитом щедрости в терминальной стадии».
Когда мы решили, что в этом году обязаны вывезти свои уставшие организмы к Чёрному морю, Света взяла на себя роль штурмана-экономиста.
— Девочки, — вещала она, размахивая калькулятором как священным писанием, — зачем нам эти отели с их наглыми завтраками? Я нашла прекрасный вариант в частном секторе. До моря всего сорок минут на маршрутке, зато комната — копейки! Кондиционер? Зачем вам этот рассадник ангины? Сквознячок — наше всё!
Мы с Юлей переглянулись. Юля медленно сняла очки, что не предвещало ничего хорошего.
— Свет, — мягко начала она, — сорок минут в сочинской маршрутке в июле — это не путь к морю, это тест-драйв в аду.
Но Свету было не остановить. У неё в глазах горел азарт человека, нашедшего способ выгадать три рубля на покупке вертолёта.
— А перелёт! — торжествующе вскрикнула она. — Есть шикарный рейс с пятью пересадками через три часовых пояса. Подумаешь, сутки в пути, зато билеты почти даром. И еду возьмём с собой. Я уже присмотрела тушёнку по акции и двенадцать пачек макарон. Сварим в кастрюльке на общей кухне — и красота!
В этот момент в квартиру заглянула соседка, тетя Капа, колоритная дама в бигуди, которая всегда заходила «за солью», а оставалась на лекцию по психоанализу.
— Ой, девки, — проскрипела тетя Капа, — Светочка-то ваша — золото! Она ж из тех, кто в гостях чай пьет без сахара, чтоб дома слаще казалось. Только вы глядите, как бы вам этот отпуск боком не вылез. Скупой платит дважды, а лох — всю жизнь!
Света на тётю Капу даже не взглянула, она была занята составлением списка «Как выжить на пятьсот рублей в неделю». Глядя на неё, я вспомнила, откуда это в ней. Её мама, Зинаида Ивановна, в девяностые умудрялась стирать полиэтиленовые пакеты и сушить их на прищепках на балконе. Света тогда ходила в школу в перешитом пальто дедушки, и, видимо, этот страх «потратить лишнее» врос в неё намертво, став второй кожей. Она не была плохой, она была... испуганной благополучием.
Подготовка к отпуску превратилась в марафон по выносу мозга. Света оспаривала каждый рубль. Когда Юля предложила забронировать нормальный отель в Сириусе, Света выдала тираду о том, что «богатые тоже плачут», а мы — простые русские женщины и должны знать свое место.
И вот, в один чудесный вечер мы собрались у меня, чтобы окончательно выкупить билеты и жилье. Юля открыла ноутбук.
— Так, девочки, я нашла горящий тур. Отель четыре звезды, завтрак-ужин, до пляжа три минуты ползком. Цена — подарок, даже дешевле Светиных «маршруток», если считать время и нервы.
Света побледнела.
— Я... я не могу, — прошептала она.
— Что не можешь? — не поняла я. — Это же дешевле!
— У меня нет денег, — Света закрыла лицо руками. — Вообще. Ни копейки.
Мы с Юлей онемели. Света, которая пахала в бухгалтерии и никогда не тратилась даже на приличную помаду, осталась без копейки?
— Свет, — Юля включила «адвоката», — куда делись накопления? Ты же полгода на воде и сухарях сидела ради этого отпуска.
— Мама... — всхлипнула Света и у нас перед глазами тут же всплыл образ не мамы Зинаиды Ивановны, — Мама сказала, что деньги в банке — это пыль. И уговорила меня купить «акции» одного очень перспективного фонда по выращиванию целебного мха в тундре. Сказала, через год мы будем миллионерами...
Юля закрыла ноутбук с таким звуком, будто лопнул воздушный шарик под названием "здравый смысл".
— Мох? Светка, ты серьезно? — я не знала, смеяться мне или плакать. — Ты променяла море на лишайник?
И тут Света сделала то, чего мы никак не ожидали. Она подняла на Юлю полные слез глаза и выдала:
— Юль, ну ты же богатая. Ну, для тебя же это не деньги... Заплати за мой билет и за отель. В счет моей будущей благодарности. Я всё отдам! Честное слово! Через год... или два. Мы же подруги! Разве дружба измеряется бумажками?
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как в коридоре тетя Капа пытается подслушивать через замочную скважину, шурша халатом.
Юля посмотрела на Свету. Долго, внимательно. В её взгляде не было злости, только какая-то бесконечная усталость.
— Свет, — сказала Юля тихим, стальным голосом. — Будущая благодарность — это не та валюта, которую принимает «Аэрофлот». Это даже не мох.
— Но мы же договаривались! — Света вдруг перешла в атаку. — Вы меня бросаете? Из-за каких-то денег? Марина, ну хоть ты скажи! Вы же без меня там будете фрукты есть, а я тут в пыли сидеть? Это не по-людски!
Я чувствовала, как внутри меня борется старая привычка «всех жалеть» и новое, острое желание наконец-то отдохнуть без подсчета каждой крошки хлеба. Я вспомнила, как в прошлом году мы ходили в кафе, и Света сорок минут выясняла у официанта, почему в чеке указан лимон к чаю, если она его «почти не выжимала».
— Знаешь, Света, — сказала я, и мой голос на удивление не дрогнул. — Насильно мил не будешь, а насильно счастлив — тем более. Юля права.
Света ушла, громко хлопнув дверью. Тетя Капа в коридоре едва успела отскочить.
— Ишь, полетела, как ведьма на помеле! — донесся до нас голос соседки. — Не расстраивайтесь, девки! Баба с возу — кобыле легче, а в вашем случае — самолету взлетать проще!
Мы с Юлей молча купили билеты на двоих. В хороший отель. С кондиционером.
Но это был еще не конец истории.
Через два дня, когда мы уже паковали чемоданы, к Юле в офис явилась... Зинаида Ивановна. Та самая мама-моховод. Она принесла официальную бумагу — досудебную претензию. Света, под чутким руководством матушки, решила обвинить Юлю в «незаконном обогащении» и «моральном вреде». Логика была феерическая: раз Юля обещала (якобы), что они поедут вместе, а потом купила билет только себе, значит, она нарушила устное соглашение и нанесла Свете психологическую травму, лишив её законного отдыха.
Юля позвонила мне, давясь от хохота.
— Маринка, ты не поверишь! Она требует возместить ей стоимость «несостоявшегося отпуска», потому что она уже «настроила свой организм на морской воздух», а теперь её организм страдает!
Я приехала к Юле. Там, в кабинете, сидела Света — мрачная, с поджатыми губами.
— Свет, ты что творишь? — спросила я. — Мы же подруги.
— Были подруги, — отрезала Света. — А теперь вы — предательницы. Юля — юрист, она знает, что за слова надо отвечать.
Юля перестала смеяться. Она медленно поправила воротничок блузки и выложила на стол распечатку их переписки в мессенджере.
— Смотри сюда, Светочка. Вот здесь ты пишешь: «Я не поеду, у меня нет денег». Вот здесь я отвечаю: «Очень жаль». С точки зрения гражданского кодекса, ст. 432 ГК РФ, договор считается заключенным, если между сторонами достигнуто соглашение по всем существенным условиям. Ты сама отказалась от исполнения обязательств из-за отсутствия финансирования. Твоя претензия не стоит бумаги, на которой она написана. Но! — Юля сделала паузу. — Раз уж ты заговорила о законе... Помнишь, три года назад я давала тебе в долг сто тысяч на ремонт кухни? Без расписки, по-дружески.
Света дернулась.
— Ты сказала, это подарок на юбилей!
— Нет, я сказала: «Отдашь, когда сможешь». И у меня есть запись того разговора, я тогда случайно диктофон не выключила после консультации. Так вот, Света. Либо ты сейчас забираешь эту филькину грамоту, и мы забываем о твоем существовании, либо я подаю иск о взыскании неосновательного обогащения. С процентами за три года. Поверь, твоего «мха» на выплату не хватит.
Света смотрела на Юлю так, будто та внезапно превратилась в дракона. Вся её жадность, вся её мелочность вдруг столкнулись с холодным и острым мечом правосудия. Она выхватила свою бумажку, скомкала её и вылетела из кабинета.
...Через три дня мы с Юлей сидели на балконе нашего номера в Сочи. Перед нами расстилалось бесконечное синее море, внизу шумела пальма, а в руках были стаканы с холодным фрешем.
— Знаешь, — сказала Юля, глядя на закат. — Я ведь действительно хотела ей помочь вначале. Но потом поняла: экономия на друзьях — это всегда экономия на собственном счастье. Если человек готов продать десятилетнюю дружбу за билет на самолет, значит, дружбы и не было. Был просто удобный сервис.
Мой телефон пискнул. Сообщение от тети Капы:
«Маринка, Светка-то вчера у подъезда со своей мамашей разругалась! Оказалось, мох никакой не целебный был, а обычный. Зинаида Ивановна все деньги на финансовую пирамиду спустила, а Светке врала. Теперь Света на трех работах пашет, макароны свои акционные доедает. Вот так-то! Бог шельму метит!»
Я отложила телефон. Мне не было жаль Свету. Мне было уютно. Впервые за долгое время я не чувствовала себя виноватой за то, что хочу пить вкусный кофе и спать на белых простынях.
Мы заказали в номер огромную тарелку фруктов и решили, что завтра пойдем на яхте в открытое море. Без пересадок. Без тушёнки. И без тех, кто считает, что чужой кошелек — это их личный стабилизационный фонд.
В конце концов, жизнь слишком коротка, чтобы проводить её в сорока минутах от моря в душной маршрутке. Особенно, если это маршрутка чужой зависти и скупости.
😄
Рекомендуем почитать :