— Толя, вылезай из-под смородины, к нам Гитлер приехал, только в юбке и с рассадой кабачков! — Юля стояла на крыльце дачного домика, сжимая в руке садовые ножницы так, будто готовилась к круговой обороне.
Из-за густых кустов высунулось испуганное лицо Анатолия. Его лысина, щедро смазанная кремом от загара, блестела на майском солнце, как свежевымытая сковородка.
— Юль, ну какая Света Гитлер? Она просто деятельная женщина, ты же знаешь. Тем более, они всего на три дня, шашлыков поесть да на свежем воздухе отоспаться.
— Эти «три дня» я уже слышала, когда мы в девяносто пятом у них в Саранске застряли из-за сломанной машины, — Юля скептически наблюдала, как к калитке подруливает видавшее виды авто, до крыши набитое тюками. — Гляди, Толя, там вещей столько, будто они решили здесь перезимовать и основать новую цивилизацию.
Дверцы распахнулись, и на тихую дачную дорожку выплеснулось семейство золовки. Света, дама необъятных талантов и таких же габаритов, ее муж Валера, подозрительно напоминающий помятый рюкзак, и их сын Артем, детина двадцати лет от роду с глазами, в которых отражалась пустота и вечный голод.
— Ой, свежий воздух! — закричала Света, едва не снеся калитку своим напором. — Юляша, Толик! А мы к вам! Валера говорит — не поеду, неудобно, а я ему — свои же люди, на три денечка, косточки на солнышке погреть!
Валера тем временем уже выгружал из багажника первый мешок. Судя по звуку, там была картошка. Юля почувствовала, как в районе кошелька что-то жалобно пискнуло. На майские праздники у них с Толей были скромные планы: обрезать деревья, пожарить пару раз мясо и почитать книги в тишине, пока дети, Витя и Ира, заняты своими делами в мансарде.
— Проходите, гости дорогие, — Юля через силу натянула на лицо маску гостеприимства, которую обычно надевают при виде налоговой инспекции. — Витя, Ира, спускайтесь, помогите дяде Валере баулы таскать!
Из дома нехотя вышли дети. Витя, восемнадцатилетний студент, чей весь жизненный интерес сейчас сводился к тому, чтобы его не трогали, и шестнадцатилетняя Ира, которая уже успела надеть наушники, превентивно защищаясь от поучений тети Светы.
— Темочка, иди с ребятами! — скомандовала Света сыну. — Ой, Юля, а что это у вас трава такая высокая? Непорядок. Валера, ты завтра косилку достань, поможешь Толику, а то у него, видать, руки не доходят.
Толя, который холил и лелеял каждый одуванчик, только крякнул и потащил в дом огромную сумку, из которой торчал хвост сушеной воблы.
Вечер первого дня прошел под девизом «Все включено, но платит хозяйка». Юля стояла у плиты, сооружая огромную кастрюлю пюре.
— Света, а вы мясо-то привезли? — осторожно поинтересовалась она, глядя, как Артем уже доедает вторую тарелку супа со щавелем, который Юля варила на два дня.
— Ой, Юль, ты представляешь, такая суета была, всё из головы вылетело! — Света активно работала ложкой. — Мы заехали на рынок, а там цены — грабеж среди бела дня! Говядина по пятьсот рублей, ты представляешь? Я Валере говорю — у Юли на даче всё свое, натуральное, зачем нам эти рыночные химикаты.
Юля посмотрела на «свое натуральное», которое состояло из трех грядок редиски и прошлогоднего варенья, и поняла: бюджет на месяц, отложенный на ремонт крыльца, начинает таять быстрее, чем мороженое в руках Артема.
— У нас из «своего» только аппетит у детей, — сухо заметила Юля. — Завтра надо будет в поселок съехать, в магазин. Там, кстати, карты не принимают, только наличные.
— Валер, ты слышал? — Света подтолкнула мужа локтем. — Завтра съездишь. А сегодня давайте отдыхать! Толик, а у тебя там в погребе ничего не завалялось для настроения? Сочок какой-нибудь забродивший?
Утром Юля проснулась не от пения птиц, а от грохота на кухне. Выйдя в коридор, она обнаружила Валеру, который пытался починить кухонный кран, используя для этого столовый нож и какую-то матерную конструкцию.
— Валера, ты что делаешь? — Юля застыла на пороге. — Кран не сломан, он просто капает чуть-чуть, там прокладку надо менять, я мастера на понедельник вызвала.
— Зачем мастера, Юля? — Валера победно взмахнул ножом. — Я сейчас всё по-мужски сделаю. Мастера деньги дерут, а тут делов-то на пять минут.
Через десять минут из-под раковины ударил фонтан такой силы, будто там открылось месторождение нефти. Залило всё: новые обои, которые Толя клеил в прошлом году, мешок с мукой и Юлины любимые тапочки.
— Ой, — сказал Валера, глядя на струю воды, бьющую в потолок.
— Это не «ой», Валера, — Юля ледяным тоном отодвинула гостя и начала перекрывать вентиль. — Это называется «три тысячи рублей за срочный вызов сантехника в праздничный день». И это я еще моральный ущерб за муку не посчитала.
Света выплыла из комнаты в халате, напоминающем палатку цирка-шапито.
— Ну чего вы шумите? — зевнула она. — Подумаешь, вода. Высохнет! Юль, а где у вас кофе? Я привыкла утро с хорошего зернового начинать.
— Зерновой закончился вместе с миром в этом доме, — ответила Юля, вытирая пол тряпкой. — Пейте растворимый, он бодрит не хуже, особенно если смотреть на счет за воду.
К вечеру третьего дня, когда по идее гости должны были начать паковать чемоданы, Света за чаем вдруг выдала:
— Знаешь, Юль, мы тут подумали... В городе сейчас такая гарь, пылища. А у вас тут — благодать! Валера говорит, у него спина болеть перестала. Мы решили еще на недельку остаться. Ты же не против? Мы и продукты подкупим... как-нибудь.
Толя под столом сильно сжал колено Юли, умоляя взглядом не устраивать скандал. Дети в мансарде, судя по звукам, уже начали строить баррикады, потому что Артем решил, что их комната — идеальное место для его дневного сна.
— Света, у нас Ире надо к экзаменам готовиться, — начала Юля, стараясь, чтобы голос не сорвался на ультразвук. — Ей тишина нужна. И Вите на практику в город скоро.
— Ой, да какая учеба в мае! — отмахнулась Света. — Пусть Иришка на грядках подышит, мозги проветрит. А Витя... что он, матери родной не поможет сестру приветить? Мы же по-простому, нам много не надо. Нам бы только супчика горячего да уголок, где приткнуться.
«Много не надо» вылилось в то, что на следующей неделе Юля обнаружила: запасы крупы, масла и туалетной бумаги исчезают со скоростью света. Валера оккупировал шезлонг, который купили специально для Юлиного отдыха после прополки, и теперь читал там старые газеты, изредка выкрикивая советы Толе, как правильно обрезать яблоню.
— Толя, ты не так ветку берешь! — гремел Валера на весь участок. — Надо под углом сорок пять градусов! Чему тебя в твоем институте учили?
— Валера, иди помоги лучше дрова наколоть, — огрызался Толя, который уже начал терять свое легендарное терпение.
— Не могу, спину прострелило! — тут же стонал Валера и глубже зарывался в шезлонг.
Финансовая сторона вопроса стала напоминать черную дыру. Света «забывала» кошелек каждый раз, когда они ехали в магазин, а Артем обладал феноменальной способностью съедать за раз килограмм сосисок, не моргнув и глазом.
— Юль, а что это у вас в холодильнике шаром покати? — Света с укором заглянула в недра агрегата на десятый день их пребывания. — Мужикам же сила нужна. Валера вон совсем отощал на твоих овощных рагу.
— А на какие шиши я им говядину покупать буду? — Юля со стуком поставила на стол пустую кастрюлю. — Мы с Толей на пенсию и его небольшую зарплату живем. У нас кредит за машину еще не выплачен. Вы хоть раз за эти десять дней хлеба купили?
— Ой, какие мы мелочные стали! — Света обиженно поджала губы. — Я же говорю — мы сочтемся. Приедете к нам в Саранск... когда-нибудь.
Юля посмотрела на свои руки, красные от бесконечного мытья посуды за оравой из семи человек. Она поняла, что еще одна неделя такой «благодати» — и она сама начнет бросаться на людей с секатором. Конфликт поколений тоже не заставил себя ждать. Ира вышла из мансарды с заплаканными глазами.
— Мам, он съел мой йогурт! — прошептала она. — И он заходил в мою комнату без стука, когда я переодевалась!
— Артемка просто простодушный парень, — вступилась Света, выходя из тени. — Чего ты, Иришка, как не родная? Подумаешь, йогурт. Он растет, ему кальций нужен. А дверь... ну, не заперто было, вот и зашел. У нас в семье секретов нет.
В этот момент Юля поняла: дипломатия закончилась. Начинается партизанская война. Она вспомнила старую поговорку про то, что гости, как и рыба, начинают пованивать на третий день. Но эти «рыбы» явно были из разряда тех, что способны выжить даже в серной кислоте.
— Значит так, Света, — Юля выпрямилась, вытирая руки о фартук. — Завтра у нас великий день. День хозяйственного расчета.
— Это как? — Света подозрительно прищурилась.
— А вот увидишь. Толя, Витя, завтра подъем в шесть утра. Нас ждут великие дела.
На следующее утро Юля не стала варить кашу на всю ораву. Она приготовила ровно четыре порции — для себя, мужа и детей. Когда Света и компания выкатились на кухню, ожидая накрытого стола, их ждал сюрприз.
— А где завтрак? — Валера удивленно почесал живот.
— В магазине, Валера. За наличные, — Юля спокойно пила чай. — Мы с сегодняшнего дня переходим на самообеспечение. Вот ваша полка в холодильнике, она пустая. А вот наша — она под замком. И не смотри на меня так, Света, у меня от ваших «трех дней» уже давление как у космонавта перед стартом.
— Ты что, родню голодом морить собралась? — взвизгнула Света.
— Нет, я вас к самостоятельности приучаю, — Юля мило улыбнулась. — Кстати, Толя вчера нашел квитанцию за электричество. Из-за твоего Артема, который полночи в приставку режется, и твоего Валеры, который спит при включенном свете, сумма выросла в три раза. Будьте добры, внесите в кассу.
Света задохнулась от возмущения, но Юля еще не закончила свой «удар милосердия». Она выложила на стол список дел по огороду, распределенный по часам.
— И раз уж вы решили остаться до конца мая, — продолжала Юля, — то вот план работ. Валера копает под картошку — там соток пять, не меньше. Артем таскает воду из колодца, у нас насос «случайно» перегорел сегодня ночью. А ты, Света, идешь полоть морковь. Она мелкая, работа кропотливая, как раз для твоих деятельных рук.
В доме воцарилась тишина, прерываемая только жужжанием мухи, которая, кажется, тоже почувствовала, что запахло жареным. Света посмотрела на список, потом на Юлю, потом на свой свежий маникюр, который она успела сделать перед отъездом за Юлин счет (якобы «денег на карте нет, потом отдам»).
— Ты это серьезно? — прошипела золовка.
— Серьезнее некуда. Либо работаем и платим, либо... вокзал в тридцати километрах, автобус ходит дважды в сутки. Толя, проводишь гостей, если они вдруг решат, что в Саранске климат лучше?
Толя, вдохновленный решимостью жены, бодро кивнул. Валера при слове «копать пять соток» заметно побледнел и схватился за поясницу, но Юля только хмыкнула:
— Не надейся, Валера. У меня есть отличный корсет и мазь со змеиным ядом. Мертвого на ноги поставит, а уж тебя-то и подавно в поле выгонит.
Света в ярости хлопнула дверью, и из дома донеслись крики о «черной неблагодарности» и «московских снобах». Но Юля знала — это только начало. Она чувствовала, что просто так эта саранская саранча не сдастся, и в их арсенале еще полно грязных приемов.
Весь день прошел в гробовом молчании, нарушаемом только лязгом лопат. Валера действительно вышел в поле, но работал с такой скоростью, что за час вскопал ровно квадратный метр. Артем ныл у колодца, а Света заперлась в комнате и вела бурные переговоры по телефону.
Юля торжествовала, но ее радость была преждевременной. К вечеру, когда солнце начало садиться за сосны, к калитке подъехала еще одна машина. Белая, пафосная и до боли знакомая.
— Юля! Толя! — раздался с улицы зычный голос, от которого у Юли похолодели пятки. — А вот и мы! Светочка сказала, тут помощь нужна, хозяйство без присмотра, Юля совсем из сил выбилась!
Юля медленно обернулась к мужу. Тот сидел белый как полотно.
— Это что, твоя мама? — прошептала Юля. — И она не одна?
— Похоже, там еще и ее сестра с внуками, — Толя сглотнул. — Света вызвала «подкрепление».
Юля посмотрела на свои садовые ножницы. Теперь ей казалось, что пяти соток картошки будет мало для того, чтобы занять всех прибывших, а три недели могут легко превратиться в три месяца обороны Севастополя.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...