Олег Александрович Мушков - преподаватель факультета журналистики Московского гуманитарного университета, автор программы «Mushkov Media Team» (выпуски в Telegram, YouTube и подкасты на Яндекс Музыке). В интервью он рассказывает о своём пути - от спортивной журналистики до работы преподавателем, о том, что значит его фраза «мы не можем жить в отрыве от реальности».
- Здравствуйте, Олег Александрович! Вы работаете в МосГУ. Какие студенты вам запоминаются больше всего - те, кто всё схватывает на лету, или те, кто упрямо идёт к цели через ошибки?
- Настя, тут такое дело. Мне никогда не хочется как-то выделять, кто запомнился, кто не запомнился. Некоторые запоминаются спорами долгими, но за этими спорами ничего не идёт - материалы не готовятся. Мне всегда хочется студентов чему-то научить. У нас были разные истории. Приведу пример на конкретных кейсах.
Студентка второго курса Ксюша выбрала в качестве формата спортивный комментарий - как комментируют матчи в прямой трансляции. Она выбрала соревнования по боксу, по спортивной журналистике, хотя не разбирается ни в спортивной журналистике, ни в боксе тем более. Ей хотелось разобраться в сложной теме. И она на своём уровне невероятно разобралась. У неё было три дубля, и на третий дубль я показал комментарий своему другу, который занимается комментированием единоборств. И он сказал, что это невероятно высокий уровень для студентки, которая не разбирается. Это не унижение, это подчёркивание, что на уровне, на котором можно было разобраться, она разобралась шикарно.
Другой пример. Второкурсница-заочница Эвелина, которая работала на телеке, сняла шикарный репортаж, шикарный видеоматериал, который был заявлен, ка репортаж, но это был не репортаж. Она классно снимает, у неё поставлена речь, она хорошо пишет текст, но просто не разобралась в жанре. У неё были точечные дополнения, она их внесла, всё получилось здорово. По объёму это несравнимо с Ксюшей, но Эвелина как-то подросла, обсудив со мной особенности жанра.
Был случай с Сергеем из магистратуры. Он три или четыре раза переделывал задание, и всё время не делал то, что нужно было. Это всё было через переписку, мы даже не виделись. Я даю задание - он делает, но по-разному: то сдаёт, то не добавляет то, что я просил. В итоге на четвёртый раз я ему прямо сказал, что конкретно нужно добавить, потому что просто так он не понимал. Сказал, какие нужны важные источники, ссылки, и мне удалось пробить стену - он добавил. Хотя материал, аналитический, вышел довольно стремноватый, слабоватый с точки зрения содержания. Но, тем не менее, это тоже какой-то минимальный прогресс, что студент хотя бы принял правила игры и сделал.
Вот как мне сравнить? Во всех случаях есть какой-то рост. Мне все три случая запомнились. Но если вы просите выбрать, скажу так - когда студент для себя самого добивается невероятного прогресса, наверное, такие случаи запоминаются. При этом, как вы поняли, я запомнил все случаи. И всё это было буквально в этом семестре.
- Спасибо, Олег Александрович. Я тогда задам следующий вопрос, он уже про другое, но мне кажется важным. Как, на Ваш взгляд, изменилась журналистика за последние 5-7 лет? Что нового должен уметь выпускник МосГУ сегодня, чего не требовалось от журналистов, скажем, лет десять назад?
- Слушайте, журналистика сильно изменилась за последние 5, 7, 10 лет. Тут и Telegram-каналы, и нейросети, искусственный интеллект, технологии, VR - что угодно. Это предполагает, что студенты могут выбрать, куда пойти. Мы обсуждали это на октябрьской записи нашей программы: есть классические СМИ, а внутри них много актуальных современных должностей: факт-чекеры, редакторы, журналисты, авторы промптов для нейросетей и так далее. Не везде, конечно, но кое-где есть. Разнообразие большое.
Есть и отдельные журналистские проекты на YouTube или где угодно на разных площадках. Журналисты делают свои Telegram-каналы и свои проекты. Вот даже как мой, например, где могут говорить о том, о чём не могут в классических изданиях. С этой точки зрения у вас, у тех, кто заканчивает, огромные возможности. И адаптироваться к этому вам, как молодым, наверное, не так сложно, учитывая, что соцсети вы изучаете, смотрите, читаете, и нейросети тоже так или иначе. Не все, но тем не менее. В этом смысле у вас огромные возможности.
А вот насчёт второго вопроса у меня будет не самый ожидаемый ответ. Ну, может, я ошибаюсь.
Я был в Белгороде в эти выходные. Мы встречались с главным редактором издания, которое я очень люблю, - «Фонарь-ТВ». Это интернет-издание, одно из самых актуальных, свободных и ярких в регионе. Не то чтобы неподконтрольное власти, оно работает адекватно. И вот мы говорили с Андреем, главным редактором, о том, что за последние 12-14 лет, после протестов 2011-2012-го года, после Крыма, тем более в последние четыре года, государственная пропаганда побеждает. Она заставляет, такой мягкой силой, впитывать молодёжь, впитывать ценности о том, что журналистика заключается в том, чтобы ласкать власть тепло, нежно, сладострастно, как, например, Павел Зарубин. И в этом смысле нам казалось, и мне сейчас, услышав ваш вопрос, кажется, что очень важно откатываться назад, к пониманию ценностей профессии. Работать не ради того, чтобы облизать губернатора или президента, а чтобы рассказывать о проблемах людей, не замалчивать, давать слово обеим сторонам конфликта. Это отдельная история, но тем не менее. Рассказывать о реальности, препарировать реальность, подсвечивать проблемы.
Потому что насколько это плохо работает, было заметно на нашей записи 29 апреля. Власть говорит об иноагентах негативно, это понятно. Она видит в них врагов, но не всегда открыто. У нас был опрос, вы помните, мы смотрели видео: студент говорит, что к иноагентам нет доверия, поскольку они, наверное, что-то плохое сделали. А перед этим юрист говорит, что иноагентом непонятно, как стать, нет чёткого определения. После этого ваша коллега говорит, что же неправда, я не согласна с молодым человеком. И в этом смысле такие откровения нужны, чтобы разбираться, как всё работает. Государство имеет безусловное право на такой подход. Просто бывают разные системы государств, а наше государство выбрало такой подход. Вкладывая огромные ресурсы, чтобы донести до молодёжи именно такие «ценности профессии», с этим очень трудно бороться. И это, безусловно, оказало влияние на то, какая сейчас журналистика и как молодёжь ко всему этому относится.
Поэтому что должен уметь выпускник не только МосГУ, но и любого журфака? Как мне кажется, понимать, зачем вообще профессия нужна. У нас была шутка с другом, с которым мы придумали эту программу: журналистика - это не только встреча Путина с Трампом. Это ещё и когда в какой-нибудь глухой деревне один дед украл у другого козу, а у того, у кого украли, это был единственный источник пропитания. И никто не расскажет, не покажет, что у него случилось, что его обокрали. Если никто об этом не расскажет, скорее всего, ничего не произойдёт, резонанса не будет. Понятно, что это утрированный пример, но мне кажется, мы часто забываем, для чего вообще нужна профессия.
- Спасибо, Олег Александрович. Меня очень зацепила Ваша метафора про украденную козу. Получается, студент приходит с романтичными ожиданиями, а сталкивается с рутиной.
Тогда представьте: первокурсник с горящими глазами. Хочет менять мир, говорить правду (про ту же самую козу). А Вы показываете ему дедлайны, правки, редактуру. И он говорит: "Я не для этого сюда пришёл". Что Вы ему ответите?
- Слушайте, я не уверен, что много студентов хочет писать про козу. Может, и есть такие, про проблемы людей и так далее. Но чаще хотят сталкиваться с чем-то масштабным: спортивные события, футбольные матчи, концерты, интервью с селебрити, знакомство с ними, fashion-мероприятия, и так далее.
Это вообще сложный вопрос. Про «менять мир и говорить правду» - это отдельный разговор, не буду растекаться. Давайте я так скажу. Горящие глаза, желание и интерес к профессии - это очень хорошо. Но говоря про дедлайны, я на своих занятиях пытаюсь воссоздать реальность редакционной работы. Примерно то же самое, технологически и по смыслу, студенты будут делать в редакциях.
Есть правила игры. Правила игры на парах, правила игры в редакции - в каждой свои. И если студент говорит, что он не для этого приходил, этого никто не запрещает, понимаете? Но мы, если говорим про работу в СМИ, не можем жить в отрыве от реальности. Мы работаем с людьми. Мы можем готовиться к интервью, а на интервью всё пойдёт не так, как мы планировали, потому что мы не можем отвечать за человека. Снимаем репортаж, а там всё идёт не по плану, и мы даже не знаем, что произойдёт, потому что событие ещё не случилось.
Вы говорите об ожиданиях, с которыми приходят студенты. Со студентами важно говорить, что есть правила игры. Если ты не один, если ты не всё завязываешь на себе, не один работаешь, не один существуешь в своей реальности, так или иначе приходится с этими правилами считаться, принимать их. Кто-то принимает, кто-то нет, но так или иначе с ними приходится считаться. И вот найти баланс между собственными ожиданиями и тем, что существует в реальности - именно тогда происходит рост.
Я сам приходил с ожиданиями, думал, что буду работать в спортивной журналистике. Но спустя три с половиной года или даже четыре, в 2014 году, меня захлестнул интерес к теме политики на фоне протестов после выборов в Госдуму. С тех пор это, наверное, одна из основных моих тем в журналистике. Я это ещё и к тому, что всё может измениться, и это далеко не всегда плохо.
Поэтому студентам очень важно пробовать себя практически, работать с реальными историями. Вот вы, например, с Дашей ходили снимать сюжет и увидели, как снимаются сюжеты. Даже если это не было похоже на сюжет целиком, всё равно вы увидели реальную работу, вы даже кружок записывали про «работу в поле».
Возвращаясь к вашему вопросу, мне кажется, важно принимать правила игры. Потому что ты работаешь не один. Если хочется делать свой собственный блог, своё собственное СМИ, Telegram-канал - пожалуйста. Просто это в разы сложнее, чем приходить куда-то на готовое. Но тогда так или иначе приходится подстраиваться под правила игры.
Очень часто студенты приходят в редакции с ожиданиями. Мне говорила одна студентка, что она мечтает работать на телеканале «360» и считает это венцом своей карьеры. Я как-то в разговоре с другом упомянул это. У него есть контакты с редакцией. Он сказал: «Дай мне час», поговорил с редакцией и дал контакт, чтобы эта девушка связалась. Её туда взяли. Она отработала там то ли одну, то ли две недели, и ушла. Потому что её реальность разбилась. Понимаете? Это и есть история о том, как адаптироваться к реальности. Именно поэтому я пытаюсь эту реальность воссоздать.
- Вы сказали, что хотели работать в спортивной журналистике, а потом Вас "захлестнула" политика. Если честно, Вы жалеете, что так вышло? Или это был правильный поворот?
- Настя, что считать правильным, можно оценить только на дистанции. Я не сказал: хоть меня и захлестнула тема политики в 2011-м, я её только начал изучать. А до этого, с 2008 по 2011, я работал телекорреспондентом в спортивной редакции в Волгограде. А с 2013 по 2015, два года, работал пресс-секретарём спортивного клуба. Я хлебнул спортивной журналистики с обеих сторон. Не то чтобы наелся. Жизнь так сложилась, что мы разошлись с клубом - денег у него не было, и нужно было что-то искать.
Потом два года у меня было безвременье - работал где придётся, где получится. В 2017 году попал в преподавание. По сути, в 27 лет сменил профессию. А в прошлом году всё перевернулось. Сначала был пиарщиком парка, сейчас редактор благотворительного фонда, и при этом делаю свою программу.
Меня устраивает всё, что есть сейчас. Мы с другом - он работал в советском спорте - делали стримы о спорте как спортивные журналисты. Но в итоге не хватало времени. Если бы мы очень хотели, если бы я очень хотел, я бы что-то спортивное себе сделал. Но сейчас мне нравится всё, что у меня есть. Историю работы с медиа и текстами я удовлетворяю в фонде. Преподаю с вами, со студентами в МосГУ, готовлю учеников к поступлению по всей России от Калининграда до Камчатки. Это реальные города, где у меня есть ученики или были. Делаю свою программу, учусь в аспирантуре, чтобы усилить свои педагогические позиции. И, кстати, ещё беру интервью для юридического журнала.
Так что меня вполне устраивает то, что есть сейчас. Я не скажу, что о чём-то жалею. Надо просто... знаете, у иноагента Венедиктова* есть фраза, что он живёт в предлагаемых обстоятельствах. Можно много жалеть о том, что ты чего-то не сделал, откуда-то ушёл, куда-то не попал или делать то, что получается в данный момент жизни. Я сторонник второго.
Программу, на которой вы были в среду, я придумал с абсолютного нуля сам. У нас уже прошло 30 выпусков. Были очень разные, классные, яркие гости - даже из-за границы. Я горжусь тем, что сделал эту программу сам. Это то, что я люблю больше всего, потому что там сплетается всё: журналистика, педагогика, студенты. В общем, это разговор и о журналистике, и о педагогике, и о политике, и обо всём. От этого я получаю огромную радость.
- Вы так тепло говорите о своей программе - это чувствуется. А что для Вас было самым страшным, когда Вы её запускали с нуля? Или страшно не было?
- Да, я действительно обожаю MMT-live. Сейчас она идёт не в формате стримов, но мы решили оставить название, чтобы сохранить идентичность. Скажу вкратце, как это появилось.
Летом 2022 года к моей ученице из Владивостока, которую я готовил к поступлению в местный университет, я позвал своего друга Виталия Воловатова - сейчас он главный редактор портала «Калашников клуб». Я позвал его, чтобы Лиза могла пообщаться с журналистом перед собеседованием, смоделировать собеседование. С тех пор, кстати, я делаю это каждый год с теми, кто поступает - приглашаю к ним журналистов-практиков.
На эту встречу подключился другой мой друг, просто послушать, ему было интересно, как это у меня организовано. Он послушал и после этого написал мне: «А может, будем что-нибудь на YouTube делать?» То есть идея была не моя. А как именно сделать, я пробовал придумать к сентябрю. И с сентября 2022 года, за исключением полугода во втором полугодии 2024-го, когда я развёлся, - я тогда все свои проекты чуть не отменил, но потом вернул, когда пришёл в себя после развода. С тех пор программа выходила каждый месяц. В этом году мы решили не делать в январе, чтобы студентов было больше, но суть та же. Как минимум по восемь программ было каждый год. Мы не знали тогда, в 2022-м, что из этого получится. Но масштаб рос с каждым годом - гости, монтаж, идея, структура.
В этом году у меня было трое ведущих. В январе, феврале и марте я вёл программу со своим другом Иваном, с которым мы её придумали и который предложил это всё. Но потом он сказал, что сосредоточится на своей музыкальной группе - у него не оставалось времени постоянно участвовать в записи, хотя ему очень нравилось. Я позвал студентку четвёртого курса Лизу. Потом у неё осенью случились трагические события в семье, и мне пришлось искать нового ведущего. Я нашёл Лейлу, и теперь мы с ней работаем.
Я к чему - масштаб программы рос с каждым годом. Изначально мы не знали, что из этого получится. Но я надеюсь, вам понравилось, когда вы были в среду, у нас так всё время, особенно в последний год. И то, что я говорил с парком, что мы будем снимать финал сезона на ВДНХ, я представить себе не мог такое в сентябре 2022 года.
Если вы заглянете в мой Telegram-канал и посмотрите плейлист MMT-live, первую программу я записал, сидя у себя в комнате за столом, когда ещё жил на Динамо. Мой друг был у себя в комнате. Наша гостья - продюсер, кстати, подруга Лейлы, а контакты и связи очень важны, - Алина сидела у себя в комнате в Волгограде. Тогда это было совсем не так динамично, не так структурно, не так разнообразно, не так круто и классно. Зато в этом году у нас и съёмка такая, и студентов куча, и гости всякие разные, из Луганска, юристы-практики, международные гости, был даже Окай - турецкий журналист, и так далее, всякое разное. Программа развивается, и я буду делать её дальше, потому что она мне очень нравится.
Это было слишком большое отступление, простите. Если вам нужен короткий ответ, страшно не было, потому что мы не знали, что из этого получится. Но то, что в итоге получилось - 30 выпусков, и мы продолжаем и будем продолжать - это лучшая иллюстрация к тому, о чём говорил Уткин. У него была фраза... я посмотрю сейчас. В книге, которую его друзья собрали после его смерти, там написано: «Рукопись выкладывать буду или не буду. Как пойдет». А Познер как-то в интервью Дудю* говорил, что у него есть правило - надо обязательно попробовать. Контекст там был другой, естественно. Но я на протяжении своей жизни и карьеры к таким вещам присматривался, а потом пытался всё это примерить на себя - пробовать или не пробовать? У меня, понимаете, четыре работы и аспирантура в декабре. Но мне предложили работу в журнале, юридическом, например, и я подумал, что надо попробовать. Я там уже завязал, ничего такое количество классных контактов. Даже приглашали, я ездил в Совет Федерации, общался с сенатором. Это расширяет границы моих знаний. Надо обязательно попробовать. И именно поэтому мы и сделали эту программу.
- Спасибо, Олег Александрович. У меня последний вопрос на сегодня. Если бы сейчас к Вам пришёл студент и спросил: "В чём главный смысл быть журналистом в 2026 году?" - что бы Вы ему ответили?
- Слушайте, тут я попробую коротко ответить. Давайте так.
В мире полно нерассказанных историй, которые миру важно и нужно увидеть. Это могут быть истории про проблемы, истории успеха, герои, специалисты. Это могут быть темы, о которых никто не говорил, но которые вам интересны, и о них важно и нужно рассказать - интересно рассказать, красиво рассказать. И самое главное - каждый день эти истории появляются заново. Новые.
Очень много талантливых молодых людей, которые хотят попасть в журналистику. Парней, девушек - дело не в поле, не в гендере. Чем больше будет умных, талантливых журналистов, которые ещё и… скажем так, смотрят. Тут важно, что сказать.
Мне жаль, что пропаганда побеждает, переигрывает, это я вам уже отвечал на один из вопросов. Но это вы не мне обязаны соответствовать этим стандартам. Просто, как мне представляется, если стандарты профессии будут соблюдаться со стороны студентов, редакции и государства, то мир и общество вокруг нас станут лучше. Именно так работает профессия: подсвечивать проблемы и привлекать к ним внимание тех, кто может их решить. Это не предполагает срач, терроризм, экстремизм или иноагентство. Это предполагает привлечение внимания к важным вещам.
Поэтому если студенты и журналисты будут работать именно так, то мир вокруг нас может стать чуть лучше, ярче, интересней. А мне кажется, что это важно. Это не значит, что я живу в розовых очках. Я учитываю вообще всё. Поэтому я и об этом сейчас говорю. Но мне бы хотелось, чтобы так было.
Неважно, где мы живём. Даже в Иране есть какая-то своя журналистика, также в России есть своя журналистика. Нам всё-таки важно не забывать об этом. Молодым коллегам, которые заходят в профессию, точно будет где развернуться. Так что есть над чем работать в журналистике. И не надо бояться в неё заходить.
- Спасибо Вам огромное, Олег Александрович за такое подробное и откровенное интервью! Очень будем ждать 31 выпуск MMT-live! До встречи!
*Алексей Венедиктов (признан в РФ иноагентом)
*Юрий Дудь (признан в РФ иноагентом)