«Стрела» вошла в атмосферу над большим материком, и через несколько минут за иллюминаторами не осталось ничего, кроме песка. Оранжево-коричневая стена, плотная, как бетон, била в обшивку. Корабль трясло. Видимость — ноль.
— Я не вижу поверхности! — крикнула Ирис, вцепившись в штурвал. — Сенсоры глушит!
— Песок заряжен, — отозвался Шнырь, мечась над пультом. — Электрические разряды! Молнии в песке! Очень красиво, но очень опасно!
— Тарен! — Альтаир повернулся к механику. — Ты говорил, у тебя есть идея.
— Есть! — Тарен уже колдовал над панелью. — Старый считыватель плотности грунта! Я нашёл его в системах, когда перебирал архивы! Он работает на сейсмических колебаниях, а не на электромагнитных волнах! Песок ему не помеха!
— Активируй.
Через несколько секунд на экране проступил контур: скальный массив, древняя платформа. Но платформа была слишком мала для посадки, а подлёт к ней преграждали острые скальные выступы.
— Слишком близко не сяду, — процедила Ирис. — Разобьёмся.
— Садись дальше, — приказал Альтаир. — Где безопасно. Остальное пройдём пешком.
«Стрела» опустилась в полукилометре от станции, в естественном углублении между двумя дюнами, которые давали хоть какое-то укрытие от ветра. Песок скрежетал по обшивке. Корабль замер.
— Мы на месте, — сказал Тарен. — До станции — около пятисот метров на северо-восток. В этой буре — как на другой конец планеты.
— Ничего, — сказал Альтаир. — Дойдём. Всем оставаться на местах. Буря не стихнет ещё два дня. У нас есть время. Отдыхайте. Готовьте снаряжение.
Яра не вышла из своей каюты.
Она сидела на койке, всё ещё в бирюзовом платье, поджав ноги. Кристалл лежал на тумбочке и слабо светился. Слёзы текли по её щекам — она не могла остановиться.
Она сново видела камеру. Цепи. Чёрную жидкость, которую вливали в вены Джакса. Его крик.Как будто это её саму пытали в той камере.
Дверь открылась. Она не подняла головы.
Альтаир вошёл и остановился на пороге. Он был уже в доспехах — наконец-то привычная тяжесть на плечах, — но сейчас это не имело значения. Он ничего не сказал. Просто подошёл и сел рядом с ней на койку. Молча.
Она не выдержала. Уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась — по-настоящему, в голос, как не плакала с детства. Она не могла объяснить, почему именно сейчас, почему именно с ним, — просто не могла больше держать это в себе.
— Я видела его, — прошептала она сквозь слёзы. — Джакса. Я видела, что с ним делали. Он кричал. А они продолжали. Ему было так больно, Альтаир. Так страшно. И он совсем один. Я чувствовала каждую секунду. Как будто это я там была.
Альтаир молчал. Но он не отстранился. Его рука легла ей на плечо — тяжёлая, надёжная.
— Ты не одна, — сказал он тихо. — Теперь — нет.
В дверях появился Орион. Он застыл на пороге, услышав последние слова Яры, и его лицо стало задумчивым.
— Можно войти?
Яра отстранилась от Альтаира, вытерла слёзы, кивнула.
Орион сел на стул напротив. Снял очки, протёр их краем туники, снова надел.
— То, что ты описываешь, — сказал он медленно, — это не просто видение. Ты не просто «увидела» его воспоминания. Ты их прожила. Почувствовала. Такого не может быть. Понимаешь? Не может быть — для обычного человека.
— Я уже поняла. Тихо сказала Яра
— Да. — Орион посмотрел на неё поверх очков. — И я думаю... думаю, это может быть связано с Первыми. Есть древние тексты, в которых говорится о людях, способных видеть прошлое. Не своё. Чужое. Прошлое, которое отпечаталось в крови, в памяти, в самой сути человека. Первые называли это «эхом». Они считали, что некоторые из них — особенно одарённые — могут считывать это эхо. Как мы считываем кристаллы.
— Но я не Первая, — сказала Яра. — Я из другого мира. Из будущего. Если я потомок Первых — то почему я? Почему именно я, а не кто-то из вашего времени? У вас же есть потомки Основателей. Те же Короли.
— Вот именно, — сказал Орион. — В этом и загадка. Если ты потомок Первых — а то, что технологии реагируют на тебя, говорит об этом, — то почему ты появилась сейчас? Почему Кассиан ищет что-то, связанное с Первыми, а находит тебя? Почему Короли не знают о том, что происходит? Слишком много вопросов.
— И слишком мало ответов, — закончил Альтаир.
Повисла пауза. Яра смотрела на кристалл на тумбочке.
— Мне страшно, — сказала она. — Я не понимаю, что со мной. Я не понимаю, почему я здесь. Но я чувствую... что-то. Как будто меня позвали. Как будто я должна что-то сделать.
Альтаир повернулся к ней.
— Ты необычная девушка, Яра. Я не знаю, почему ты здесь. Но если ты здесь — значит, это не случайно. Мы выясним. Мы найдём ответы. И... — он помолчал, — возможно, с твоей помощью мы сможем помочь Джаксу.
— Я не знаю как, — прошептала Яра.
— Узнаем. Вместе.
Орион поднялся.
— Отдыхай. Когда буря утихнет, нам предстоит дойти до станции. И, судя по тому, что кристалл до сих пор светится, — он кивнул на тумбочку, — у тебя есть все шансы открыть ту дверь.
Он вышел. Альтаир задержался на мгновение. Он посмотрел на Яру — всё ещё в платье, с заплаканными глазами.
— Я знаю, что тебе нужно, — сказал он.
Яра подняла на него глаза.
— Что?
— Доспехи. И тренировка.
Она моргнула.
— Что?
— Я принёс их. — Он кивнул на свёрток, который оставил у двери. — Корвус достал для тебя. Лёгкие, но прочные. Ты хотела научиться. Сейчас самое время.
— Ты серьёзно?
— Я всегда серьёзен.
Яра посмотрела на свёрток, потом на Альтаира.
— Именно сейчас. Мне всегда помогает. В сложные периоды. Когда теряешь контроль над всем — лучшее, что можно сделать, это вернуть контроль над телом. Двигаться. Дышать. Драться. Это работает. Проверено.
Она помолчала. Потом кивнула.
Альтаир вышел. Яра взяла свёрток и развернула его. Доспехи действительно были лёгкими — тёмно-серые, с матовым отливом, с усиленными пластинами на плечах и груди. Не такие тяжёлые, как у Альтаира, но и не марсианские тряпки. Настоящая защита. Она надела их. Они сели идеально.
Через тридцать минут она вышла в грузовой отсек. Альтаир уже ждал. Достал тренировочные мечи — без импульса. Протянул один ей.
— Готова?
— ДА, — ответила она.
Они тренировались больше часа.
За стенами выла буря, песок скрежетал по обшивке, но здесь, внутри, были только они двое и ритм боя. Тренировочные мечи сталкивались с глухим стуком. Яра двигалась быстрее, чем раньше — Альтаир заметил это, но ничего не сказал. Просто продолжал нападать, заставляя её уворачиваться, блокировать, контратаковать.
— Ты стала быстрее, — сказал он наконец, когда они остановились перевести дух.
— Это всё доспехи, — ответила она. — В них удобнее.
— Нет. Дело не в доспехах. Ты перестала бояться.
Яра опустила меч и вытерла пот со лба.
— Мне всё ещё страшно. Просто... теперь это другое. Не тот страх, который парализует. А тот, который заставляет двигаться.
Альтаир кивнул.
— Это правильный страх. С ним можно работать.
Они снова встали в стойку. И снова мечи застучали друг о друга — ритмично, почти музыкально.
Шнырь, висевший под потолком и наблюдавший за тренировкой, переливался одобрительным золотым.
Позже, когда Яра ушла переодеваться и отдыхать, Альтаир задержался в грузовом отсеке. Он убрал тренировочные мечи в стойку, проверил снаряжение для выхода — защитные костюмы с фильтрами для песчаной бури, фонари, верёвки. Всё было на месте. Корвус постарался.
Яра вышла из душа. Горячая вода смыла остатки слёз, но усталость осталась — глубокая, вязкая, как песок за бортом. Она надела комбинезон, собиралась лечь и наконец уснуть, когда заметила свет.
Кристалл лежал на тумбочке рядом с кроватью и горел. Не слабо, как раньше, а ярко — золотым, тёплым, живым светом, который пульсировал в такт чему-то неслышному.
Яра замерла. Она помнила, что случилось в прошлый раз, когда кристалл загорелся у неё в руке. Помнила космос, дверь. Но сейчас кристалл звал её сам — без прикосновения, без чужой руки. Просто лежал и светился.
Она колебалась несколько секунд. Потом подошла. Протянула руку. Пальцы сомкнулись на тёплой грани.
И мир исчез.
Яра видела Землю. Но не ту Землю, которую знала. Эта Земля была серой. Мёртвой. Океаны обмелели и превратились в солёные пустоши. Лесов не было — только пепел. Города стояли пустыми — идеальные, безмолвные памятники тем, кто когда-то здесь жил.
И рука. Чья-то рука прижималась к иллюминатору изнутри космического корабля. Кто-то смотрел на умирающую планету и прощался.
Потом всё исчезло. И началось заново.
Земля — снова живая. Снова города. Снова леса и океаны. И снова — смерть. Война? Болезнь? Катастрофа? Она не могла понять. Просто видела, как планета умирает во второй раз. И снова — рука на иллюминаторе. Та же? Другая? Она не знала.
А потом — третий раз. И снова рука. И снова прощание.
Три цикла. Три гибели. Три раза, когда кто-то смотрел на это из космоса и не мог ничего сделать.
Видение погасло. Яра открыла глаза. Она сидела на полу, прижимая кристалл к груди. Дышала тяжело, как после долгого бега.
Вышла в главный отсек. Орион всё ещё сидел над своими кристаллами, но поднял голову, едва она появилась, и сразу всё понял по её лицу.
— Снова? — спросил он.
Яра села напротив и рассказала. Про умирающую Землю. Про три цикла. Про руку на иллюминаторе.
Орион слушал. Когда она закончила, он снял очки и долго тёр переносицу.
— Это не случайно, — сказал он наконец. — Кристалл активировался снова. Но почему сейчас?
— Я не знаю.
— После Джакса, — сказал Орион. — Ты видела его боль, прожила её. А потом — это. Как будто что-то пробило барьер. Эмоции... — он задумался. — Первые верили, что их технологии отзываются на сильные чувства. Не на логику. Не на приказы. На живое, настоящее переживание. Ты пропустила через себя его боль, а потом — свою. Эмоции переполнили тебя. И кристалл почувствовал. Если только такое объяснение можно предположить.
— Я не просила об этом, — тихо сказала Яра.
Дверь открылась. Вошла Ирис. Лицо её было усталым и озабоченным.
— Джакс, — сказала она без предисловий. — Ему хуже. Он не хочет ни с кем говорить. Вены пульсируют быстрее, чем раньше. Ничего не помогает — ни препараты, ни режим покоя. И этот свет в глазах... он стал ярче. Я не знаю, что делать. Мы пока оставили его в медотсеке.
Альтаир, стоявший у пульта, повернулся.
— Я пойду к нему.
— Он не хочет тебя видеть. И меня. И Ориона. Он вообще никого не хочет видеть.
Повисла пауза. Яра поднялась.
— Я пойду.
Альтаир покачал головой.
— Нет. Ты уже пострадала.
— Я знаю.
Она вышла, прежде чем кто-то успел её остановить.
В медотсеке было темно. Только слабый синий свет пульсировал в такт венам Джакса, сидевшего на койке и глядевшего в стену. Его лицо осунулось, шрамы казались глубже.
Яра подошла тихо, села напротив него.
Он поднял голову. Его глаза горели синим — тем самым, страшным. Но голос, когда он заговорил, был чужим: низким, многоголосым, как в прошлый раз.
— Вот ты и явилась.
— Джакс, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие. — Что с тобой сделали? Почему ты не можешь побороть эту тёмную сторону?
Он усмехнулся — но это была не его усмешка.
— Ты ничего не знаешь, девчонка. Ты слабая. Никчёмная. Думаешь, силой воли можно победить то, что живёт в крови?
Он схватил её за лицо — быстрее, чем она ожидала. Ладони сжали виски, как в тот раз на пляже. И снова — чужая боль. Камера. Цепи. Чёрная жидкость. Его крик, его страх, его бесконечное одиночество.
— Хватит! — закричала Яра, сама не понимая, что кричит. — Отстаньте от меня!
— Нет. Ты нам нужна. Скоро мы увидимся. И ты испытатешь то же, что этот человек.
Слёзы текли по её лицу. Она пыталась вырваться, но хватка была стальной. Где-то далеко, за дверью, раздался глухой удар — Альтаир бил по заблокированной двери.
— Яра! ЯРА!
Она услышала его голос сквозь пелену боли. Закрыла глаза. И вдруг — вместо того чтобы сопротивляться — она отпустила страх. Перестала бороться с видениями. Вспомнила другое.
Свою жизнь. До всего этого. Лес. Поход. Поляну. Как она легла на траву и закрыла глаза — впервые.
Как открыла их — и увидела две луны.
Как укусила Альтаира за руку и убежала.
Как смеялась над шутками Шныря.
Как танцевала на Марсе в бирюзовом платье под двумя солнцами.
Как Альтаир принёс ей доспехи и сказал: «Ты справишься».
И голос — мягкий, женский, знакомый: «Помни. Трава помнит. И ты помни».
И вдруг всё изменилось.
Боль ушла. Чужая тьма отступила. Вместо неё хлынули другие воспоминания — но не её. Джакса. Только другие. Не камера. Не пытки. А жизнь. Настоящая.
Она видела его молодым — таким, каким он был до всего. Как он впервые попал в команду Альтаира, как стоял навытяжку перед капитаном, стараясь выглядеть уверенным. Видела Альтаира — молодого, весёлого, со смехом во взгляде. Видела Ирис — без этой вечной усталости, с огнём в глазах. Видела Кая — совсем мальчишку, который хотел быть похожим на старшего брата.
Видела невесту Джакса. Её улыбку. Её смех. Кольцо с рубином, которое он прятал в каюте «Стрелы».
Тёплые воспоминания. Светлые. Настоящие.
Хватка на её лице ослабла. Синий свет в глазах Джакса начал тускнеть. По его щекам потекли слёзы — настоящие, его собственные.
— Яра... — прошептал он своим, хриплым, уставшим голосом. — Прости меня...
Его пальцы разжались. Яра покачнулась и упала на колени, теряя сознание.
В тот же момент дверь с грохотом распахнулась — Альтаир выбил замок. Он влетел в медотсек, увидел Яру на полу и Джакса, склонившегося над ней, — и замер на долю секунды, оценивая ситуацию.
— Она... — прохрипел Джакс, поднимая на него глаза. Глаза, в которых больше не было синего света. — Она сделала это. Я не знаю как. Но боль ушла.
Альтаир опустился на колени рядом с Ярой, подхватил её на руки. Она была без сознания, но дышала.
Орион, вошедший следом, покачал головой.
— Она обратила тьму. Этого невероятно!!!
Яра открыла глаза.
Первое, что она увидела — мягкий свет марсианского утра, пробивающийся через иллюминатор. Глухой, непрерывный гул стоял в воздухе, как дыхание огромного зверя.
Она лежала на койке в медотсеке. В теле чувствовалась слабость, но не боль — скорее, приятная усталость после долгого сна. Она помнила, что случилось ночью. Джакс. Тьма. Воспоминания. И голос: «Помни».
Повернула голову и замерла.
Рядом с койкой, на стуле, сидел Джакс. И он улыбался. Не криво, не через силу — а по-настоящему. Его глаза были ясными, без синего отблеска.
— Джакс? — прошептала она. — Ты... в порядке?
— Благодаря тебе, — ответил он. — В полном. Ну, почти. — Он пошевелил пальцами.
— Вены ещё пульсируют, но свет ушёл. И голоса ушли. Я не слышу их. Впервые за долгое время я слышу только себя.
Яра села на койке.
— Как ты себя чувствуешь?
— Живым. По-настоящему живым. — Он чуть наклонил голову. — Ты проспала всю ночь. Орион проверил тебя — сказал, что ты просто истощена. Эмоционально и физически. Никаких повреждений, никаких последствий. Просто усталость накопилась.
Яра обвела медотсек взглядом. Кроме них, здесь никого не было.
— А где все?
— Готовятся к выходу. Альтаир сейчас в грузовом отсеке, тренируется. — Джакс помолчал, потом добавил: — Он просидел здесь всю ночь. Рядом с тобой. Ушёл только под утро, когда ты задышала ровнее.
Яра удивлённо посмотрела на него.
— Всю ночь?
— Всю. Я тоже не спал — сидел напротив. Так что видел. Он не говорил ничего. Просто сидел. Но с места не сдвинулся.
Яра не нашлась, что ответить. Она помнила его голос сквозь удар по двери. Помнила, как он звал её.
— Я хочу посмотреть, — сказала она.
Джакс кивнул. Он понимал.
Яра поднялась, накинула куртку и тихо вышла в коридор. Подошла к грузовому отсеку, но остановилась в дверях, не заходя внутрь.
Альтаир сражался.
Это были голограммы — тренировочная программа, которую Яра никогда раньше не видела. Огромные твари, похожие на многоножек, атаковали его со всех сторон. Он двигался среди них, как танцор — точнее, как хищник, который стал частью танца. Клинок Зари в его руке светился золотым, оставляя в воздухе светящиеся дуги. Он уклонялся, уходил в сторону, пропускал атаки в
миллиметрах от тела и отвечал — быстро, точно, смертельно.
Это был не бой. Это был танец.
Яра замерла. Она не могла отвести взгляд. В каждом его движении была такая уверенность, такая сила, такая... красота? Она не знала, как назвать это чувство. Просто стояла и смотрела, затаив дыхание. А потом тихо, стараясь не шуметь, отошла от двери и вернулась в медотсек.
Заходить она не стала. Ей не нужны были слова. Ей достаточно было этого мгновения.
Через час команда собралась на мостике.
Тарен у навигационной панели, Ирис у стены, Сол и Люм на своих ящиках, Корвус в тени, Шнырь под потолком. Орион сидел на стуле, поправляя очки. Джакс — в углу, спокойный, с ясными глазами. Яра стояла у иллюминатора, за которым по-прежнему не было ничего, кроме песка.
Альтаир вошёл последним. Он был в доспехах. Клинок Зари висел на поясе. Лицо — собранное, жёсткое, капитанское. Он обвёл команду взглядом и задержался на Яре.
В его глазах мелькнуло что-то. Яра не сразу поняла, что это. А когда поняла — внутри всё сжалось. Гнев. Он злился. На неё.
Она отвела взгляд.
— Итак, — начал Альтаир. — Обсуждаем план.
Обсуждение было коротким и деловым. Станция в пятистах метрах. Буря всё ещё бушует, но ждать ещё два дня они не могут — неизвестно, когда люди Кассиана вернутся на материк. Идти придётся в защитных костюмах с фильтрами прямо сквозь бурю. Это опасно, но возможно.
— Кто идёт, кто остаётся, — сказал Альтаир. — Я, Яра, Орион, Люм и Сол. Тарен, Ирис, Джакс и Корвус остаются на корабле. Если что-то пойдёт не так — вы наш запасной план. Корвус следит за обстановкой снаружи.
— Нет, — сказал Тарен.
Все повернулись к нему.
— Нет, — повторил он. — Я иду. Если там есть технологии Первых — целые, работающие, — вы не справитесь без меня. Вам нужен механик. Вам нужна моя помощь. Я не останусь.
Альтаир помолчал, глядя на него. Потом кивнул.
— Хорошо. Идёшь.
Обсуждение закончилось. Все разошлись готовиться — одеваться, проверять
снаряжение.
Через час команда собралась у шлюза.
Яра впервые увидела всех в полном боевом облачении. Альтаир в своих доспехах, с Клинком Зари на поясе. Орион в лёгком защитном костюме, с сумкой, набитой кристаллами и приборами. Тарен в таком же костюме, с инструментами на поясе и волной — он всё ещё держал её немного неуверенно, но решимость в его глазах была настоящей. Сол и Люм в своих защитных плащах с фильтрами. Шнырь висел над ними, переливаясь собранным синим.
Альтаир обошёл строй. Каждому на плечо лёг небольшой датчик связи — тонкая пластина, которая крепилась к доспеху.
— Связь работает через " скалу", — сказал он. — Если кто-то потеряется — говорите. Не молчите.
Он остановился напротив Яры. Прикрепил датчик к её наплечнику. Его пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно. Он посмотрел на неё — всё тот же гнев в глазах.
— Никто никуда не идёт без моего ведома — произнёс он громко, обращаясь ко всем, но глядя на неё. — Все слушаются меня. Потому что только я из вас знаком с тварями, что тут живут. И Орион. Волна должна быть у всех наготове. Если со мной что-то случится — все слушают Ориона.
Шнырь тихо переливался синим, не произнося ни слова. Даже он притих.
Яра встретила взгляд Альтаира.
— Я не отступлю, — сказала она.
Он смотрел на неё ещё секунду..
— Тогда вперёд.
Шлюз открылся. В лицо ударил горячий ветер, полный песка. Буря ревела, завывала, швыряла песок в открытый проём. Видимость — метров пять, не больше. Небо было оранжево-коричневым, сплошной стеной.
Они вышли в бурю.