Есть фразы, которые не кажутся жестокими, за них не вызывают в органы опеки, после них не остаётся синяков. И родители часто говорят их автоматически, потому что когда-то точно также разговаривали с ними. Но именно из таких фраз потом вырастают тревожные, неуверенные в себе взрослые, которые не умеют понимать себя.
«Не плачь».
«Ты уже большая девочка».
«Мало ли что ты хочешь».
«Ишь чего захотела».
«Есть моё мнение и неправильное».
«Не спорь со взрослыми».
«Нормальные дети так себя не ведут».
«Не выдумывай».
«Терпи».
«Я лучше знаю, что тебе нужно».
«Посмотри на других — вот они молодцы».
«Тебе не стыдно?».
«Из-за тебя у меня голова болит».
«Вот вырастешь — поймёшь».
«Пока живёшь в моём доме…».
«Это всё ерунда».
«Что люди скажут?».
«Неблагодарная».
«Опять всё через одно место».
«Руки не из того места».
«Я не спрашивала, хочешь ты или нет, ешь»...
На первый взгляд — ничего страшного. Нас же не били.
Кормили. Одевали. Растили. И вообще — «все так выросли».
Да.
Только выросли мы почему-то очень уставшими. Очень удобными. Очень терпеливыми.
Мы умеем работать до выгорания, улыбаться, когда внутри плохо. Умеем говорить «всё нормально», даже если совсем не нормально. Умеем не просить помощи и быть хорошими для всех — кроме себя, потому что где-то очень рано мы поняли:
- Наши чувства — это проблема.
- Наши желания — что-то лишнее.
- Наше «не хочу» никому не интересно.
И ребёнок делает единственное, что может, чтобы сохранить любовь взрослых - он начинает отказываться от себя. Это происходит не за один день, не после одной фразы. А медленно. Годами. Ребёнок хочет плакать — ему говорят, что плакать стыдно. Хочет злиться — «не смей разговаривать таким тоном». Хочет чего-то своего — «много хочешь, мало получишь». Хочет возразить — «не умничай». Хочет быть слабым — «ты уже большая». И постепенно внутри формируется очень страшная мысль: чтобы меня любили, я должна быть удобной.
Не шуметь.
Не чувствовать слишком много.
Не мешать.
Не хотеть лишнего.
Не занимать место.
И вот этому ребёнку уже 30-35 лет. Он работает без выходных, потому что не умеет останавливаться. Не знает, чего хочет на самом деле, боится конфликтов и чужого недовольства, соглашается на неудобное, терпит плохие отношения. Не умеет отдыхать без чувства вины, считает себя слабым, если тяжело. Всё время пытается заслужить любовь — полезностью, правильностью, достижениями. Хотя внутри сидит маленький человек, которому когда-то просто не разрешили быть живым.
Самое тяжёлое в этом даже не детство, а то, что потом вырастают несчастливые взрослые, которые начинают передавать это дальше и уже своим детям говорят:
«Да что ты расстроился из-за ерунды».
«Не реви».
«Потом отдохнёшь».
«Надо терпеть».
«Я лучше знаю».
«Не спорь».
«Быстро успокоился».
Мы говорим это не потому что хотим причинить боль, а потому что это единственный язык, который мы знаем. Это автоматические фразы, которые живут внутри нас и сами слетают с языка. Нас так учили, так воспитывали. Наших родителей тоже. У многих из них вообще не было права на слабость - они выживали, работали, тащили, терпели, и любовь в их мире часто выглядела не как принятие, а как контроль, строгость и попытка «подготовить к жизни».
Только проблема в том, что жизнь и так потом научит боли. Без помощи родителей. А вот ощущение, что «со мной всё нормально», «мои чувства имеют значение», «я могу быть собой и меня всё равно любят» — это человек получает только в детстве. Или не получает.
Кто-то обязательно в комментариях назовёт это излишней саморефлексией, но я считаю это психологической зрелостью, когда мы понимаем, почему чувствуем себя так или иначе, откуда берутся наши установки и паттерны поведения, когда мы думаем на шаг вперёд: что последует за такими фразами, такого рода воспитанием? И можем выбирать, каких детей вырастить.
Я всё чаще думаю о том, сколько среди нас взрослых людей, которые на самом деле просто очень давно не чувствовали себя в безопасности. Тех самых «сильных женщин», которые не умеют просить помощи. «Надёжных мужчин», которым запрещено плакать. Идеальных сотрудников с тревогой и выгоранием. Удобных дочерей. Хороших мальчиков. Людей, которые автоматически говорят «извините» даже за собственные потребности.
Мне ужасно грустно от этих мыслей. От того, что "примерные" дети вырастают в несчастливых взрослых. Ими продолжают гордиться, но не знают цену этого успеха.
Мы привыкли считать это взрослостью, но на самом деле это просто старая детская адаптация. Ребёнок внутри так и не поверил, что его могут любить не только за удобство.
Мне хочется говорить с Верушкой иначе: извиняться, признавать свои ошибки, признавать свои "плохие" чувства, не винить её за них, не стыдить за слёзы, разрешать «не хочу», сложные чувства, шум и быть живой.
Внутри меня всё ещё звучат голоса из собственного детства. Я привыкла разговаривать с собой с позиции критикующего родителя. И не знаю, как разорвать этот цикл, не передавать его дальше. Пока мне хватает сдержанности и осознанности выбирать слова, которые я говорю вслух дочери, но очень боюсь, что в какой-то момент включится автоматическая программа.
А ещё мне хотелось бы себе стать таким же надёжным заботливым взрослым, каким я пытаюсь быть с Верой - чтобы и с собой начать разговаривать более нежно, с заботой и любя.