Катя очень любила свою работу. А что, график — сутки через трое, коллектив не вредный, мужской. Здание дорожного управления спряталось среди вековых сосен, растущих на месте бывшей помещичьей усадьбы. Одно из окон диспетчерской выходило прямо на парковые дорожки и круглый пруд с островком посередине. Осенью парк необыкновенно хорошел. Усыпанные золотом опавшей листвы аллеи манили прогуляться под сенью редких деревьев, выписанных когда-то владельцем, известным лесопромышленником, из-за границы. Нет уже в живых никого, сменилось несколько поколений, неспокойный век стер все, что окружало размеренный быт зажиточного русского сословия, и даже господский дом был растащен освобожденным от рабства пролетарием на кирпичики — а парк жил до сих пор. Кате казалось, что временами она видит наяву среди осеннего великолепия острие кружевного зонтика и край кисейной вуали одинокой барыни, прогуливающейся по дорожкам, посыпанным песком. Катя даже слышала обрывки разговоров на французском. Она мечтател