Представьте себе коллекционера, который только что приобрел портрет за 50 миллионов рублей. Теперь взгляните на другого, который уносит с торгов пейзаж за сумму в разы скромнее. Глядя на эти две покупки, невольно задаешься вопросом: неужели все дело исключительно в «раскрученном» имени художника? Или на российском арт-рынке, где все давно привыкли полагаться на интуицию, все же существуют свои неумолимые законы жанра, диктующие цену?
Начнем с того, что любой разговор о живописи в России рискует утонуть в патриотическом флере. Мы любим рассуждать об особой духовности русской пушкинской поры и о сакральной связи с природой есенинского толка. Однако язык аукционного молотка куда более прагматичен. Когда мы слышим о головокружительных суммах — например, о 130 миллионах рублей за «Галатскую башню в лунном свете» Ивана Айвазовского, становится ясно, что здесь сработали не законы «пейзажного» жанра, а магия бренда имени художника. Его марины — золотой стандарт, по которому сверяют часы все инвесторы, и сравнивать их с «просто пейзажами» не было бы корректно.
Но если убрать из уравнения работу гения и миллионные чеки, оставив за скобками топ-10 продаж, картина становится иной. Для этого мы должны спуститься с небес на землю и посмотреть на среднестатистические цены.
Анализируя, так сказать, гущу аукционных продаж за последние несколько лет (те самые 70-80 процентов лотов, которые не попадают в новостные заголовки), мы видим любопытный парадокс: в то время как топы продаж делят между собой практически поровну пейзажи-шедевры и портреты-иконы, в массовом и среднем ценовом сегменте портрет уверенно обходит пейзаж.
По наблюдениям, основанным на выборке данных с ARTinvestment и Bidspirit, средняя цена портрета находится в диапазоне до 5 миллионов рублей — приблизительно на 15-20 процентов выше, чем у пейзажа сопоставимого размера и авторства. Почему? Здесь играет роль психология коллекционирования. Хороший пейзаж — это прекрасно, но это декорация, настроение. А портрет — это всегда диалог, загадка, «душа». «Портрет жены» покупается не только за мастерство, но и за ту эмоциональную энергию, что исходит от лица на холсте.
Более того, инвестиционная привлекательность портрета зачастую выше. Найти два качественных пейзажа одного мастера для сравнения динамики роста — задача реальная. Но найти два портрета его же кисти — это почти детектив, что автоматически делает каждую такую работу более редким и желанным трофеем на вторичном рынке.
Однако было бы наивно мерить арт-рынок только линейкой жанров. Самая большая слепая зона, в которой исчезают все статистические выкладки — это сложившаяся в индустрии непрозрачность. Как признаются сами галеристы, значительная доля сделок до сих пор проходит в «серой зоне», что замедляет переход на понятную и прозрачную систему продаж. Получается, что мы анализируем лишь верхушку айсберга — публичные аукционные торги, — в то время как гигантский пласт частных галерейных продаж остается за кадром, формируя реальную, а не декларируемую цену и на пейзаж, и на портрет.
Основатель a—s—t—r—a gallery Алина Крюкова, комментируя ситуацию для Artflash Magazine, подчеркнула: «Наш арт-рынок до сих пор, несмотря на его 35-летний возраст, находится в стадии становления, что открывает ниши и возможности, но одновременно и создает серые зоны, которые только предстоит урегулировать».
Добавляет неопределенности и ситуация на рынке графики. Здесь кажется, что тиражное искусство должно быть стабильнее и доступнее. Но, как отмечают наблюдатели арт-рынка, тиражная графика на западных аукционах, наоборот, показывает рост, тогда как уникальная живопись может годами искать свою «стабильную цену». Это яркий пример того, как на периферии жанрового противостояния портрета и пейзажа возникают совершенно новые правила игры.
Итак, какой же жанр побеждает в сухой статистике? Портрет берет реванш в категории «качество и долгосрочная ценность» за счет редкости и эмоционального капитала.
Пейзаж остается королем массового сегмента и декоративной ликвидности. Но самый важный вывод, который должен сделать для себя каждый, кто смотрит на искусство не только как на объект любви, но и как на актив: самые большие деньги на российском арт-рынке сегодня делаются не на разнице между портретом и пейзажем, а на разнице между прозрачностью и неизвестностью. И пока умные алгоритмы не научатся сканировать закрытые галерейные списки, наша аналитика навсегда останется лишь изящной, но неполной гипотезой.
Автор: Анна Данилевская