Наташа стояла посреди будущей кухни и держала в руках две плитки — одну тёмно-серую, другую цвета топлёного молока.
Был четверг. Бригада работала: Геннадий снимал старую стяжку, Дениска таскал мусор. Наташа взяла отпуск — не потому что нельзя было оставить рабочих одних, просто так спокойнее. Особенно в четверг. Потому что в четверг должны были приехать свекровь с Олегом Романовичем.
— Вот эту, — сказала она бригадиру Геннадию. — Светлую. Тёмная в маленькой кухне съедает пространство.
— Понял, — сказал Геннадий. Он работал двадцать лет и видел разное. — Запишем.
— Геннадий, а у нас сегодня электрика или водяной тёплый пол?
— Электрика. Водяной в многоквартирном не разрешают.
— Ага. Вы до скольки сегодня?
— До семи. Если только…
— Если что — предупрежу. — Наташа переложила плитку к стене. Потом помолчала. — Геннадий, только пожалуйста: что бы сегодня ни было — последнее слово за мной. Хорошо?
Геннадий поднял на неё глаза. Подумал.
— Вы хозяйка, — сказал он. — Как скажете.
В этот момент в дверях появилась свекровь.
Валентина Борисовна вошла первой, следом — её муж Олег Романович, с видом человека, которого везут посмотреть на что-то важное. Сергей появился из коридора — он встречал родителей внизу.
— Ну, что тут? — спросила Валентина Борисовна, оглядывая вскрытые стены и горы строительного мусора. — Плитку уже выбрали?
— Вот эту. — Наташа показала светлую плитку.
— Серую лучше. Светлая вся в разводах будет.
— Светлая нормально моется, — сказала Наташа. — Мне показывали у знакомых — три года стоит.
— У каких знакомых. У знакомых, может, грязи нет. — Валентина Борисовна повернулась к Геннадию. — Скажите как специалист: серая практичнее?
Геннадий покрутил в руках светлую плитку.
— Зависит от хозяев, честно говоря.
— Вот видите! — сказала Валентина Борисовна.
— Светлая тоже нормально содержится. Я в трёх квартирах смотрела.
— Серую, — повторила Валентина Борисовна и посмотрела на Геннадия. — Запишите — серую.
Геннадий посмотрел на Наташу. Наташа посмотрела на Сергея. Сергей смотрел в телефон.
Это была стандартная картина последних трёх месяцев: свекровь объявляет, Геннадий смотрит на Наташу, Наташа смотрит на Сергея, Сергей смотрит в телефон. Потом все ждут.
Вообще-то светлую плитку они выбирали три недели назад — объехали три магазина, сравнивали. Геннадий сказал: «Хорошая плитка». Наташа взяла образец домой, приложила к стене. Нравилась. Серая была дешевле, но делала бы маленькую кухню ещё меньше.
— Серёж, — сказала Наташа.
— Мам, мы уже решили, — сказал он, не поднимая головы. Потом, спохватившись: — Светлую, то есть.
— Светлую выбрали вы, — сказала Валентина Борисовна. — А деньги на ремонт дали мы.
Это было уже не первый раз.
Деньги Сергеевы родители дали три месяца назад — добровольно, Сергей не просил. Валентина Борисовна сама позвонила: «Вы молодые, на ипотеке, мы поможем». Наташа сказала «спасибо» и думала, что это просто — помощь.
Оказалось — это было условие.
В первый раз случилось на второй неделе. Валентина Борисовна приехала одна, без Олега Романовича. Походила по квартире. Посмотрела на схему. Сказала: «Перегородку двигайте, кухня должна быть больше». Наташа объяснила: перегородку уже согласовали, менять — месяц и деньги. «Ничего, подождёте», — сказала свекровь.
Перегородку не стали двигать. Но прецедент был создан.
С тех пор Валентина Борисовна приезжала дважды в неделю. Обсуждала разводку труб. Выбирала высоту розеток. Велела переложить перегородку, хотя проект уже был согласован. Рабочие смотрели на Наташу. Наташа говорила: «Подождите, я уточню». Уточняла с Сергеем. Сергей говорил: «Ну, может, она и права». Наташа уточняла с Геннадием. Геннадий говорил: «Мне всё равно, только доплатите за переделку».
Доплачивали. Из общего бюджета.
И каждый раз Наташа говорила себе: ещё немного. Переедем — и свои стены. Валентина Борисовна будет приезжать в гости. Это другое.
Наташа вела таблицу. В отдельной вкладке — список решений, которые Валентина Борисовна поменяла. Там было одиннадцать строчек. Двенадцатой могла стать любая мелочь — Наташа не знала заранее, когда это случится. Чувствовала: скоро.
Сергей про таблицу не знал. Наташа не показывала — ещё не решила зачем. Может, когда-нибудь покажет. Просто чтобы был разговор.
Сегодня она приехала снова.
— Плитку берёте серую, — сказала Валентина Борисовна. — И смеситель в ванную — я нашла хороший, дешевле вашего.
— Мы уже купили смеситель, — сказала Наташа.
— Куда потратили?
— Три тысячи восемьсот.
— Я нашла за две двести.
— Валентина Борисовна. Мы уже купили.
— Верните. Пусть бригадир скажет — можно вернуть?
Геннадий потёр затылок.
— Ну, вообще можно, если чек есть.
— Чека нет, — сказала Наташа.
— Жалко, — сказала Валентина Борисовна. — Деньги на ветер. — Она повернулась к Сергею. — Серёжа, надо думать, когда тратите.
— Мам, — сказал Сергей, — мы выбирали вместе с Наташей.
— Плохо выбирали. Хорошо, что мы приехали проверить.
Второй рабочий — молодой, которого Геннадий звал Дениской — отвернулся к стене. Делал вид, что изучает штукатурку.
— Ещё — потолки. Я смотрела — натяжные лучше, чем штукатурка. Вы хотите хорошо сделать?
— Мы выбрали штукатурку. Уже в договоре с бригадой, — сказала Наташа.
— Поменяйте.
— Геннадий, — сказала Наташа, — переделка сметы — сколько это?
— День работы. Тысяч пятнадцать сверху как минимум, — сказал Геннадий.
— Много, — сказала Валентина Борисовна. — Ладно, штукатурка. Но плитка — серая, — подытожила она. — Смеситель оставляем. И вот ещё — гардеробная. Зачем вам гардеробная, место занимает. Лучше кладовку.
— Нам нужна гардеробная, — сказала Наташа.
— Кладовка функциональнее.
— Валентина Борисовна, мы планировали…
— Ремонт на наши деньги — значит, слушаешься нас, — объявила Валентина Борисовна. Ровно. Без злости. Как очевидное. — Серёжа, ты же понимаешь.
Сергей смотрел на жену. На мать. Снова на жену.
Геннадий переминался. Дениска изучал штукатурку.
Наташа положила светлую плитку на пол. Аккуратно, не бросила.
Подумала: вот оно. Одиннадцать строчек в таблице — и вот двенадцатая. Но это уже не строчка. Это вслух, при рабочих.
Геннадий стоял у стены и смотрел в пол. Дениска изучал штукатурку. Сергей наконец убрал телефон — смотрел на мать, потом на жену, не понимая ещё, что сейчас произойдёт.
Посмотрела на свекровь.
— Валентина Борисовна, — сказала она, — сколько вы нам дали?
— Что?
— Сумму назовите, пожалуйста.
— Ну, четыреста тысяч.
— Хорошо. — Наташа достала телефон. — Мы можем вернуть. Частями или сразу — как вам удобнее.
Валентина Борисовна смотрела на неё.
— Ты что, серьёзно?
— Серьёзно. — Наташа говорила ровно, без нажима. — Если условие — слушаться вас по всем решениям, мы лучше вернём деньги и сделаем ремонт сами. Нам будет дольше, но спокойнее.
— Наташа, — сказал Сергей тихо.
— Серёжа, — ответила она, не поворачиваясь, — я серьёзно спрашиваю.
Молчание.
Геннадий кашлянул. Дениска нашёл в штукатурке что-то очень интересное.
Олег Романович — который молчал всё это время — негромко сказал:
— Валь. Пойдём покурим.
Валентина Борисовна посмотрела на мужа. Олег Романович уже шёл к выходу. Он не смотрел на неё — просто шёл. Иногда это говорило больше, чем слова.
Валентина Борисовна посмотрела на мужа. На Наташу. На Сергея.
— Я просто хотела как лучше, — сказала она наконец.
Сергей стоял рядом — тихо, не говорил ничего. Просто стоял рядом с Наташей. Это было лучше слов.
— Я знаю, — сказала Наташа. — Плитку — светлую. Гардеробную — оставляем. По остальному будем советоваться — но последнее слово за нами.
Валентина Борисовна молчала.
— Договорились? — спросила Наташа.
Долгая пауза.
— Договорились, — сказала Валентина Борисовна.
И вышла с мужем на лестничную площадку.
Геннадий, не оборачиваясь, записал что-то в блокнот. Дениска переставил ящик с инструментами.
В квартире стало тихо — другое тихо, не то, что бывает, когда разговор затих. То, что бывает, когда что-то закончилось.
Геннадий подождал, пока закроется дверь. Потом повернулся к Наташе.
— Записать светлую?
— Светлую, — сказала Наташа.
Дениска хмыкнул. Тихо, но Наташа услышала.
Геннадий отложил блокнот.
— Слушай, — сказал он Наташе, — у меня был объект — мамаша заказчика ездила каждый день. В итоге они поругались, всё переделывали. За свой счёт.
— Мы не поругались, — сказала Наташа.
— Ага, — сказал Геннадий. — Видно.
Сергей подошёл к жене.
— Наташ.
— Всё нормально, — сказала она.
— Она обидится.
— Пройдёт. — Наташа подняла светлую плитку с пола. — Серёжа, четыреста тысяч — это не покупка права решать всё. Если хочешь, вернём. У нас есть.
Сергей смотрел на жену.
— Есть?
— Я откладывала. На всякий случай.
Сергей смотрел на жену.
— Ты специально откладывала… на такой вот случай?
— Просто откладывала, — сказала Наташа. — Это разные вещи.
— Наташ.
— Что?
— Прости. Что каждый раз в телефон смотрел.
Наташа подняла на него глаза.
— Сегодня не смотрел, — сказала она.
Он помолчал. Взял у Наташи светлую плитку. Посмотрел.
— Она правда светлее, — сказал он.
— Да. Кухня будет казаться больше.
— Ты правда в трёх квартирах смотрела?
— В четырёх. Одну просто не называла.
Сергей кивнул.
— Светлая — правда лучше.
— Я знаю, — сказала Наташа.
Геннадий взял блокнот.
— Записываю — светлую?
— Светлую, — сказала Наташа.
И они продолжили работу.
Наташа вернулась к образцам. Серую убрала в сторону. Оставила светлую.
Вечером она откроет таблицу — и закроет, не добавив строчку.
Двенадцатой — больше не будет.