В истории Великой Отечественной войны были тысячи героев. О многих написаны книги, сняты фильмы. Но есть и другие — те, чей подвиг долгие годы оставался в тени, известный лишь узкому кругу земляков или случайных очевидцев. Их имена не гремели в сводках Совинформбюро, а награды нашли героев спустя десятилетия — если нашли. Но от этого их мужество не стало меньше.
В преддверии Дня Победы мы рассказываем о трёх малоизвестных героях. О тех, кто в одиночку противостоял вражеской армаде и не сдавался даже перед лицом неминуемой гибели.
Тракторист из станицы Ивановской
Степан Дмитриевич Передерий родился в 1909 году в станице Ивановской Краснодарского края, в семье потомственных казаков. Детство и юность пришлись на годы разрухи и коллективизации. Как и многие сверстники, он с малых лет познал крестьянский труд, но особую любовь питал к технике. Став одним из первых трактористов на Кубани, он быстро освоил «стальных коней», а затем выучился и на шофёра.
К 1941 году у Степана была семья — жена Мария и трое детей. Они построили новый дом, мечтали о саде и мотоцикле. Но война перечеркнула всё. На второй день после её начала Степан вместе с братом Петром сам явился в военкомат. Однако вместо фронта его отправили готовить механизаторов и водителей для тыла. Лишь 12 октября 1941 года он получил повестку и ушёл в действующую армию.
Степан стал шофёром во втором дивизионе 1195-го артиллерийского полка резерва Главного командования и возил на трёхтонном ЗИС-5 противотанковую пушку и снаряды. Полк участвовал в тяжёлых боях под Ростовом, пытаясь сдержать рвущиеся к нефтяным промыслам Грозного танковые клинья вермахта. В июле 1942 года Ростов пал, и гитлеровские войска устремились на Кубань.
Три часа бессмертия
Утром 9 августа 1942 года советские части оставляли Краснодар, отходя на левый берег Кубани. Степан Передерий на своём ЗИС-5, тащившем на прицепе 45-миллиметровую «сорокапятку» и ящики со снарядами, отставал от основных сил. Когда его машина выехала на очередной перекрёсток, он увидел, как в город самоуверенно вползает вражеская моторизованная колонна.
Что мог сделать один солдат? Оставить пушку и попытаться уйти? Степан выбрал другое. Он остановил грузовик в переулке, отцепил орудие и выкатил его на прямую наводку. Поблизости оказались местные мальчишки — Виктор Кантемиров, Николай Коваль, Александр Репалов и Фёдор Сычев. Им было по 14–16 лет, но они, не раздумывая, бросились подносить снаряды. Степан, сам отец троих детей, приказал им убираться, но мальчишки долго оставались рядом.
Первым же выстрелом Степан Передерий поджёг фашистский броневик, вторым разнёс мотоцикл с фашистами, затем уничтожил пулемётный расчёт. Немцы опешили — в городе, который они уже считали своим, их встретила пушка, бившая безошибочно и жестоко.
Бой длился три часа. Степан подбил танкетку и лёгкий танк. Он стрелял без прицела — времени на его установку не было. Снаряды кончались, но он продолжал бить по врагу, пока очередной вражеский выстрел не деформировал орудие. Тогда солдат завёл грузовик и попытался прорваться, но фашистский снаряд пробил кабину. От полученных ранений Степан скончался.
Подвиг, увиденный врагом
В том бою участвовал немецкий танкист Оскар Целльнер. Ему приказали уничтожить русскую пушку. Но в прицеле он увидел подростков, подносивших снаряды, и замедлил выстрел, сославшись на неисправность оптики. Степан успел подбить немецкую технику. За это позже Оскара отправили в штрафной батальон, а затем он попал в плен.
Спустя много лет, уже в 1960-х, Целльнер случайно встретил в горах Кавказа краснодарского инженера Михаила Темрезова и рассказал ему о поразительном мужестве неизвестного русского солдата, а тот разыскал имя героя.
Тогда же, в 1942-м, восхищённые отвагой Степана немцы разрешили местным жителям предать его земле неподалеку от исковерканной пушки. На дощечке химическим карандашом было выведено: «Здесь лежит русский солдат из Ивановки». В 1943 году, после освобождения Краснодара, останки с почестями перезахоронили в братской могиле на Всесвятском кладбище. И лишь спустя десятилетия, благодаря поискам Михаила Темрезова и сохранившимся свидетельствам мальчишек-помощников, удалось установить личность героя.
Возвращение имени
В 1972 году прах Степана Передерия был перезахоронен в родной станице Ивановской. В 1965 году, к 20-летию Победы, его именем назвали улицу в Краснодаре и в станице Ивановской. В 2015 году на месте подвига открыли памятный знак с именами всех участников того боя. Посмертно Степан Передерий был награждён орденом Красного Знамени.
Лётчик, который спас детей в горящем самолёте
Осенью 1943 года немецкое командование решило использовать воспитанников Полоцкого детского дома № 1 — почти двести детей в возрасте от 3 до 14 лет, которых не успели эвакуировать в 1941 году, — в качестве доноров крови для своих раненых солдат. Директор детдома Михаил Форинко сумел убедить оккупантов, что голодные, больные и обессиленные дети не годятся для этой цели. Немцы согласились отсрочить «донорство», разрешив перевести детей в деревню Бельчицы, где бросили их на самообеспечение.
Партизаны, узнав о планах фашистов, решили спасать детей любой ценой. В ночь на 18 февраля 1944 года отряд имени Щорса бесшумно вывел всех воспитанников и воспитателей из Бельчиц в лес, а оттуда на санях — в глубокий партизанский тыл. Операцию назвали «Звёздочка».
Но оставаться в партизанской зоне становилось смертельно опасно: немцы вот-вот должны были начать зачистку в ходе карательной операции «Весенний праздник». Командующий 1-м Прибалтийским фронтом Иван Баграмян приказал вывезти детей за линию фронта авиацией.
Лётчики 105-го гвардейского отдельного авиаполка Гражданского воздушного флота (ГВФ) начали ночные рейсы на озеро Вечелье, где был оборудован ледовый аэродром. Среди них был гвардии лейтенант Александр Петрович Мамкин.
От хутора до фронта
Александр Мамкин родился 28 августа 1916 года на хуторе Крестьянский Воронежской губернии в крестьянской семье. Рано лишился отца, с 14 лет работал в колхозе. Окончил Орловский финансово-экономический техникум, но душой тянулся к небу. В 1936 году его, как одного из лучших комсомольцев, направили в Балашовскую лётную школу ГВФ. Учился блестяще, окончил с отличием. После выпуска работал в Таджикском управлении ГВФ, водил самолёты в сложнейших горных условиях.
С началом войны Мамкин писал рапорты за рапортами с просьбой отправить на фронт. Добро получил только в августе 1942 года. Его зачислили в 105-й отдельный гвардейский авиаполк ГВФ, который занимался особыми заданиями — полётами в глубокий тыл врага к партизанам. На своём тихоходном одномоторном Р-5 (машине ещё довоенной постройки) Мамкин совершил более 70 ночных вылетов. Доставил партизанам десятки тонн боеприпасов, вывез на «Большую землю» 280 раненых. Был награждён орденом Отечественной войны I степени и медалью «Партизану Отечественной войны» I степени.
К апрелю 1944 года на счету Мамкина в рамках операции «Звёздочка» было уже восемь успешных рейсов. Он вывез почти сто детей и воспитателей. Девятый — и последний — состоялся в ночь с 10 на 11 апреля.
Последний рейс «огненного лётчика»
В тот раз Мамкин взял на борт тринадцать пассажиров. Это было максимально возможное количество для маленького Р-5. Семерых детей он посадил в незастеклённую штурманскую кабину за своей спиной. В специальный грузовой контейнер под фюзеляжем поместились воспитательница Валентина Латко с тремя детьми. А под крыльями, в подвесных торпедообразных капсулах, лежали двое тяжелораненых партизан, которых тоже нужно было спасать.
Самолёт взял курс через линию фронта. Уже подлетая к своим, Мамкин попал под обстрел. Сначала немецкие зенитки, затем — ночной истребитель. Осколки пробили бензобак и ранили Александра, мотор загорелся. Пламя быстро перекинулось в кабину пилота.
Инструкция в такой ситуации предписывала одно: набрать высоту и прыгать с парашютом. У Мамкина был парашют. Но за его спиной, отделённые тонкой фанерной перегородкой, находились дети.
Они видели, как лётчик превращается в живой факел. Плавились лётные очки, вплавляясь в лицо, комбинезон с мехом внутри тлел, дымился, на спине лопался, выворачивая мех наружу, а ноги горели так, что обнажились кости. Но Александр Петрович не бросил штурвал и продолжал вести машину.
В донесении о боевой работе 105-го авиаполка было сказано: «Под вражеским огнём на горящем самолете, обгорая сам, он долетел до своей территории, снизился и произвёл посадку».
Летчик пересёк линию фронта и нашёл место для посадки — берег озера Болныря на смоленской земле, уже в расположении советских частей. Когда шасси коснулись земли, прогорела даже перегородка между кабиной пилота и пассажирами. На некоторых детях начала тлеть одежда. Но все остались живы. Володя Шашков, самый старший из ребят, открыл люк, помог выбраться воспитательнице и малышам, вытащил раненых партизан.
Александра Мамкина выбросило из кабины при посадке. Он лежал без сознания, но говорят, что, когда к нему подбежали, ещё смог открыть глаза и спросить: «Дети живы?» Услышав утвердительный ответ, потерял сознание окончательно.
Смерть и бессмертие
Его доставили в госпиталь в деревне Маклок. Шесть дней врачи боролись за жизнь лётчика. Но ожоги были слишком тяжёлыми. 17 апреля 1944 года Александр Петрович Мамкин скончался. Ему было 27 лет.
Похоронили героя в деревне Маклок. Позднее его прах перенесли на мемориальное кладбище «Лидова гора» в городе Велиже Смоленской области. За свой последний рейс Мамкин был представлен к званию Героя Советского Союза. Но награда не нашла героя: по одним данным, представление затерялось в бюрократических лабиринтах, по другим — последовал отказ с формулировкой «за один подвиг дважды не награждают» (незадолго до этого Мамкина представили к ордену Красного Знамени, который он получить не успел — приказ вышел через несколько дней после его гибели).
Тем не менее память о нём жива. Спасённые дети всю жизнь называли себя «детьми Мамкина». Они выросли, создали семьи, и сегодня на земле живут уже внуки и правнуки тех, кому он подарил жизнь. В 2024 году в деревне Ситьково Велижского района открыт памятник «Мамкин и дети»: лётчик стоит на крыле самолёта, поднимая ребёнка высоко над головой — в светлое будущее, которое он для них и вырвал ценой собственной жизни.
«Алёшка-атаман»: за её голову немцы давали 30 тысяч марок
Среди тех, кто сражался в тылу врага, были не только мужчины. Хрупкие девушки, многие из которых только вчера учились в школах и мечтали о мирной профессии, становились разведчицами, диверсантками, командирами партизанских отрядов. Одна из них — Елена Колесова, которую свои называли «Алёшкой-атаманом», а враги — «здоровой бабой с орденом» и обещали за её голову 30 тысяч марок, двух коров и литр шнапса. Ей было 22 года.
Учительница, ставшая диверсанткой
Елена Колесова родилась в июне 1920 года в деревне Колесово Ярославской области. Отец умер, когда ей было два года. С семи лет её взяла на воспитание тётя, жившая в Москве. Лена училась в 52-й московской школе, была прилежной и боевой — за характер и умение быть заводилой товарищи прозвали её «Алёшкой-атаманом». После окончания педагогического училища она работала учительницей начальных классов в школе № 47 Фрунзенского района, затем стала старшей пионервожатой.
22 июня 1941 года Лена возвращалась с детьми из похода. На вокзале они услышали: началась война. Девушка окончила курсы санитарных дружинниц, работала в санитарных поездах, но главным её желанием было попасть на фронт. Она ходила в райком и ЦК комсомола, пока её заявление не приняли. В октябре 1941 года Колесову зачислили в войсковую часть специального назначения № 9903, где готовили разведчиков и диверсантов для действий в тылу врага. Командовал частью легендарный Артур Спрогис — участник войны в Испании, опытный разведчик.
Первые задания и плен
Уже 29 октября 1941 года группа, в которой была Колесова, отправилась на первое задание в Рузский район Московской области — минировать дороги, уничтожать связь, вести разведку. Вскоре последовало второе: группа из девяти человек под командованием Колесовой 18 суток действовала в районе деревень Окулово и Карабузино.
Самым опасным стал выход в Старую Рузу. Елена вместе с Ниной Шинкаренко пошла в разведку. Их задержали немцы — во время обыска у Колесовой нашли запал от гранаты. Девушек отвели в штаб гарнизона. Однако они не растерялись: сумели устроить поджог, воспользовавшись суматохой, сбежали и через несколько дней вышли к своим.
После этого задания Колесова предложила Спрогису создать женскую диверсионную группу. Девушки привлекали меньше внимания, им было проще выдавать себя за местных жителей. В январе 1942 года сформировали отряд из девяти девушек под командованием Елены. Их направили в Калужскую область, в район Сухиничей. Группа попала под обстрел, вступила в двухдневный бой с немецким десантом, задержав врага до подхода частей Красной армии. Одна из партизанок погибла, другая была ранена — Колесова вынесла её с поля боя.
За этот бой всех девушек наградили. 7 марта 1942 года в Кремле председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Калинин вручил Елене Колесовой орден Красного Знамени.
Десант в Белоруссию
В апреле 1942 года группу Колесовой расширили до 12 человек. Им предстояло десантироваться в Борисовском районе Минской области — в глубокий тыл врага — и вести разведывательно-диверсионную работу. В ночь на 1 мая самолёт «Дуглас» сбросил девушек на парашютах близ деревни Миговщина.
Высадка обернулась трагедией. Три парашютистки разбились насмерть: Тамара Маханько, Татьяна Ващук и Таисия Алексеева. Ещё одна, Зинаида Морозова, при приземлении сломала позвоночник. Через месяц она покончила с собой — не могла вынести того, что стала обузой для товарищей. Две девушки приземлились далеко и добрались до группы только через три недели. Ещё две — Антонина Лапина и Александра Лисицына — были схвачены полицией и отправлены в гестапо. Лапина попала в концлагерь, где находилась до освобождения, а судьба Лисицыной осталась неизвестной.
Из 12 бойцов в строю осталось четверо. Но Колесова не сломалась. Она установила связь с местными жителями, привлекла к работе подростков и бывших военнопленных. Группа начала действовать.
Подвиги «атамана Лёльки»
За четыре месяца — с мая по сентябрь 1942 года — отряд Колесовой совершил десятки операций. Девушки взорвали мост, пустили под откос четыре вражеских эшелона (ещё семь — совместно с соседними партизанскими группами), уничтожили три автомашины, разгромили шесть полицейских гарнизонов. Потери немцев исчислялись сотнями солдат и офицеров.
Один из эшелонов Колесова подорвала лично. В июльский день она вышла к железной дороге, держа в руках свёрток, похожий на младенца, — на самом деле это была мина, завёрнутая в одеяло. Возле путей ходил часовой. Лена подбежала к нему и взволнованно заговорила, что на опушке видела партизан. Часовой бросился предупреждать начальство, а Колесова быстро заминировала полотно и отбежала. Приближающийся поезд взлетел на воздух.
Немцы были в ярости. В окрестных деревнях расклеили объявления: за поимку «атамана десантников Лёльки» обещали 30 тысяч марок, двух коров и литр водки. В листовках указывали приметы: «здоровая баба с орденом». На самом деле Колесова была хрупкой девушкой, но для врага она стала символом неуловимости.
Последний бой
В начале сентября 1942 года партизанские отряды решили объединиться для разгрома сильно укреплённого немецкого гарнизона в деревне Выдрица. Колесова настояла, чтобы её группу взяли в бой. Командиры не хотели рисковать девушками, но Елена была непреклонна — она хотела отомстить за погибших подруг.
10 сентября началась операция. Бой длился несколько часов. Когда немцы побежали, Елена поднялась во весь рост и бросила гранату вслед отступающим. В этот момент один из гитлеровцев прицелился и выстрелил. Пуля попала в сердце. «Я ранена», — сказала Колесова, а чуть позже добавила: «Я умираю». С криками «За Лёлю!» партизаны ринулись в атаку и захватили Выдрицу.
Память
Елену похоронили у деревни Миговщина. В 1954 году останки перенесли в братскую могилу в городе Крупки, где покоятся и её боевые подруги. 21 ноября 1944 года Елене Фёдоровне Колесовой посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.
Именем Колесовой названы улицы в Москве, Ярославле, Волгограде, Крупках, школа в Беларуси и электропоезд. В деревне Мордвиново установлен памятник. На здании педагогического училища, где она училась, и на школе № 47, где работала, — мемориальные доски.
Три судьбы. Три подвига. Эти люди не искали славы, а просто делали то, что считали своим долгом. Их имена не гремели на всю страну, да и сегодня их знают немногие. Но память об этих героях жива — в названиях улиц, в обелисках у деревенских дорог, в рассказах тех, кому они подарили жизнь. И пока мы помним, они остаются с нами.