— Оксана, я больше не могу. Посмотри на мои руки, они же все в красных пятнах! — голос Елены Николаевны доносился из глубины коридора, приобретая ту самую специфическую жалобную интонацию, от которой у Оксаны начинала пульсировать жилка на виске. — Это не жизнь, это медленное угасание в четырех стенах. Твой Гром меня просто уничтожает.
Оксана молча вешала куртку на крючок. Гром — мощный бельгийский малинуа с умными, почти человеческими глазами — сидел рядом, дисциплинированно ожидая команды на мытье лап. Он не лаял, не прыгал, не проявлял ни капли агрессии. Для Оксаны, профессионального ветеринара и кинолога, этот пес был не просто питомцем. Он был её напарником, в которого она вложила два года ежедневного труда, готовя его к аттестации в поисково-спасательный отряд.
— Елена Николаевна, я вчера специально сделала влажную уборку дважды, — Оксана старалась говорить ровно, хотя усталость после двенадцатичасовой смены в клинике тянула плечи вниз. — Гром не заходит в вашу комнату. Шерсти в воздухе практически нет, я использую мощный очиститель.
— Ты мне будешь рассказывать про воздух?! — из комнаты вышла свекровь, демонстративно прижимая к лицу бумажную салфетку. — У меня горло дерет так, будто я стекловаты наглоталась. Артем! Артем, иди сюда, посмотри, как твоя жена издевается над матерью!
Артем появился из кухни. Он выглядел как человек, который мечтает раствориться в пространстве. За последние две недели, что его мать жила у них на время ремонта в её квартире, он превратился в тень самого себя.
— Оксан, ну правда, — Артем отвел взгляд. — Маме действительно плохо. У неё лицо одутловатое стало. Может, Грома пока к твоим родителям отвезем? Или в гостиницу для животных?
— У моих родителей ремонт, ты это знаешь. А гостиница для рабочей собаки — это срыв графика подготовки. Гром должен быть со мной, — отрезала Оксана.
— Значит, собака важнее матери? — Елена Николаевна опустилась на стул в прихожей, демонстративно обмахиваясь ладонью. — Я здесь задыхаюсь, а она про графики рассуждает. Артем, выбирай: или я сегодня же уезжаю на вокзал, потому что мне некуда идти, или эта псина исчезает из дома.
— Хватит, — Артем вдруг выпрямился, и в его голосе прорезались жесткие нотки. — Мама права. Здоровье близкого человека — это приоритет. Оксан, я люблю Грома, но это перебор. Даю тебе время до завтрашнего вечера. Либо ты находишь ему место, либо я сам отвезу его в приют для крупных пород. Я уже узнал, там есть свободные вольеры.
Оксана посмотрела на мужа. В этот момент он показался ей абсолютно чужим человеком. Человеком, который готов предать её труд и её привязанность просто ради того, чтобы в доме перестали звучать капризные ноты его матери. Она перевела взгляд на Елену Николаевну. Та на секунду опустила салфетку, и Оксана поймала её взгляд — торжествующий, острый. В этом взгляде не было ни капли физического страдания.
— Я поняла, — тихо произнесла Оксана. — Гром, в ванную.
Весь вечер Оксана не выходила из своей комнаты. Она не плакала. Она действовала. Достала из рабочего рюкзака небольшую камеру с датчиком движения, которую обычно использовала для наблюдения за тяжелыми пациентами в стационаре клиники. Пока Артем утешал мать на кухне, Оксана незаметно установила устройство на книжной полке, замаскировав его за стопкой профессиональной литературы. Объектив четко фиксировал всё, что происходило в комнате и части коридора.
Утром Оксана ушла на работу раньше обычного, оставив Грома закрытым в комнате. Она знала, что Елена Николаевна не упустит шанса «проверить» территорию.
Весь день в клинике Оксана была максимально сосредоточена. В обеденный перерыв она открыла приложение на телефоне. То, что она увидела, заставило её почувствовать ледяную ясность.
На записи Елена Николаевна, убедившись, что сын ушел на работу, преобразилась. Она бодро прошагала к двери комнаты Оксаны, открыла её и… Гром даже не шелохнулся. Свекровь подошла к собаке, которая спокойно лежала на своем коврике.
— Ну что, зубастый? — голос Елены Николаевны на записи звучал звонко и весело. — Скоро ты у меня попляшешь. И хозяйка твоя тоже.
Она достала из кармана халата кусок дорогого сыра, который Оксана покупала для себя, и бросила его псу. Гром, приученный не брать еду без команды, проигнорировал угощение. Свекровь хмыкнула, подняла сыр и сама его съела. Затем она достала телефон.
— Алло, Ирочка? Да, всё по плану. Артем вчера так на неё прикрикнул, я чуть не рассмеялась. Сказал — в приют! Представляешь? Да какое там «плохо», я вчера полбанки икры съела, никакой реакции. Просто надо эту девицу на место поставить. А то ишь, хозяйка она тут. Квартиру бабушка ей оставила, видите ли. Ничего, выживем собаку, потом я Артема уговорю, что нам тесно, надо это жилье продавать и расширяться. А там я уже прослежу, чтобы доля была оформлена как надо. Ладно, пойду, надо еще пыли на ковер натрясти из мешка пылесоса, чтобы чихалось натуральнее.
Оксана выключила видео. Внутри было пусто. Это была не просто неприязнь, это был планомерный захват территории.
Вечером Оксана вернулась домой. В квартире пахло запеченной рыбой — Елена Николаевна снова изображала заботливую мать.
— Оксаночка, ну что, ты решила вопрос с приютом? — елейным голосом спросила свекровь, выходя в прихожую. — Артем очень переживает, места себе не находит.
— Решила, — Оксана прошла в комнату, не снимая обуви. — Артем, иди сюда. И вы, Елена Николаевна, тоже.
Муж вышел из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Оксан, ты чего в ботинках? — удивился он.
— Это неважно. Я хочу, чтобы мы вместе посмотрели один короткометражный фильм. Называется «Аллергия на совесть».
Оксана подошла к телевизору и через функцию трансляции вывела запись с камеры на большой экран.
Первые секунды в комнате было слышно только дыхание Артема. Когда на экране Елена Николаевна начала рассказывать «Ирочке» про икру и планы на продажу квартиры, свекровь попыталась закрыть экран собой, но Оксана мягко, но твердо отодвинула её.
— Сидите и смотрите, — ледяным тоном бросила она. — Это же ваш лучший бенефис.
Когда видео закончилось, Артем медленно опустился на стул. Его лицо стало серым. Он смотрел на мать так, будто видел её впервые.
— Мама… как ты могла? — его голос сорвался. — Я же чуть не отвез собаку в вольер. Я на Оксану сорвался. Ты… ты всё это время просто лгала?
— Артем, это не то, что ты думаешь! — Елена Николаевна попыталась схватить его за руку, но он отпрянул. — Я просто хотела, чтобы ты жил с нормальной женщиной, а не с этой… ветеринаршей! Я о твоем благе заботилась!
— Мое благо в этой квартире, Елена Николаевна, — Оксана сделала шаг вперед. — В моей квартире. Которую вы уже мысленно продали.
— Да как ты смеешь! — свекровь попыталась вернуть себе надменный вид. — Я мать твоего мужа!
— Вы — человек, который только что лишился права находиться здесь, — Оксана открыла входную дверь. — Ваша сумка уже собрана. Я сложила туда всё, включая тот самый мешок из пылесоса, из которого вы трясли пыль на мой ковер.
— Артем, ты это позволишь?! — голос женщины стал неестественно высоким.
Артем поднял голову. В его глазах не было сочувствия.
— Я сам отвезу тебя к твоему дому, мама. Ремонт там закончат без твоего участия, я найму бригаду, которая сделает всё за три дня. Но в этот дом ты больше не войдешь.
Когда входная дверь закрылась, в квартире стало удивительно легко. Оксана прошла в комнату. Она не стала открывать окна или варить напитки. Она подошла к своему рабочему столу, где лежал разобранный медицинский чемоданчик.
Оксана начала методично проверять сроки годности препаратов, раскладывая ампулы по ячейкам. Этот процесс требовал предельной концентрации и точности. Она проверяла целостность шприцев, пересчитывала бинты и протирала антисептиком инструменты. Каждое движение было выверено и спокойно.
Артем вернулся спустя час. Он стоял в дверях, наблюдая, как жена профессионально организует свое рабочее пространство.
— Оксан… я не знаю, как просить прощения.
Оксана не прервала своего занятия. Она аккуратно уложила стетоскоп в специальный отсек.
— Прощение — это долгий процесс, Артем. И начнем мы с того, что завтра ты поедешь со мной на тренировочную базу. Будешь помогать мне с Громом. И да, теперь в этом доме правила устанавливаю я. Никаких родственников без моего личного приглашения.
Оксана закрыла защелки чемоданчика. Металлический звук фиксаторов прозвучал финальной точкой в этой истории. Она посмотрела на Грома, который подошел к ней и положил голову на край стола. Оксана погладила его по жесткой шерсти, чувствуя, как к ней возвращается привычное равновесие. В её доме снова был порядок, и этот порядок она больше не позволит нарушить никому.