День Победы без парадных слов: чем живёт народная память спустя 81 год
Восемьдесят первая годовщина — звучит почти буднично. Цифра не круглая, к юбилейной её не пристегнёшь, и потому в этом году 9 Мая воспринимается как-то спокойнее, плотнее. Меньше пафоса, меньше салюта в каждом сюжете. Зато больше тихих кухонных разговоров за столом, на котором стоит та самая старая фотография в рамке.
По данным, которые озвучили в Госдуме в начале этого года, в России осталось чуть больше шести тысяч участников Великой Отечественной — на всю страну. Ещё пять лет назад их было пятьдесят с лишним тысяч. Цифра обвалилась за полдесятилетия. И если раньше казалось, что ветерана можно встретить во дворе, в очереди на почте, среди соседей по подъезду — теперь почти ни у кого нет знакомого фронтовика. Их просто нет рядом.
Это меняет 9 Мая радикально. Праздник свидетелей превращается в праздник правнуков. И с этим ещё предстоит научиться жить.
Когда уходят последние
В семьях, где деды воевали, обычно есть одна и та же история. Дед вернулся в сорок пятом или сорок шестом, иногда без руки, иногда с осколком где-то под лопаткой, который врачи так и не вынули. И почти всегда — молчал. На вопросы внуков отвечал коротко: воевал, что тут рассказывать.
Молчали по разным причинам:
- кому-то не хотелось заново переживать, болело физически и в голове;
- а кто-то не находил слов, потому что сорок третий год не объяснишь ребёнку, родившемуся в шестьдесят пятом.
Раньше казалось — успеем расспросить. Достанет силы у деда заговорить, дозреем мы услышать. Сейчас, когда живых свидетелей единицы, это молчание стало звучать иначе. Не пауза перед разговором, а пустота, которую больше нечем заполнить.
Что остаётся после ветерана
Если в семье повезло, в старом серванте или в коробке на антресолях лежат удостоверения, медали в потёртых футлярах, иногда — письма с фронта. Те самые треугольнички, написанные карандашом, прошитые цензурой, с расплывшимися от чьих-то слёз чернилами на сгибах. Чёрно-белые карточки, на которых девятнадцатилетние мальчишки стоят с серьёзными лицами и ещё не знают, что половина из них доживёт до старости, а половина — нет.
Это всё, что от них теперь осталось материального. И с этим наследием родственникам приходится что-то делать самим.
Что обычно делают потомки фронтовиков:
- оцифровывают документы и письма, пока бумага окончательно не рассыпалась в труху;
- восстанавливают боевой путь по архивам «Память народа» и «Подвиг народа» — там бесплатно, нужно только время и фамилия;
- регистрируются для участия в «Бессмертном полку», в том числе в онлайн-форматах;
- наконец-то ставят нормальный памятник на могилу, до которой годами не доходили руки.
Последний пункт — отдельная боль. У многих ветеранов до сих пор стоит временный деревянный крест, потому что в девяностых не было денег, потом был ремонт, потом дети, потом ипотека, потом «следующим летом точно». Между «потом» и «сделать» проходит десять лет, и однажды правнук приезжает на кладбище и не может найти могилу прадеда — табличка облезла. Реставрация и установка надгробий ветеранам — одна из тех задач, которую тянуть просто некуда: льготные программы для участников войны и блокадников действуют, в том числе через МосГупРитуал, и большинство вопросов решаются без той бюрократии, которую все боятся. Главное — однажды собраться и поехать.
Память — это выбор, а не повинность
Самое важное, что нужно сказать про 9 Мая после восьмидесяти одного года: никто никому не должен. Память — не налог прошлому, не обязательная программа, не галочка в школьном дневнике. Это то, что человек сам решает носить с собой.
Кто-то в этот день идёт к Вечному огню. Кто-то звонит маме и впервые спрашивает, как звали её отца и в каком году он вернулся. Кто-то достаёт коробку с письмами, которую двадцать лет не открывал. Кто-то жарит шашлык с друзьями и не делает ничего особенного — и это тоже честно, потому что обязаловкой ничего живого не сохранить.
Главное — чтобы был выбор. Чтобы потом, когда правнуки спросят, где наш прадед воевал, у нас было что им показать, кроме гугла.
С праздником. Тем, кого уже нет, — низкий поклон. Тем немногим, кто ещё с нами, — здоровья и тёплого мая. И тем, кто читает это сейчас и сам не воевал, — самое простое: позвоните сегодня старшим в семье и спросите про деда. Пока есть кому отвечать.
Ритуальные услуги в Москве и Московской области