пормальный
Фёдор Углов перевёлся в главный центр контроля воздушного пространства из Ростова более года назад. Но всё не мог привыкнуть к здешней рутине. Непривычно оказалось работать меньше, а получать за это значительно больше, чем на прежней сложной и ответственной работе руководителя полётов южного сектора.
Но это не всё, что смущало Фёдора. Трудно было привыкнуть к людям. В Ростове-на-Дону для начала разговора считалось достаточным собственного желания. Потому что не бывает на юге людей, которые не ответят. Спешка, плохое настроение и даже болезнь не являлись причиной, не позволяющей заговорить с незнакомцем, если тот обратился по любому поводу.
Здесь же в Москве люди на улице, как автоматы. Передайте. Вы выходите? Разрешите пройти. Никто ни на кого внимания не обращает. В метро едут полчаса два человека рядом и даже не взглянут друг на друга.
Удивительно. Но именно поездка в метро позволила Фёдору познакомиться со своей будущей женой. В тот день он собрался в Третьяковскую галерею. В вагоне метро долго ехал рядом с симпатичной девушкой. И очень серьёзной. И Фёдор решил проверить, улыбаются ли москвички в принципе:
— Скажите, а когда вы улыбаетесь, у вас появляются ямочки на щёчках? — обратился он.
Девушка отключила наушник и посмотрела на Фёдора.
— Что вы сказали? — спросила она отстранённо.
— А спрашиваю, когда вы улыбаетесь, у вас появляются ямочки? — повторил вопрос Фёдор и показал на себе, какие ямочки имеет в виду.
— Появляются, — ответила девушка безразлично и опять включила наушники, давая понять, что разговаривать она не намерена.
— Не верю, — попытался продолжить разговор Фёдор.
Девушка пожала плечами, что означало отсутствие интереса к мнению незнакомца. И уже пожалел Углов, что не получилось завязать общение, но вышли они на одной станции.
«Если она тоже в Третьяковку, — решил Фёдор, — то это судьба».
И, как по его заявке, незнакомка шла впереди на расстоянии десять — пятнадцать шагов.
Уже на входе в галерею Фёдор подошёл ближе и увидел, как девушка показала пропуск. Дежурная на входе только воскликнула:
— Светлова, опять не через служебный.
Ответ Фёдор не расслышал, но фамилию теперь знал. И на большом интерактивном табло ткнул пальцем в раздел «Наши экскурсоводы». На третьей странице оказалось знакомое лицо. Алина Светлова улыбалась. И, не обманула, на щеках были ямочки.
А ещё, информация на табло поведала, что ближайшая экскурсия у Алины занята, а вот следующая… И Углов, боясь, что его опередят, быстро забронировал. И доплатил, чтобы экскурсия была индивидуальной.
В глазах Алины только на мгновение мелькнула тень то ли удивления, то ли раздражения. И уже приготовилась, как профессионал, перейти на деловой тон, но Фёдор серьёзно спросил:
— Я так понимаю, это совпадение. И мне не стоит думать, что вы меня преследуете.
От неожиданности Алина едва не улыбнулась. Но статус обязывал, и она начала экскурсию.
После осмотра первого зала Фёдор попросил:
— А можно услышать не заученное. А то, что реально чувствуете?
Алина посмотрела с интересом.
— Хорошо. Что вам нравится в живописи?
— Рисунок и портрет.
— Вот как. Почему?
— Есть в рисунке магия. Смотришь — линии неровные. Даже неопрятные. А отойдёшь и видишь лицо человека. И глаза живые. И всё про него знаешь. Так и в портрете.
Алина заинтересованно посмотрела на удивительного экскурсанта.
— Хорошо. Как раз портреты здесь рядом, — позвала она и, остановившись возле одного, спросила: — Что знаешь про неё?
Фёдор внимательно рассматривал портрет. Подходил ближе, отходил. Алина внимательно наблюдала. И наконец, не выдержала.
— Ну, что?
— Глаза, — ответил Углов.
— Что глаза?
— Как два тумана, — сказал Фёдор и посмотрел на Алину. Потом опять на портрет. — Полуулыбка, полуплач. Её глаза как два обмана, покрытых мглою неудач, — уже уверенно прозвучали строки стихотворения Заболоцкого про портрет Струйской.
— Ты поэзию любишь? — опять пришлось удивиться Светловой.
— Поэзию? Не-на-ви-жу. Меня с детства отец заставлял каждый день учить по стиху. Память, мол, развивает. А авиадиспетчеру память очень нужна.
Алина засмеялась. Так, уютно и по-доброму, что Фёдору стало тепло на душе. Потом посмотрела на часы.
— У нас ещё десять минут. Пойдём, я тебе покажу, что мне нравится. И, кстати, если решишься меня пригласить на свидание, то я соглашусь.
Через месяц Фёдор познакомился с родителями Алины. Мама — приятно полненькая женщина с круглым лицом, сама приветливость и гостеприимство. Алине от мамы достались только ямочки, в остальном она была в папу. Правильные, будто для учебника рисунка, черты лица. А также отцовы стать и характер.
Алексей Дмитриевич в день знакомства, когда они остались с Фёдором наедине, очень серьёзно сказал:
— Алинка у нас одна. Обидишь, пеняй на себя.
— Могу вам сказать то же самое, — спокойно парировал Фёдор.
— Достойно, — отреагировал будущий тесть.
И Москва для Фёдора стала ближе и уютней. Поскольку город — это не только здания, улицы, проспекты, музеи и стадионы, но и люди. В первую очередь люди.