Далеко не каждая песня может похвалиться столь прихотливой и насыщенной историей, как знаменитые «Журавли», в которых аварская речь перетекла в русскую, а трагическая история Хиросимы преобразилась в реквием по павшим советским солдатам…
По словам дагестанского поэта Рамсула Гамзатова, именно в японской Хиросиме, которую он посетил с советской делегацией в 1965 году, образы журавлей и войны прочно переплелись в его сознании. Случилось это в тот момент, когда он увидел памятник Садако Сасаки — девочке, умершей от лучевой болезни — страшном наследии ядерной бомбардировки города. Последней надеждой Садаки стало поверье о том, что она выздоровеет, если сложит тысячу бумажных журавликов. Но девочка успела сделать лишь 640…
Расул Гамзатов:
«И тут советский дипломат вручил мне телеграмму, в которой сообщалось о кончине моей матери. Я вылетел в Москву и в самолёте, думая о матери, вспомнил и умершего отца, и погибших на войне братьев (Магомед и Ахильчи Гамзатовы были моряками. Первый — погиб в боях под Севастополем, а второй — пропал без вести. — С.К.). Но та хиросимская девочка с бумажными журавликами не уходила из памяти, так была написано это стихотворение».
Стихотворение Гамзатов написал на родном аварском языке, а в 1968 году оно было напечатано в журнале «Новый мир» в переводе Николая Гребнёва. Тогда его слова были несколько другими. Вот отрывок:
Мне кажется порою, что джигиты,
В могилах братских не были зарыты,
А превратились в белых журавлей…
Они летят, свершают путь свой длинный
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с клином журавлиным
От века речь аварская сходна?
Некая гортанность действительно присуща аварскому языку. Вот как звучит первый куплет песни на языке оригинала:
Дида ккола, рагъда, камурал васал
Кирго рукъун гьеч-ин, къанабакь лъеч-ин.
Доба борхалъуда хъах-ил зобазда
Хъах-ал къункърабазде сверун ратилин…
А теперь послушайте оригинальный текст в исполнении Зайнаб Махаевой.
Журнал со стихотворением Гамзатова попал в руки Марка Бернеса, и оно произвело на певца неизгладимое впечатление. К тому времени Марк Наумович был уже смертельно болен раком лёгкого, поэтому решил, что именно песня на эти слова должна стать эпилогом его творческого пути.
Бернес начал непосредственно руководить написанием песни: выбрал на роль композитора Якова Френкеля, а также попросил Гамзатова и Гребнёва сделать содержание песни менее конкретным.
Расул Гамзатов:
«Вместе с переводчиком мы сочли пожелания певца справедливыми, и вместо «джигиты» написали «солдаты». Это как бы расширило адрес песни, придало ей общечеловеческое звучание».
Музыка к «Журавлям» давалась композитору нелегко, пока он не придумал начать песню со знаменитого бессловесного вокализа.
Яков Френкель:
«Я тут же позвонил Бернесу. Он сразу же приехал, послушал песню и… расплакался. Он не был человеком сентиментальным, но нередко случалось, что он плакал, когда ему что-либо нравилось».
8 июля 1969 года сын Бернеса отвёз уже тяжелобольного отца в студию, где тот, собравшись с силами исполнил песню с первого дубля. После чего попросил записать её на кассету вместе с ещё тремя песнями («Три года ты мне снилась», «Романс Рощина» и «Я люблю тебя, жизнь») и завещал поставить эту запись на своих похоронах. Что и было сделано 16 августа 1969 года…
Когда «Журавли» вышли на пластинке, нашлись идиоты, которые обвиняли песню в том, что это, якобы, «завуалированная молитва». Однако у генсека СССР Леонида Ильича Брежнева оказалось совершенно противоположное мнение, после чего вопросов к песне не возникало…
***
Ссылки на мои другие статьи вы можете найти ниже.
Автор: Сергей Курий