Строчка «Никто не забыт и ничто не забыто» высечена на сотнях военных мемориалов, а вот биография её автора — Ольги Берггольц — уже долгое время остается за кадром. И постепенно… забывается вопреки этой безупречной стихотворной клятве.
К 1941 году поэтессе всего 31 год, но за ее плечами — несколько арестов и смерть двух малолетних дочерей… Но в самые страшные месяцы войны и начавшейся блокады она отказывается от эвакуации, предпочитая разделить с ленинградцами тяжелейшие испытания, выпавшие на их долю. И становится музой этого города, явившего миру небывалый подвиг духа, — её назовут «блокадной Мадонной».
Почти 900 дней подряд, истощенная и истерзанная заботой о тяжелобольном муже, она ежедневно идет в Дом радио, чтобы говорить с ленинградцами и читать им свои стихи. И для многих из них звук голоса Ольги Берггольц из репродуктора означал самое главное: город жив, и сопротивление продолжается.
Свои чувства Берггольц доверяла только дневникам. И в них тоже не найти никакой парадной героики. Там — самая отчаянная правда о разочаровании в прежних идеалах, о спасительной любви на фоне смерти, о послевоенном срыве в алкогольную зависимость и о смелости называть вещи своими именами.
Подробности удивительной судьбы Ольги Берггольц мы обсуждаем в новом выпуске «Феминитивов» вместе с историком Анастасией Кругликовой и стендап-комиком Елизаветой Варварой Арановой.
