– Ну всё, Ленка, приехали! – Костя с треском захлопнул дверцу машины и покосился на жену. – Неделя в плацкарте с твоей роднёй. Я этого не переживу.
Лена виновато пожала плечами, поправляя на голове платок.
– Сама не рада. Но что делать? Тётя Валя умерла, завещание оставила. Нотариус велел всем приехать.
Они стояли у старого деревянного дома с облупившейся синей краской. Дом принадлежал тёте Валентине, маминой двоюродной сестре, которая всю жизнь прожила в маленьком городке в трёхстах километрах от Москвы. Лена виделась с ней всего пару раз в детстве, но письма приходили все время – аккуратным старомодным почерком на тонкой бумаге.
– А кто ещё будет? – мрачно поинтересовался Костя, доставая из багажника сумку.
– Двоюродный брат Гена со своей Светкой, дальняя родственница из Саратова, кажется, тётя Галина. Ну и все остальные, кого нотариус разыскал.
Калитка скрипнула так жалобно, что Лена поморщилась. На крыльце их встретила полная женщина лет пятидесяти в цветастом халате.
– Ленуся! – взвизгнула она. – Ой, как ты выросла! Последний раз видела тебя совсем девчонкой!
– Здравствуйте, тётя Галя, – неуверенно произнесла Лена.
Галина обняла её так крепко, что Лена почувствовала запах дешёвых духов и борща.
– Проходите, проходите! Гена с Светкой уже внутри обосновались, заняли лучшую комнату, представляете? Я им говорю: подождите, может, другим что получше достанется, а они:
— Мы приехали первыми, нам и выбирать.
Х.амы, короче.
Костя переглянулся с Леной. Начиналось.
В доме пахло сыростью и нафталином. Мебель вся старая, но добротная – резной буфет, массивный стол, кровати с никелированными спинками. На стенах фотографии в потемневших рамках.
– Вот и наследнички подъехали, – громко произнёс мужской голос из соседней комнаты.
В дверях появился Гена – лысоватый мужик с пивным животом, в мятой футболке. Рядом с ним маячила его жена Светлана, худая женщина с недовольным выражением лица.
– Привет, Лен, – Гена протянул руку Косте. – Ты муж? Костя, да? Слышал о тебе.
– Взаимно, – сухо ответил Костя.
– Ну что, когда нотариус приедет? – Светлана нетерпеливо постукивала ногтём по столу. – Только бы не какая-нибудь ерунда в наследство досталась. Квартира в Москве или дача – вот это я понимаю. А то начитаешься завещаний, там одни долги остаются.
Лена почувствовала, как внутри всё сжалось от возмущения.
– Тётя Валя была хорошим человеком. Странно так говорить о покойной.
– Хорошим, хорошим, – махнула рукой Светлана. – Только мы её толком и не знали. Жила тут одна, ни с кем не общалась. Вот интересно, откуда у неё что-то ценное взялось бы?
– Может, картины старинные, – мечтательно протянула тётя Галя. – Или золото припрятано где. В войну многие драгоценности закапывали.
– Ага, золото, – фыркнул Гена. – Скорее всего, дом этот покосившийся и земельный участок в десять соток с долгами по коммуналке.
Костя устало потёр переносицу. Первый час в компании родственников Лены, и он уже мечтал оказаться где угодно, только не здесь.
Нотариус Семён Борисович приехал на следующий день: седой мужчина в строгом костюме, с портфелем и непроницаемым выражением лица.
– Прошу всех собраться в гостиной, – объявил он.
Родственники суетливо заняли места вокруг большого стола. Лена заметила, что на лицах всех присутствующих читалась смесь любопытства и жадности.
– Начнем, – начал нотариус, доставая из портфеля толстую папку. – Завещание Валентины Петровны Соколовой. Написано собственноручно, заверено как положено.
Он прочистил горло и начал читать:
"Я, Валентина Петровна Соколова, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю следующее. Мой дом с земельным участком, находящийся по адресу..."
– Так, дом! – не удержалась тётя Галя.
– Прошу не перебивать, – строго оборвал её нотариус. – "...завещаю своим родственникам при условии выполнения определённых требований".
– Каких требований? – напрягся Гена.
– Все наследники должны прожить в моём доме семь дней совместно, не покидая территорию участка. Каждый должен выполнить одно задание, которое я оставила в запечатанных конвертах. Если хотя бы один откажется или уедет раньше срока, наследство переходит в благотворительный фонд".
Воцарилась гробовая тишина.
– Это что, шутка? – первой очнулась Светлана. – Мы что, в какой-то реалити-шоу попали?
– Боюсь, что нет, – невозмутимо ответил нотариус. – Валентина Петровна была очень конкретна в своих пожеланиях. Либо вы выполняете условия, либо отказываетесь от наследства.
– А сколько это наследство стоит? – Гена хитро прищурил глаза.
– Дом оценен в три с половиной миллиона рублей. Плюс земельный участок – ещё два миллиона. Плюс денежный вклад в банке.
– Сколько? – хором выдохнули все присутствующие.
– Один миллион четыреста тысяч рублей.
Костя присвистнул. Почти семь миллионов на всех. Это меняло дело.
– Хорошо, – решительно сказал Гена. – Мы согласны. Правда, Свет?
– Неделя – это не так много, – кивнула та.
– Мы тоже остаёмся, – объявила тётя Галя.
Лена посмотрела на Костю. Тот вздохнул, но кивнул.
– Отлично, – нотариус раздал каждому по конверту. – Вскроете их завтра утром. Желаю удачи.
Вечером на кухне развернулся настоящий военный совет.
– Слушайте, а может, мы просто отсидимся тут неделю и получим свою долю? – предложила Светлана.
– Задания, небось, какие-нибудь простые: помыть полы или в огороде покопаться.
– Да уж, твоя тётка была странная, – Гена покосился на Лену. – Зачем ей такие сложности?
– Может, хотела, чтобы мы узнали друг друга получше, – тихо сказала Лена. – Или поняли что-то важное.
– Философия, – отмахнулся Гена. – Главное – семь миллионов. Делим на четверых.
– Погодите, а почему на четверых? – возмутилась тётя Галя. – Нас тут шесть человек, если с мужьями считать.
– Мужья не кровные родственники, – парировала Светлана.
– А я разве не родственница? – накинулась на неё тётя Галя.
Костя демонстративно встал из-за стола.
– Лен, я пошёл на веранду подышать. Здесь атмосфера какая-то нездоровая.
Утром Лена проснулась первой. Конверт лежал на тумбочке – обычный белый конверт с её именем, написанным аккуратным почерком тёти Вали.
Она осторожно вскрыла его. Внутри был листок бумаги:
"Леночка, твоё задание: найти в доме семейный альбом моей матери и прочитать записи на обороте фотографий. Покажи их остальным".
– Странное задание, – пробормотала Лена.
Альбом нашёлся в старом буфете. Потрёпанный, в коричневом кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами. Лена осторожно открыла его.
На первой фотографии была молодая женщина с младенцем на руках. На обороте выцветшими чернилами: "Я и моя сестра Галочка. 1943 год. Мама умерла при родах".
Следующая фотография: две девочки-подростка. "Мы с Галочкой. Живём у тёти Маруси, она строгая, но справедливая. Кормят плохо, голодно. 1947 год".
Ещё одна: те же девочки, чуть старше, у забора. "Галочка уехала в детский дом. Сказали, что тёте не прокормить обеих. Я осталась одна. Скучаю".
Лена почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
– Что там у тебя? – в комнату заглянула тётя Галя.
Лена молча протянула ей альбом.
Тётя Галя пролистала несколько страниц, и лицо её изменилось. Она опустилась на стул, прижимая альбом к груди.
– Галочка... это же про мою маму. Валина мама и моя мама были сёстрами. Их разлучили в детстве после войны.
– Они потом встретились? – тихо спросила Лена.
– Только один раз, когда мне было лет пять. Я плохо помню. Мама потом всегда говорила, что у неё была сестра, которую она потеряла.
К ним подтянулись остальные. Гена вскрыл свой конверт – ему было поручено починить старый забор на границе участка. Светлане разобрать вещи на веранде и отдать ненужное нуждающимся. Тёте Гале – приготовить обед для всех по старому рецепту из маминой тетрадки.
– Всё это какая-то ерунда, – проворчал Гена, но взял молоток и пошёл к забору.
К вечеру третьего дня атмосфера в доме изменилась. Гена, который всё ругался и отпускал едкие комментарии, вдруг затих, ковыряясь с забором. Светлана, разбирая вещи, нашла детские рисунки. Те самые, которые когда-то делала маленькая Лена и присылала тёте Вале. Она принесла их Лене без единого слова.
– Она хранила их, – просто сказала Светлана. – Все эти годы.
Тётя Галя готовила обед, и запахи, наполнившие кухню, были такими домашними, такими тёплыми, что Костя вдруг поймал себя на мысли: а ведь это и есть семья. Пусть незнакомая, пусть со странностями, но семья.
На седьмой день нотариус вернулся.
– Все задания выполнены?
– Да, – хором ответили родственники.
– Тогда я зачитаю последнюю часть завещания. "Если вы читаете это, то, прошли все испытания. Дом я завещаю разделить поровну между всеми. Но главное наследство – это не деньги и не недвижимость. Главное – вы узнали друг друга. Узнали истории своих предков. Поняли, что семья – это не просто кровное родство, а общая память и готовность быть вместе. Я всю жизнь прожила одна, потому что растеряла своих близких. Не повторяйте моих ошибок".
Тётя Галя всхлипнула. Лена вытерла глаза. Даже Гена отвернулся, сглатывая.
– Ну что, родственнички. Может, не будем дом продавать? Сделаем из него что-то вроде общей дачи, где все могут собираться?
– Поддерживаю, – неожиданно для всех сказала Светлана.
Костя обнял Лену за плечи.
– Знаешь, а твоя тётя Валя была мудрой женщиной.
Лена кивнула, глядя на старые фотографии.
Иногда нужно потерять что-то, чтобы обрести главное. И главное – это всегда люди рядом.