Вадим потянулся и сладко зевнул. Потом перекатился на живот, протянул руку и прижал к себе Ольгу, лежавшую рядом и смотревшую какие-то ролики в телефоне. Эта ее привычка жутко раздражала Вадима, но он не смел сказать ни слова об этом, уж очень сильно мужчина дорожил их хрупкими отношениями.
— Сладкая моя! — выдохнул Вадим и поцеловал молодую девушку в плечо. Она слегка нервно повела им, потом снова уставилась в экран, не обращая внимания на льнувшего к ней Вадима.
— Смотри, какая сумочка! — неожиданно проговорила Ольга, а потом показала Вадиму экран своего смартфона. На нем Вадим увидел какую-то немолодую особу, идущую по улицам неизвестного, но явно заграничного города, и несущую через плечо обычную черную сумку. Ничего особенного в этой сумке Вадим не увидел, но и этого вслух не сказал.
Вместо слов он снова поцеловал Ольгу, на этот раз в шею, потом осторожно извлек из ее руки телефон и положил его на тумбочку, стоявшую возле кровати.
— Ты слишком много времени тратишь на просмотр этих роликов вместо того, чтобы уделить время мне! — его голос звучал немного обиженно, и Вадиму стало не по себе от собственной беспомощности. Он хотел выглядеть в глазах своей любовницы настоящим мужиком, а вместо этого вел себя как обиженный и ревнивый пацан.
— Вадик! — Ольга потянулась за телефоном, не обращая внимания на мужскую обиду и претензии, — ну я же смотрю! Слушай, а тебе не пора домой? Тебя там вроде жена ждет, сын!
Вадим поморщился и резко поднялся с постели. Ну вот зачем Ольга сейчас заговорила про семью? Не хотел Вадим возвращаться домой, снова видеть кислое лицо своей жены, слушать требования сына-подростка и осознавать в очередной раз, что он совершил ошибку, женившись на Юле.
А Ольга его словно специально выталкивает из своей жизни, как будто он – что-то лишнее, даже обидно стало. Вадим быстро оделся, прошел в прихожую, приняла обувать ботинки. Ольга тут же оказалась в дверном проеме, в полупрозрачной сорочке и вызывающей улыбкой на губах.
— Обиделся, зайчик? — игриво спросила она, — обожаю, когда ты дуешься на меня! Ты сразу становишься таким… беззащитным! Так и хочется запрыгнуть на тебя и зацеловать!
Вадим усмехнулся. Да уж, эта разница в возрасте между ними имела большое значение. Вадиму было тридцать шесть, Ольге – недавно исполнилось двадцать. Когда-то и Юля была такой же молодой и хрупкой, только вот ни разу аза всю жизнь не назвала она Вадима «зайчиком», а дома носила только пижамы и длинные футболки на два-три размера больше.
— Надо было зацеловать, когда я в постели с тобой был, — буркнул Вадим, — а теперь мне и вправду пора. А ты иди, залипай в своем телефоне.
Ольга заливисто рассмеялась, а потом легко подбежала к своему любовнику и впилась в его губы своими губами.
— Какой же ты у меня ревнивый! Обожаю, когда ты меня ревнуешь! Только вот не к кому меня ревновать и обижаться на меня не за что. Это ведь у тебя семья, а не у меня. У тебя жена, ребенок, обязательства. Мне порой кажется, что я вообще для тебя всего лишь игрушка, а ты пользуешься мной, когда тебе захочется.
Вадим довольно улыбнулся и прижал к себе Ольгу. Какая же она глупенькая! Его маленькая девочка, в которую он влюбился как пацан! Снял ей квартиру, помогает ей финансово, а за это получает от нее ту ласку и нежность, которые недополучает от собственной жены.
— Я тебя люблю, а не пользуюсь тобой! — возразил он горячо, а потом поцеловал свою любовницу, — ты – самое лучшее, что могло со мной случиться!
Говоря эти пафосные слова, Вадим не сомневался в их искренности ни на секунду. Он был уверен в том, что и вправду влюбился в эту симпатичную студенточку, оказавшуюся в компании, где он работал, на практике, а потом приклеившуюся к нему и умудрившуюся приклеить к себе и его самого.
Выйдя из дома, в котором жила Ольга и сев в машину, Вадим еще несколько минут просто сидел за рулем, откинувшись спиной на сиденье, а сам размышлял о том, как же ему теперь поступить. Не хотелось Вадиму, чтобы Ольга считала его пользующимся собой мужчиной, в очередной раз прошедшим через ее жизнь и испортившим ее. Вадиму хотелось доказать, что и в самом деле любит ее, что он ошибся лишь однажды, когда женился на своей нынешней супруге.
Воспоминаний о своем прошлом Вадим старался не теребить в памяти. Свой брак с Юлей он считал чудовищной ошибкой, которую он совершил по настоянию родителей. Ему было двадцать три года, Юльке – двадцать, она была молодой, влюбленной в него, а еще беременной. Выхода тогда и вправду другого не виделось, нужно было спасать репутацию родительской любимицы и становиться мужем нелюбимой женщины.
— Ты взрослый мужчина, который обязан нести ответственность за свои поступки! — говорил Вадиму отец тринадцать лет назад, — если от тебя ждет ребенка девушка, значит, не одна она должна нести ответственность.
Вадим стоял напротив отца, опустив голову и чувствуя себя малолеткой, которого папка отчитывал за некрасивый поступок. Юля не слышала этого разговора, иначе Вадим сгорел бы от стыда перед ней.
Вышло так, что девушка забеременела от него спустя всего два месяца после начала их отношений. Вадим вообще не воспринимал соседскую девчонку всерьез: да, его родители заботились о девушке, оставшейся сиротой в восемнадцать лет, а он воспринимал Юлю просто как подружку, как девчонку, с которой можно было попить пивка в подъезде и тайком от родителей выкурить сигаретку.
Юля была простой и доступной, и именно из-за этого Вадиму было с ней легко и спокойно. Он приходил к ней домой по вечерам, вместе они смотрели телевизор, играли в карты, могли обсуждать какие-то новости, Вадим иногда помогал Юле с подготовкой к экзаменам и семинарам.
— Ты классный! — часто говорила ему соседка, а Вадиму нравилось выглядеть взрослым и крутым в глазах этой наивной девчонки.
Однажды он сглупил, вступив с Юлей в связь, потом все быстро закрутилось, а закончилось все тем, что соседка забеременела от него. Сомнений в том, что ребенок был от Вадима, у него не было: он был первым и единственным мужчиной у Юльки, других парней она к себе не подпускала.
— Я тебя вообще с детства люблю, — призналась она Вадиму, когда они в очередной раз лежали в постели в ее квартире, — как только увидела тебя во дворе, еще в первый день, когда мы с предками в этот дом переехали, так сразу же поняла, что втюрилась в тебя по уши.
Вадим млел от этих слов, голова его сладко кружилась, а Юлька казалась такой влюбленной и преданной, что желания оставлять отношения с ней не было. Вадим точно знал, что Юля простит ему что угодно: измену, предательство, оскорбление, даже удар. Не имела Юля и больших запросов, довольствовалась малым, и поначалу Вадима это полностью устраивало.
Зато после того, как он женился на ней и прожил несколько лет, стало ясным, что Юля – совсем не та женщина, которая была нужна Вадиму. Юля не настаивала на том, чтобы Вадим получал дополнительное образование, не толкала его по карьерной лестнице, ее устраивало то, что он приносил в дом.
От этого Вадим ощущал себя неполноценным мужиком. Каждый прожитый рядом с женой день был похож на предыдущий, даже сын не радовал. Вадиму казалось, что он бегает по кругу, настолько одинаковыми стали все дни в его жизни, что он даже перестал осознавать, когда был будний день, а когда – выходной.
Зато родители нарадоваться не могли тому, что Вадим женился на такой прекрасной девушке, как Юля. Еще бы, она была их любимицей, помогала матери и отцу, убиралась в их большой квартире, покупала им продукты и лекарства и вообще вела себя так, словно она была их родной дочерью, а не невесткой.
— Мне иногда кажется, что вы с отцом любите Юльку больше, чем меня, — обиженно сказал однажды Вадим матери.
Лидия Андреевна округлила глаза, подбежала к сыну, обняла его и поцеловала.
— Ты что, Вадик! Как вообще можно было такое подумать! Мы Юленьку любим, но ты – наш сын, и никто не сравнится с тобой. Мы тебя любим и Гришу, а Юля – просто твоя жена и девочка, которой когда-то помогли мы, и которая теперь в благодарность за это помогает нам.
Вадим дул губы и обиженно смотрел на мать. Возможно, такое трепетное отношение его родителей к Юле тоже было причиной его охлаждения к жене, случившегося буквально в первый же год после того, как они поженились.
«Не люблю я ее! Не люблю!» — с отчаянием думал про себя Вадим, но все равно возвращался домой, ложился в постель с женой и имитировал счастье.
А потом в его жизни появилась Ольга, и Вадиму вдруг надоело играть роль примерного семьянина. Он стал задерживаться по вечерам, часть зарплаты оставлял себе, ограничив расходы Юли, сыну на карманные расходы давал мизер, а родителям вообще не помогал.
— Я не олигарх, — говорил он жене, — работаю обычным руководителем среднего звена, звезд с неба не хватаю. Я вообще простой мужик, чего вы все от меня требуете?
— Лично я ничего не требую, — отозвалась Юля, с удивлением глядя на своего мужа, — ты чего так разошелся? Что случилось, Вадик?
Вадим смотрел на Юлю и ему так и хотелось сказать о том, что он влюбился в другую женщину и хочет быть с ней. Как же Вадим мечтал признаться в том, что его не устраивает та жизнь, которой он жил с Юлей, и что он хочет быть с другой, жить с ней и ложиться с ней в одну постель. Вместо этого приходится возвращаться в ненавистную квартиру, ложиться в опостылевшую ему квартиру и вести тот образ жизни, от которого мужчина по горло устал.
Вернувшись домой в тот вечер, Вадим с новой силой ощутил бессмысленность этого брака и той жизни, которой он жил. Ему было тридцать шесть лет, впереди было еще лет тридцать нормальной жизни, а дальше что? Больше половины своего лучшего возраста он прожил, а готов ли был он дальше существовать так, как существовал на протяжении последних тринадцати лет?
— Ты чего без настроения? — участливо спросила жена, появившаяся рядом с Вадимом словно из ниоткуда. Ему стало тошно, настолько тошно, что сил терпеть и дальше жену, дом, бессмысленность своего бытия Вадим уже не хотел.
— Я изменил тебе, я не хочу больше жить с тобой, — слова словно сами по себе вылетели из Вадима и повисли в воздухе. Юля, не мигая, смотрела на мужа, наверное, надеясь на то, что это была просто глупая шутка, и сейчас Вадик рассмеется и скажет ей о том, что разыграл ее.
— Ты бредишь, — хмыкнула она, а Вадим лишь замотал головой.
— Бредом был наш брак, больше я так не хочу жить. Не могу и не хочу.
Юля заметно побледнела, даже испарина на лбу выступила от волнения.
— Вадик, ты выпил? — спросила она неуверенно, а Вадим неожиданно для себя самого разозлился на жену.
— Почему сразу выпил? Я трезв, я в трезвом уме и здравом рассудке. Я не хочу жить с тобой! Я тебя не люблю и не любил никогда!
Сказал это и вдруг понял, что за тринадцать лет жизнь с Юлей ни разу не признался ей в любви. Она постоянно говорила мужу о своих чувствах, а он молчал, потому что ответить ей взаимностью не мог.
— Вадик, я не верю… — Юля закрыла руками уши и закачалась из стороны в сторону, — у нас с тобой семья, ребенок…
Вадим топнул ногой:
— Это не семья! Это фарс! И ты тоже – фарс. Я никогда не воспринимал тебя всерьез, женился только потому, что родители сказали. Я не хотел ни ребенка, ни семьи. Это не моя жизнь!
Решение было принято, назад пути не имелось. В тот же вечер Вадим собрал свои вещи и увез их в съемную квартиру, где жила Ольга. Наконец он засыпал в теплой постели рядом с любимой женщиной. На завтра должна была начаться его новая жизнь, о которой Вадим так долго грезил. Наконец-то его мечты начнут сбываться!
Юля сидела за столом в квартире свекров и громко плакала. Лидия Андреевна периодически протягивала своей невестке бумажные салфетки, та в них шумно сморкалась, вытирала лицо, а потом снова начинала плакать навзрыд.
— Ну почему, тетя Лида? За что? — постоянно спрашивала Юля, а сама смотрела заплаканными глазами на свою свекровь. Лидия Андреевна молча стояла, опершись о плиту, смотрела в окно и о чем-то напряженно думала.
— Тетя Лида, я ведь его люблю! — продолжала Юля, размазывая по лицу слезы, — я все делала для того, чтобы Вадик был счастлив. Что я сделала не так? Почему он ушел? Неужели он вправду меня не любил?
Лидия Андреевна подошла к Юле, наклонилась к ней, взяла ее подбородок и направила на себя.
— Перестань рыдать, слезами горю не поможешь, — строго сказала она, а Юля только всхлипнула и неуверенно кивнула.
— Горе! Это точно горе! — проговорила она, а потом икнула и снова принялась плакать.
— Да что же это такое! — Лидия Андреевна недовольно всплеснула руками, — ну ушел мужик, ну бывает. Не умер же никто, все живы и здоровы. Вадик, конечно, оказался тем еще гадом, но ведь жизнь на этом не заканчивается. Тебе тридцать два года, перестань рыдать из-за того, что твой муж увлекся другой. Перебесится и вернется, видали мы таких.
Юля замерла, а потом снова неуверенно покосилась на свою свекровь.
— Что? И дядя Юра тоже так себя вел?
— Нет, что ты! — Лидия Андреевна махнула рукой, — речь не о Юре. Твой отец, царствие ему небесное, в свое время твоей матери немало нервов потрепал. Поэтому, может быть, и помер так рано, а твоя мамка уже сразу за ним. Прилипла она к своему Петьке как банный лист, жизни без него не представляла. Ну ты сама все помнишь, что мне тебе рассказывать.
Юля с сомнением задумалась. О том, что мама умерла всего через год после отца, она помнила отлично. И то, как Анна Васильевна страдала, как не ела и не пила, целыми днями лежа в своей постели и уставившись в стену. Мать Юли сильно сдала после скоропостижной кончины мужа, но о том, что у Петра Игоревича была другая женщина, дочь ничего не знала.
— Тетя Лида, я не понимаю, — пробормотала Юля, — у папы кто-то был? Кроме мамы?
Лидия Андреевна тяжело вздохнула, потом налила из графина воду в стакан, а его протянула убитой горем невестке:
— Было дело. Увлекся Петька молоденькой соседкой, ну с кем не бывает? Уйти от твоей мамки хотел, тебе тогда лет десять было. Только Аня этого не допустила, практически костьми легла для того, чтобы Петр одумался. И вены резать собиралась, и с балкона прыгать, и в коленях у твоего отца валялась. А ради чего все это? Ради сомнительного счастья рядом с предавшим ее человеком? Не ну знаю, некрасиво все это выглядело со стороны и очень несправедливо по отношению к твоей матери.
— Я не знала об этом, — Юля снова всхлипнула и вспомнила о своих родителях.
Она знала о том, что мать до безумия любит отца, что готова была на все ради того, чтобы Петеньке было комфортно рядом с ней, даже на жертвы шла: то голодом себя морила, чтобы похудеть, то волосы в белый цвет красила, потому что папе нравились блондинки, то за рулем ездила за отцом на его вечерние совещания, хотя ездить ужасно боялась. Анна Васильевна испортила себе и волосы, и здоровье, и нервную систему, но все равно старалась быть для своего Петра самой лучшей.
А папа, выходит, все равно гулял от матери. Видимо, чем больше женщина пыталась притянуть к себе своего мужа, тем больше он старался отдалиться от нее. То ли боялся, что Анна исполнит свои обещания и покончит с собой, то ли трусоват был для того, чтобы принимать серьезные решения. Вот Вадику хватило смелости собрать вещи и уйти, а Юле что оставалось? Сходить с ума от тоски, винить себя в том, что семья распалась? Нужно было еще Гришке как-то объяснить то, куда делся папа.
— Сыну правду скажи, — строгим голосом посоветовала невестке Лидия Андреевна, — ничего от него не скрывай, так только хуже будет. Грише почти тринадцать лет, он парень достаточно взрослый и понимающий несмотря на то, что часто болеет и слабоват физически. И не вини себя ни в чем, это было решение Вадима, не твое, и ты ни в чем тут не виновата.
— Виновата, — возразила Юля, — если бы я вела себя иначе, если бы заметила раньше, как он переменился…
Свекровь нахмурилась:
— И что? Сердцу не прикажешь, а мужики вообще другим местом думают и чувствуют.
Юля понимала, что Лидия Андреевна права. Никак не могла она повлиять на чувства своего мужа, к тому же, Вадим прямо сказал о том, что никаких чувств к жене у него и не было. Насильно мил не будешь, как говорится, но с этим теперь нужно было как-то дальше жить.
Через две недели после ухода Вадима Юля перебралась к его родителям. Смысла оставаться вдвоем с Гришей в большой трехкомнатной квартире не было, Юля сдала ее, чтобы получать дополнительный доход, а сама с сыном переехала в трешку к свекрам.
Лидия Андреевна и Юрий Павлович были рады невестке, явно испытывали неловкость за поступок своего сына и хотели помочь оставшейся без попечения мужа и не привыкшей жить без помощи Юле. Она же продолжала переживать из-за ухода Вадима, винила себя в том, что позволила мужу уйти, что оставила сына без отца, а еще переживала из-за того, что как и ее собственная мать не продержится без своего супруга долгое время.
— Если ты не перестанешь себя корить, ты никогда не выберешься из того болота, в которое тебя засосал уход Вадима, — постоянно повторяла Юле ее свекровь, — отвлекись, попробуй поменять работу, найди себе увлекательно хобби.
Но Юля ничего этого не хотела. Она грезила о том, что рано или поздно Вадим пожалеет о содеянном, попробует вернуться домой, но а сама Юля препятствовать ему в этом не будет. Слишком сильно она была привязана к своему супругу, слишком сильно любила его. По крайней мере, Юле так казалось.
Гришка вопреки ожиданиям матери вполне спокойно отнесся к уходу отца из семьи.
— Пусть валит к своей любовнице, — буркнул он, — все равно он не любит ни тебя, мам, ни меня. Мы для него всегда были обузой.
— Что ты такое говоришь? — ужаснулась Юля, — папа любит тебя! Ладно, со мной все и так ясно, но тебя Вадик всегда любил и будет любить! Ты его сын!
— Поэтому он ни разу после своего побега из дома даже не позвонил мне и не приехал? — хмыкнул Гриша, — хороший отец, любящий, ничего не скажешь.
Юля была поражена словами сына. Неужели ее двенадцатилетний сын видел гораздо больше и был намного проницательней ее самой? Это Юля долгие годы закрывала глаза на полное к себе равнодушие со стороны мужа, а Гришка, выходит, все видел и все принимал к сведению. Он был словно губка: впитывал в себя все, что происходило в его окружении.
Юля старалась отвлечься, занималась ремонтом на даче, затеянным свекрами, моталась за город со стройматериалами, ругалась с рабочими, а деньги с аренды своей квартиры отдавала Лидии и Юрию. Юле было неловко жить у свекров, она считала себя хомутом на шее и хотела быть максимально полезной для людей, снова оказывающих ей помощь.
Тогда, когда умерла мама Юли, Лидия Андреевна и Юрий Павлович очень сильно ее поддержали, некоторое время помогали финансово, с учебой, даже разрешали оставаться у них дома, и Юля была очень признательна им за это. Потом она с благодарностью приняла их в качестве своих родных людей, и Лидия, и Юрий практически заменили ей собственных родителей.
Потом уже появился Вадим, он был и раньше, просто не обращал на Юлю внимания. А потом все как-то закрутилось-завертелось, Юля забеременела от него, а после этого они уже поженились.
Теперь Юля чувствовала себя полностью обязанной своим свекрам: и за прошлое, и за настоящее. Она следила за ремонтом на даче, занималась вопросами их лечения, готовила у них дома, убиралась, в общем, была практически их ангелом-хранителем.
Кроме этого, Лидия и Юрий находились на стороне Юли, а не на стороне сына. Вадим, хоть и навещал родителей, но старался делать это в отсутствие жены, он подал на развод и собирался жениться на своей новой пассии.
Эта новость стала настоящим ударом для Юли.
— Что же теперь делать? — она хваталась за голову, привычно обращаясь к свекрови за поддержкой и советом.
— Жить дальше, — спокойно отвечала та, — пусть разводится, пусть женится. Даже если он считает тебя своей ошибкой, Вадик еще понятия не имеет о том, что самой главной его ошибкой будет брак с этой малолетней стервой.
— А вы ее видели? — удивилась Юля, а Лидия Андреевна кивнула в ответ.
— Случайно. Она сидела в машине Вадика, когда он приехал к нам. Снисходительно так представилась, как будто одолжение мне сделала. Молодая, измазанная косметикой словно продажная девка. Нет, ничего хорошего у Вадика с ней точно не получится.
Юле стало легче от этих слов. Лидия Андреевна всегда зрила в корень, она отлично разбиралась в людях и знала, что из себя представляет каждый человек. Если уж она сказала о том, что эта пассия Вадика ему не пара, значит, так и есть. Нужно было просто набраться терпения и дождаться момента, когда сам Вадим поймет это.
Жизнь постепенно входила в новое русло, прошло три месяца после того, как Вадим оставил жену и сына, променяв их на более молодую сожительницу. Юля уже не рыдала в подушку, даже уже не особенно рассчитывала на то, что Вадим вернется обратно. Она жила, пыталась искать радости в каждом дне, только вот с радостями было как-то негусто.
В один из зимних дней, как раз в канун нового года, свекры попали в автоаварию. Возвращались поздно вечером с дачи, их машину занесло на скользкой дороге, и они врезались в грузовик. Больше всего пострадал Юрий Павлович, несколько дней пролежавший в реанимации и отчаянно боровшийся за жизнь.
Лидия Андреевна, хоть и пострадала меньше, все равно оставалась пока прикованной к больничной койке и недееспособной.
Юля поняла, что теряет последние силы, мотаясь между больницей, домом и работой. Тут еще как назло квартиросъемщики умудрились не закрыть дома кран, и вода из ванной протекла в квартиру соседей снизу. Там жили обеспеченные люди, также снимавшие жилье и тут же сообщившие об инциденте хозяину.
— Он подсчитал убытки, — деловито сообщала Юле по телефону соседка, снимавшая квартиру, — для того, чтобы привести квартиру в первозданный вид, потребуется около двухсот тысяч рублей.
— Но у меня нет таких денег! — в ужасе кричала в трубку Юля, — у меня семейные проблемы, я разрываюсь между ними, а тут еще двести тысяч!
— Ну тогда хозяин сам будет с вами разбираться, когда вернется из командировки, — ответила сухо Юлина собеседница, — думаю, что дело и до суда дойти сможет.
Юля обессиленно положила трубку и с удивлением обнаружила то, что плакать не может. Как будто у нее исчерпался лимит слез, отмеренный на ее жизнь. Слишком много она плакала из-за своих родителей, потом из-за Вадика, теперь еще и из-за свекров. Все сразу свалилось на ее хрупкие плечи, и как справиться с трудностями – Юля не знала.
Она позвонила Вадиму. Тот приезжал к родителям в больницу от силы раза три: разговаривал с врачами, привозил лекарства, немного общался с Юлей. Он как будто самоустранился от семейных проблем, переложив их решение на плечи своей почти бывшей жены.
— Они же помогали тебе, — невозмутимо заявил Вадим Юле, — когда ты осталась без родителей. Теперь твоя очередь заботиться о них. Я много работаю, мне не до посиделок с ними. Могу деньжат подкинуть, но постоянно сидеть рядом с ними я не могу.
— Но они твои родители! — Юля ошарашенно смотрела на Вадима, словно не узнавала в нем своего самого близкого человека, — они рассчитывают на тебя, и я рассчитываю. Ты понимаешь, что я сейчас осталась без средств к существованию. Твои мама с папой работать не смогут, я получаю копейки, моя квартира стоит без жильцов. Что мне делать?
— Жить, справляться с трудностями, — сухо ответил Вадим, — все так живут. Ты привыкла к тому, что всегда кто-то решал твои проблемы: сначала твои родители, потом мои, потом я. Теперь твоя очередь решать их, ты уже не маленькая девочка.
Юля с ужасом смотрела на Вадима. И ведь она хотела предложить ему вернуться к ней, жить снова вместе. Она была готова простить ему измену и предательство, а он… Вадиму было это не нужно. И Юля готова была рыдать от горя и бессилия, только вот слез почему-то не было.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.