- А мы непременно придем! - радостно отозвалась Вера. Голос у нее такой был, что в трубке задребезжало даже. - Любимой подруженьке сорок пять исполняется! Как там, Манечка, про таких виновниц торжеств говорят? Баба ягодка опять? Ха-ха!
- Мне, - поправила Маня, - тридцать девять. Я - полуягодка.
- Да ну? - Вера хмыкнула. - А с виду и не скажешь. То есть скажешь, конечно! Скажешь, Мань! Мы с тобой еще ого-го! Мы еще прекрасно сохранились. Видала вот недавно Кошкину - вот уж страх где. Сморщилась, как курага. Я ей прямо: "Чего, Кошкина, приключилось? Откудова седины да морщины?" А она не признается. Сморщилась еще больше - и бежать. Может, Кошкин от нее намылился? А ей, понятное дело, в таком сознаваться - позор один. Ничего тебе такого Кошкина не рассказывала?
- Так вот, - деликатно напомнила Маня о цели разговора, - я вас приглашаю. Тебя и Геннадия. Приезжайте, пожалуйста, десятого числа к нам, в Лаптино. Устроим торжество на свежем воздухе. Шашлыки, музыка и прогулки по окрестностям живописным.
- А кто еще-то будет? - Вера вцепилась в главное. - В Лаптино-то вашем? Кого назвала? Небось, и свекруха твоя притащится? Как вы, Мань, с ней ладите? Тяжелый она такой человек. Ведьма! Лучше бы без нее нам посидеть. Мне, признаться, кусок в горло при ней не лезет.
- Сидоровы будут, Мухины, моя коллега Светочка, вы с Геннадием и, разумеется, свекровь. Куда же без нее.
Вера что-то неразборчиво буркнула в трубку, потом рявкнула на младшего и загремела посудой. Сына воспитывает, посудой гремит - и все это не отрываясь от разговора.
- Так вы приезжаете? - Маня беседу в прежнее русло пытается. Манера у подружки такая - позвонит и давай посудой греметь и с семьей общаться. У Мани после звонков таких голова колоколом звенела.
- Обожди-ка! - сквозь звон и визг прокричала Вера. - Ты дай сообразить-то человеку! Чего там у нас десятого? И на чем в вашу глухомань катиться? Не ближний свет! Выдумали тоже - за тыщу верст дни рождения гулять.
Соображала она минут двадцать. Когда на кухне, наконец, затихло, Вера выдала:
- Я вот чего скажу, Манечка. Мухины нам с Геной не по душе как-то. Какие-то они... неприятные. Мухина - цаца надутая. А Мухин ее - существо унылее не придумаешь. Улитка какая-то. Сидит в углу и унывает. А это - грех! Чего они нам настроение портить-то будут? Давай без этих товарищей твой день рождения справим. Ну нет сил больше на морды унылые глядеть! И на цац всяких. Меня аж воротит от Мухиных. Ты уж не обижайся, но бесят до ужасу. Прямо без настроения с Геной мы сидеть на дне рождения будем.
Маня призадумалась. Как без Мухиных? Они же ее ежегодно на именины зовут. Неудобно. Но и Вера - подруга близкая. И Маня ей денег должна с прошлого месяца.
- И Сидоровы, - Вера дальше пошла, - тоже не фонтан. Шутки у них глуповатые. Гогочут, как гуси. Не нашего круга люди. Темные какие-то. Слабообразованные, что ли. Ну вспомни сама! Сил уж нет гоготание слушать. Палец покажешь - они и покатываются.
Маня ничего плохого про Сидоровых не вспомнила. Люди как люди. Сто лет семьями дружат. Но Вера уже разогналась.
- А Светочку твою, - Вера перешла на таинственный шепот, - зови, конечно. Если не боишься, что одинокая эта дамочка супруга твоего не уведет. Эти, которые без мужиков, знаешь, какие настырные в таких делишках? О-го-го! Видали мы таких. Напролом идут!
- Светочка не такая, - Маня все же обиделась, - она человек благородный. Мы с ней много лет работаем. Она совершенно спокойна на тему всяких мужей.
- В тихом омуте, - наставительно изрекла Вера, - черти водятся. Самые отъявленные. Так что лучше не рисковать. И еще… Лаптино ваше - ягодицы мира. Пока допрешь - все проклянешь. Давай лучше в городе твой день рождения справлять. Тут все рядышком - нам лично через две улицы перейти.
- Но у нас комната, - возразила Маня. - Тесно.
- Кому это тесно? Нам нормально, мы-то стройные. Короче, не можем мы с Геной к вам в Лаптино. Гена электрички междугородные не выносит. Укачивает его. И спина побаливает. И у меня, конечно, тоже. И дата какая-то нелепая - десятого праздновать. Мы с Геной на драки к сыну собрались. Соревнования у них районные по этим дракам. Давай подвинем чуть-чуть. Ну не принципиально же, а? Надо же, чтоб гостям удобно было тоже. А то выдумали!
...Празднование дня рождения Мани в июне только состоялось. Даже к июлю ближе.
В квартире у Мани и собрались - тесно, зато "близенько". С Верой вместе толпа гостей нагрянула - тетки незнакомые при своих мужьях, дети бойкие - и Веры дети и совершенно неизвестные. Свекровь подружкина еще пришла и дедок моложавый.
Подарили Мане вазу из стекла.
А потом все Геннадия поздравлять бросились: у него как раз тоже день рождения случился. Тетки, которых Маня ранее не видела ни разу в жизни, орали зачем-то"горько". Геннадий поздравления принимал и все просил вынести торт ему со свечами.
Плясали до ночи. Дедок - тот особенно. Ногами стучал так, что соседи с всем подъездом ругаться заявились. Детишки на шторах раскачивались и вазу вдребезги расколотили. Бойкие очень детишки.
Маню не сильно гости замечали. Сидит в углу какая-то женщина, глазами хлопает - и пусть она сидит.
- Хорошо посидели! - радостно заключила Вера на прощание. - И не пришлось нам в Лаптино ваше тащиться. Желаю тебе, Маня, еще раз счастья в личной жизни.
И с хохотом домой она отправилась. "Хорошо посидели", все приговаривала. С Геннадием своим ушла, бойкими детишками, сверовью с дедком-танцором, тетками и мужьями их развеселыми.
Маня их со слезами на глазах провожала.
А Маню муж - одуревший от шума и плясок - успокоил. "А день рождения, - сказал он ей, - это грустный праздник. И лучше даже не праздновать его без лишней надобности больше".