— Лена, ты человек взрослый, должна понимать: порядочные люди так не поступают. Вадим вложил в эту квартиру не только лучшие годы, но и все свои накопления. Будет честно, если ты подпишешь документы прямо сейчас.
Маргарита Львовна положила на кухонный стол увесистую папку. Внутри — распечатанные таблицы, чеки, какие-то выписки. Елена мельком взглянула на верхний лист. Сумма в итоговой строке впечатляла: пять миллионов восемьсот тысяч рублей.
— Пять миллионов? — Елена отодвинула от себя стакан с водой. — Вадим, мы живем здесь три года. Откуда взялась такая цифра?
Муж, сидевший напротив, даже не шелохнулся. Он сосредоточенно изучал экран смартфона, делая вид, что разговор его почти не касается. Только желваки на лице выдавали напряжение.
— Это совокупные расходы, Лен, — подал голос Вадим, не отрываясь от гаджета. — Материалы, работа бригад, дизайн-проект. Я всё фиксировал. Ты же вечно занята своими базами данных, в быт не вникала. А я тащил на себе этот ремонт. Мама права, справедливость требует раздела. Либо ты выплачиваешь мне половину этой суммы, либо переписываешь на меня пятьдесят процентов доли в квартире.
Елена почувствовала, как по коже пробежал холод. Эту квартиру ей подарили родители еще до свадьбы. Вадим пришел сюда с одним чемоданом и огромными амбициями. Да, он что-то заказывал, привозил каких-то рабочих, но Елена всегда была уверена, что они делят расходы пополам.
— Итальянский керамогранит — девятьсот тысяч? — Елена ткнула пальцем в строчку. — Вадим, мы покупали его на строительном рынке по акции. Я лично переводила деньги продавцу.
— Это был только аванс, — отрезала Маргарита Львовна, поправляя воротник шелковой блузки. — Остальное Вадим доплачивал наличными. У него и расписки есть. Мы подготовились, Леночка. Если не решим по-хорошему, пойдем в суд. И поверь, там ты потеряешь гораздо больше. Нам чужого не надо, но свое Вадим заберет.
Свекровь поднялась, давая понять, что аудиенция окончена. Вадим последовал за ней в прихожую, даже не взглянув на жену. Елена осталась одна в комнате. На столе лежал «отчет», который выглядел как плохо состряпанная фальшивка, но для суда, подкрепленный нужными свидетелями, он мог стать проблемой.
Вечером Вадим вел себя так, будто Елена — случайная квартирантка. Он занял единственное кресло, заказал себе доставку еды и демонстративно игнорировал её присутствие.
— Завтра в десять заедем к нотариусу, — бросил он, доедая салат. — Не делай лицо мученицы, ты сама виновата. Надо было ценить, что для тебя делают.
Елена ничего не ответила. Она прошла к рабочему столу и открыла ноутбук. Вадим часто пользовался им, когда его собственный планшет разряжался. Он считал себя осторожным, но Елена, как ведущий разработчик, знала: люди оставляют в цифровом пространстве следы, которые невозможно стереть простым нажатием кнопки «Del».
Она вошла в систему. Вадим предусмотрительно почистил корзину и историю браузера, но Елена искала не это. Она запустила утилиту для восстановления секторов памяти. Через полтора часа на экране начали всплывать файлы, которые муж считал навсегда исчезнувшими.
Среди сотен временных документов она нашла папку с названием «М.Л. Финансы». Внутри была таблица. Настоящая.
Елена вчитывалась в строки, и реальность вокруг неё начала меняться. В этой таблице не было ни слова о керамограните или дизайн-проекте. Там были даты и суммы, которые Вадим переводил своей матери.
«15 сентября — 120 000. Погашение займа "Лига-Деньги"».
«02 октября — 85 000. Проценты по кредиту Маргариты (карта)».
«20 ноября — 210 000. Закрытие долга перед дядей Сашей».
Елена сопоставила даты. Каждый раз, когда Вадим говорил ей, что «вложил премию в новую сантехнику», деньги уходили на спасение Маргариты Львовны от очередных кредиторов. Свекровь, обожавшая пускать пыль в глаза, жила в долг, а сын методично опустошал их семейный бюджет, чтобы покрывать её авантюры.
Но самым интересным оказался файл «Список инвесторов». В нем Вадим вел учет средств, которые он брал у многочисленных родственников — теток, братьев, племянников. Он занимал у них под предлогом «помощи молодой семье на покупку жилья» или «срочного ремонта после потопа». Суммарно он набрал у родни более четырех миллионов рублей.
Елена нашла и те самые «чеки», которыми ей угрожали. Это были грубые макеты, созданные в онлайн-редакторе. Вадим просто менял цифры и названия магазинов, готовя доказательную базу для отъема её собственности.
Утром Елена проснулась раньше обычного. Она не стала варить привычный завтрак. Вместо этого она распечатала несколько листов и положила их на кухонный стол поверх вчерашней папки Маргариты Львовны.
Вадим вышел из комнаты, застегивая рубашку. Он выглядел бодрым и уверенным.
— Готова? Выезжаем через полчаса. Надеюсь, ты не собираешься устраивать цирк у нотариуса.
— Я — нет, — спокойно ответила Елена. — А вот твои родственники, кажется, очень хотят с тобой пообщаться.
Она развернула к нему экран своего смартфона. В общем семейном чате «Соколовы на связи», где состояло тридцать пять человек, висело сообщение от Елены. В нем была ссылка на облачное хранилище с подписью: «Полный отчет Вадима о том, куда на самом деле ушли ваши деньги, взятые в долг на наше жилье. Маргарита Львовна, отдельное спасибо за честность».
Лицо Вадима стало серым. Он схватил телефон, его пальцы лихорадочно заскользили по экрану.
— Ты… ты что наделала? Ты зачем это туда скинула? — его голос стал хриплым.
— Я просто поделилась правдой, Вадим. Ты же так ратовал за справедливость. Теперь все твои дяди и тети знают, что они оплачивали не мой ремонт, а долги твоей матери в микрофинансовых организациях.
В этот момент телефон Вадима буквально взорвался от уведомлений. Звонки шли один за другим. Дядя Александр, судя по доносившемуся из динамика басу, был в ярости.
В дверь настойчиво постучали. На пороге стояла Маргарита Львовна. Она была без макияжа, в наспех наброшенном пальто.
— Лена, немедленно удали это! — она попыталась войти в квартиру, но Елена преградила ей путь. — Ты не имеешь права! Это конфиденциальная информация! Мне уже звонила сестра из Самары, она требует вернуть деньги завтра же!
— А вы отдайте, Маргарита Львовна, — Елена смотрела на женщину с ледяным спокойствием. — У вас же есть пять миллионов «вложений». Вот и раздайте их родственникам.
— У нас нет таких денег! Ты же знаешь! — Вадим почти сорвался на крик.
— Значит, и претензий на мою квартиру у вас больше нет.
Елена сделала шаг назад и указала на чемодан, который стоял в углу. Она собрала его еще ночью, пока муж спал.
— Вадим, у тебя есть пять минут. Забирай свои вещи и уходи. Вместе с мамой. Если через пять минут вы не покинете помещение, я отправлю эти же файлы в службу безопасности твоего банка. Посмотрим, как долго продержится на должности кредитный инспектор, который подделывает финансовые документы и имеет такую кредитную историю в семье.
Вадим замер. Он понимал, что Елена не блефует. Она знала его работу, знала, как быстро такие новости разлетаются в профессиональной среде.
— Ты об этом пожалеешь, — прошипела Маргарита Львовна, хватая сына за рукав. — Мы это так не оставим.
— Оставите, — отрезала Елена. — Потому что, если я подам встречный иск о мошенничестве, вы будете делить не мою квартиру, а нары. Уходите.
Они уходили под аккомпанемент непрекращающихся звонков. Вадим тащил сумку, Маргарита Львовна что-то яростно доказывала кому-то по телефону, оправдываясь и сбиваясь в показаниях.
Когда за ними закрылась дверь, в квартире стало непривычно тихо. Елена прошла в комнату. На полу валялся обрывок той самой фальшивой таблицы. Она подняла его и медленно разорвала на мелкие части.
Елена подошла к своему рабочему месту. Она взяла с полки тяжелый справочник по архитектуре баз данных, который Вадим всегда называл «бесполезным хламом», и аккуратно переставила его на центральное место.
Ей не хотелось ни плакать, ни смеяться. Она чувствовала лишь глубокую, качественную пустоту, которую теперь можно было заполнить чем-то настоящим.
Она открыла ноутбук, удалила временные файлы и создала новую папку. Название было простым: «Моя жизнь. План на год».
Впервые за долгое время в комнате пахло не чужими духами и не ложью, а просто чистотой. Елена села в кресло, вытянула ноги и посмотрела на экран. У неё было много работы, но теперь эта работа принадлежала только ей.