Каждый раз, когда объявляют новую экранизацию, соцсети делятся на два лагеря. Одни замирают в предвкушении, другие — в ужасе. После премьеры нередко звучит фраза: «В книге было по-другому». Но почему одни и те же изменения один зритель называет «интересной интерпретацией», а другой — «издевательством»? Где грань между уважением к первоисточнику и авторской свободой? И можно ли смотреть экранизацию без боли?
Автор редакции журнала «Идель» Екатерина Брыжак совместно с кинокритиком Адилей Хайбуллиной и киноисследователем Анной Гарба решила разобраться в этом конфликте. Рассказываем, почему важно различать книгу и фильм, что скрывается за нашими негативными чувствами и как не разочароваться при просмотре.
«Экранизации — это помощь в популяризации произведений»
Для начала важно понять: экранизация не обязана быть буквальной копией книги. Это отдельное произведение искусства, созданное по мотивам литературного источника. И спектр того, как можно работать с оригиналом, очень широк.
«Можно любое литературное произведение — роман, повесть, пьесу — адаптировать в фильм или сериал. Можно его сделать как по мотивам, так и на основе. Здесь очень большой спектр того, как мы работаем с литературным произведением, — говорит Адиля Хайбуллина. — Мы можем просто иллюстрировать или визуализировать. Это помощь в популяризации того или иного произведения. И это нормально».
Однако именно эта «помощь» часто оборачивается против создателей. Чем популярнее книга, тем выше ожидания. И тем больше шансов, что режиссерский взгляд не совпадает с читательским воображением.
«Ты чувствуешь, что урезано огромное количество деталей»
«Когда ты читаешь книгу, отдаешь ей гораздо больше времени, внимания и своего воображения. У тебя формируются индивидуальная картинка, как выглядят герои, как происходят ключевые сцены. Ты отдал 20–30 часов увлекательной книге, у тебя внутри сформировался целый мир, а потом ты смотришь экранизацию, созданную глазами режиссера и требованиями студии», — объясняет причину зрительской боли киноисследователь Анна Гарба.
И здесь начинается неизбежное: фильм физически не может вместить всё. Детали урезаются, сюжетные линии упрощаются, важные сцены исчезают. И это не злой умысел, а продиктовано условиями жанра и хронометражем.
«Разочарование происходит в тот момент, когда у тебя в голове есть объемная, насыщенная, яркая картинка, а на экране ты видишь довольно обрезанное произведение. Возможно, урезаются важные сюжетные повороты, не учитываются детали внешности или художественной постановки. И это вызывает комментарии: „это вообще не по книжке“ или „в книжке было по-другому“», — поясняет Анна.
«Кино — это коммерция»
Но проблема не только в воображении зрителей. Вторая сторона медали — это индустрия.
«Кино — это чаще всего коммерческая история, — напоминает Анна Гарба. — Экранизация известных произведений — это хорошая возможность для реализации коммерческого проекта. Для студии это снижение финансовых рисков: уже есть готовая аудитория, известное имя автора, само произведение. Конечно, есть авторское кино, но оно не продиктовано коммерческим правилам».
К этому добавляется бесплатный маркетинг (фанатское сарафанное радио), доступность на разных площадках и, что самое важное, наличие готового сценарного каркаса. Понятное повествование уже есть, его нужно адаптировать под экран.
«И видоизменяется она как раз под хронометраж — чтобы урезать, сохранить динамичность и драматичность. И, к сожалению, из-за этих условий коммерческого кино теряется ценность художественного произведения. Не всегда, но в большинстве случаев основные претензии зрителей — как раз про неуважение к исходному материалу», — добавляет Анна.
«Это уважение чувствуется»
При этом Адиля Хайбуллина подчеркивает: хорошие экранизации существуют. Их объединяет одно — любовь к первоисточнику и уважение к авторам. Разбирая фильм Греты Гервиг «Маленькие женщины», она отмечает:
«Плюс большой в том, что это не смотрится как нафталин. Близко к тексту и сюжету. При этом она не делает, как Баз Лурман в „Ромео и Джульетте“, какой-то невероятный трип, не сильно осовременивает всё. Текст живой, героини живые, весь мир живой. Здесь есть уважение к первоисточнику, и эта любовь чувствуется. Редко встречается сегодня, когда экранизация идет близко к оригиналу и при этом не пытается провоцировать», — заявляет Адиля.
О своей любимой экранизации — «Крестном отце» Фрэнсиса Форда Копполы — она говорит кратко и емко: «Я считаю, что там гениально и грандиозно всё. И Коппола должен быть очень доволен тем, что сделал».
А на вопрос, какие экранизации она считает не хуже (а может, и лучше) первоисточника, Адиля называет свой список:
- «Бойцовский клуб»
- «Пролетая над гнездом кукушки»
- «Сияние»
- «На игле»
- «Крестный отец»
- «Посторонний»
Как не разочароваться?
Когда режиссер отступает от оригинала и называет это именем оригинала — возникает конфликт. Как в случае с недавним «Грозовым перевалом», который вызвал волну хейта именно потому, что привнес слишком много авторского и мало от самого произведения. Кстати, его совместно с Адилей мы разбирали ранее, текст можно найти по ссылке.
Но как зрителю подготовиться к просмотру, чтобы не испытывать боль?
«Не стоит ожидать, что режиссер сможет показать тот мир, который вы увидели, так же ярко, красочно, емко, детально — потому что это невозможно. Посмотреть экранизацию — это вообще не способ соприкоснуться с книгой. Это возможность увидеть, как эту же историю видит кто-то еще. И при хорошем раскладе насладиться», — советует Анна Гарба.
Перед просмотром она советует изучить фильмографию режиссера — это даст представление о его почерке. В качестве примера — две интерпретации Шерлока Холмса: один от Гая Ричи, другой — британский сериал с Бенедиктом Камбербэтчем. Оба хороши, но подходы имеют место быть.
А после просмотра — оценивать фильм как самостоятельное произведение.
«Самое главное — что будет чувствовать зритель во время просмотра. Насколько ему было интересно, насколько он верил героям, насколько динамично, насколько натурально и по-настоящему, — перечисляет Анна Гарба. — Святой завет любого контента, любого фильма — дать человеку состояние внутренней наполненности. Мы тратим свои два часа, и после них внутри должно что-то остаться, поселиться. Я бы ориентировалась на наличие этого внутреннего удовлетворения».
Кризис историй и будущее экранизаций
Адиля Хайбуллина отмечает, что интерес к экранизациям вряд ли угаснет в ближайшее время. Причина — общий кризис сценариев.
«Кинематограф сегодня, в XXI веке, находится в неком кризисе историй и сюжетов. Поэтому мы снимаем продолжения культовых фильмов, ремейки, адаптации, — говорит она. — А литература — это пространство для канонических героев, с замечательными диалогами, с атмосферой, где всё уже придумано. Поэтому кинематографисты обращаются к литературе, чтобы черпать там идеи. И это будет продолжаться, пока кинематограф не начнет выдавать новые интересные собственные сценарии».
Взять бестселлер для продюсеров — еще и способ подключить к фильму уже готовую аудиторию. Как это было с «Сумерками»: современник-писательница, современник-режиссер — и эффект, который длится до сих пор.
«Я боюсь, что скоро авторских историй будет настолько мало, что мы будем пользоваться только литературными источниками. Будут ли возникать свежие ленты, как у Квентина Тарантино или Педро Альмодовара, с их абсолютно авторскими историями?», — высказывает свой личный страх Адиля.
Мнение Адили Хайбуллиной об экранизациях 2025-2026 года
«Буратино» Игоря Волошина
Адиля признается, что никогда не была страстной поклонницей советской версии, поэтому у нее не было ощущения, что «посягнули на святое».
«„Буратино“ вступает в диалог с экранизацией 1975 года и содержит много отсылок и „приветов“ ей, но гармонично адаптированных под новый формат. Гораздо больше мне нравится, что фильм встраивается в мировой киноконтекст и старается быть актуальным по форме и высказыванию», — рассказывает Адиля Хайбуллина.
Из всех российских киносказок «Буратино» для нее — самый интересный и амбициозный проект. Не только из-за бюджета и звездного каста, а из-за нуарности, мрачности и драматизма, которые проступают в каждой сцене.
«Я увидела и почувствовала запрятанный ужас и хтонь средневековой Италии, одиночество героев и светлую тоску. „Буратино“ — это не приторная сказка для детей, лишь бы им угодить и „погладить по голове“, за что отдельное спасибо!», — добавляет она.
«Грешники» Райана Куглера
«Несмотря на нарочитость повествования и повестку, мне фильм было смотреть увлекательно. Я прошла все стадии: от недоумения до любопытства, от возмущения до вовлеченности. Этот дикий жанровый микс и бьющая в глаза нарративность меня скорее впечатлили, чем разочаровали. Безудержно, порой китчево, но это по-своему кинематографично».
«Франкенштейн» Гильермо дель Торо
«Не ожидала, что это кино будет таким красивым визуальным пиршеством! Меня покорило уважение дель Торо к готическому роману Мэри Шелли и к героям. Пусть в этой экранизации нет нового высказывания, но есть особая пронзительность в повествовании, которая в сочетании с крепкими актерскими работами убеждает и трогает».
«Помните о том, что воображение у всех разное»: рассуждение автора журнала
Прежде всего, когда мы говорим об экранизации, важно помнить, что это способ посмотреть иначе на свое любимое произведение. Например, я очень люблю фильмы по «Гарри Поттеру» и смогла немного по-другому взглянуть на книги с помощью фильма. Да, я абсолютно согласна со многими фанатами о том, что некоторые персонажи искажены, например, Джинни: в книге она более с характером, в фильме же он у нее поумереннее. Но тем не менее вся кинолента «Гарри Поттера» произвела огромный фурор не просто так, она позволила показать эту историю все равно с той точки зрения, с которой ее несла книга. У фильма сменялись режиссеры, первые две части поставил Крис Коламбус, остальные — Дэвид Йейтс, но, несмотря на это, кинолента стала одной из самых запоминающихся и самых успешных в плане экранизации.
Просто, обращая внимание на экранизацию, помните, что у каждого разный уровень воображения, разный уровень восприятия истории. Мы по-разному какие-то моменты чувствуем и какую-то эмоцию воспроизводим. В каких-то моментах режиссер просто мог иначе взглянуть на то, что видели вы. И это не значит, что он сделал плохо, и что он неправ или вы неправы. Это просто значит, что режиссер так увидел.
Однако хочу отметить одну важную деталь, которую уже подметила Адиля Хайбуллина — это уважение к первоисточнику. И вправду, если его нет, то экранизацию можно, по моему мнению, считать провальной. Так это случилось с «Грозовым перевалом» 2026 года. Возможно, за счет маркетинга и промо-кампаний по кассовым сборам, условно, оно не провалилось. Но если мы рассматриваем этот фильм с точки зрения визуализации книги, то картина наполнена абсолютно недопустимыми моментами.
В то же время экранизация произведения — это хороший способ привить любовь к чтению тем, кто на это уделяет мало внимания. Так, я с удовольствием прочитала книгу Николаса Спаркса «Дневник памяти», потому что сначала посмотрела фильм Ника Кассаветиса, и мне очень захотела прочитать саму историю. Для меня это один из лучших романтических фильмов, и я считаю, что экранизация воплощена очень тонко и практически без искажений.
Поэтому иногда старайтесь дать шанс режиссеру, который решил воплотить его чувства и видение. Возможно, благодаря ему вы по другому взгляните на то или иное произведение.
Чек-лист: как смотреть экранизации без боли
1. Поймите, что фильм — это не книга.
Не ждите буквального воспроизведения. Экранизация — это чужой взгляд на знакомую историю.
2. Изучите режиссера.
Его почерк, предыдущие работы, отношение к первоисточникам дадут представление о том, что вы увидите.
3. Оценивайте фильм как самостоятельное произведение.
Задайте себе вопросы: было ли мне интересно? Поверил ли я героям? Что я забрал с собой?
4. Не сравнивайте.
Мир, который вы построили в голове, останется с вами навсегда. Экранизация — не попытка его разрушить, а еще одна версия.
5. Ищите любовь.
Лучшие экранизации делаются режиссерами, которые любят исходный материал. Это уважение и тепло всегда чувствуются на экране.
Текст: Екатерина Брыжак
Дизайн: Раиль Набиуллин