Вы наверняка встречали такого человека. Ну, или хотя бы слышали о нём. Он может блестяще рассуждать о политике, цитировать трудных философов, решать головоломки быстрее вас. А через месяц он теряет работу, потому что послал начальника матом на совещании. Ещё через полгода — разводится в третий раз, причём по той же самой причине: измена, которую он отрицал даже на видео с домофоном.
Вы спрашиваете: «Зачем ты это сделал? Ты же уже сто раз попадал в эту историю!» Он смотрит на вас честными глазами — и вы видите: он действительно не помнит. Или помнит совсем не так. Или ему кажется, что в прошлый раз всё было иначе, и теперь-то точно всё будет хорошо.
Вы думаете: это глупость. Не может быть, говорит вам внутренний голос, чтобы взрослый, образованный, хитрый человек был настолько глуп. И тут же добавляете: а может, он просто притворяется? Может, это удобная роль — этакого рассеянного недотепы, который вечно попадает в переделки?
Всё сложнее. И, честно говоря, страшнее.
Клинические психологи и психиатры, которые работают с так называемым кластером B расстройств личности (это нарциссическое, пограничное, антисоциальное и истерическое расстройства), давно заметили одну жуткую закономерность.
Эти люди очень часто выглядят глупыми. Не в смысле низкого коэффициента интеллекта (IQ) — он может быть высоким, даже выдающимся. А в смысле жизненной, человеческой, повторяющейся глупости: снова то же самое, снова те же грабли, снова тот же скандал, то же банкротство, те же претензии к миру, который «не понял гения».
И дело тут не в лени и не в нежелании учиться. Дело в том, как их собственная психика — ни много ни мало — лишает их способности извлекать уроки из прошлого.
Диссоциация: когда память переписывает историю под себя
Начнём с главного. При большинстве расстройств личности кластера B наблюдается крайняя степень диссоциации. Это слово звучит страшновато, но на деле вы с ним знакомы: каждый хоть раз «выпадал» на пару секунд из разговора или не помнил дорогу домой после сильного стресса. Только у этих людей диссоциация — не редкий гость, а постоянное фоновое состояние.
Представьте, что ваш мозг — это компьютер, у которого периодически отключается запись на жёсткий диск. Вы совершаете действие — а через неделю уже не можете точно сказать, было оно или приснилось. Возникают огромные дыры в памяти. Но мозг не терпит пустоты, и он начинает конфабулировать — сочинять правдоподобные детали. Причём сочиняет так, чтобы они вписывались в главную историю человека: «Я великий, я гениальный, меня не понимают».
Вот человек с нарциссическим расстройством в очередной раз грубо прошёлся по коллеге. Вы показываете ему переписку: вот, смотри, ты написал это вчера в 15:30. Он искренне — и я подчёркиваю, искренне — не узнаёт этих слов. Или говорит: «Да, но я имел в виду совсем другое, это вы все превратно поняли». Или злится: «Ты переписываешь историю!» Хотя, как вы догадываетесь, именно он её только что и переписал.
Американский исследователь нарциссизма Сэм Вакнин (Vaknin, 2015) пишет прямо: «Они никогда не усваивают урок не потому, что не способны извлечь его, а потому, что постоянно забывают факты и детали. Или постоянно переписывают историю, чтобы она соответствовала их грандиозному самоощущению». Обратите внимание: это не ложь в привычном смысле. Лгун знает правду и намеренно её скрывает. А здесь человек действительно не знает, где правда, а где его собственный новодел.
Компульсивное повторение: то, что вы называете упрямством, на самом деле паника
Когда вы смотрите на такого человека со стороны, вам хочется крикнуть: «Ну что ж ты делаешь?! Ты же в прошлый раз посадил бизнес из-за того, что не подписал документы! Ты же обещал пойти к терапевту! Ты же клялся, что больше не будешь кричать на детей при разводе!»
И вы видите внешнее упрямство. Вам кажется, что он назло вам наступает на те же грабли. Но вот что говорят психологи, наблюдающие этих пациентов годами (Yeomans, 2018): это не упрямство. Это паника. Человек в панике, потому что он знает — где-то глубоко, на дне сознания, — что он не знает. У него нет надёжного внутреннего компаса. У него нет базы жизненного опыта, на которую можно опереться.
Подумайте, что это такое — не доверять собственным воспоминаниям. Вы просыпаетесь и не уверены: а правда ли ваш партнёр изменял вам в прошлом году? Может, вам это приснилось? А действительно ли вы блестяще выступили на конференции — или это вы придумали, чтобы заглушить стыд? А тот клиент, который обещал миллион, — он вообще существовал?
Кошмарность такого существования в том, что человек не может построить линию жизни. Всё распадается на отдельные эпизоды, которые не связаны друг с другом. И поэтому каждое новое утро он просыпается как бы заново — без тормозов, без предупреждений, без «а вот в прошлый раз это привело к катастрофе». Его поведением управляет не опыт, а сиюминутный импульс, грандиозная фантазия или страх.
Право по рождению: почему им лень даже попытаться
Теперь о втором слое, который делает этих людей невыносимо «глупыми» в глазах окружающих. Вы когда-нибудь видели ребёнка, который требует, чтобы ему дали игрушку, но даже не протягивает руку? «Я хочу, значит, дайте». У нормального взрослого это чувство притупляется — мы понимаем: чтобы получить желаемое, нужно что-то сделать. У человека с нарциссическим расстройством личности (и в значительной степени у пограничного) это детское чувство сохраняется на всю жизнь.
Он думает (не словами, а всей своей структурой личности): «Моё величие настолько очевидно, что мир обязан признавать его без всяких усилий с моей стороны. Мне не нужно работать, не нужно доказывать, не нужно даже намекать. Я — как закон природы. Если вы не видите, что я гений, — вы слепы, тупы или злобны».
Это приводит к катастрофической неряшливости. Такой человек не планирует, не проверяет детали, не перепроверяет цифры, не готовится к переговорам. Ему кажется, что «само рассосётся» или «меня и так все знают». И в результате его проекты выглядят некачественными, непродуманными, халтурными. А окружающие пожимают плечами: «Ну ты же умный, мог бы…»
В том-то и дело, что он не может. Не потому, что руки не из того места растут. А потому, что глубоко внутри сидит запрет на усилие. Усилие — это признание того, что твоё величие не очевидно. А если оно не очевидно — рушится вся конструкция. Гораздо безопаснее сделать кое-как и потом сказать: «Да я просто не хотел напрягаться, мне это было неинтересно». Или: «Мир недостоин моего шедевра».
Как метко замечает классик психоанализа Отто Кернберг (Kernberg, 1985), здесь мы имеем дело не с ленью, а с инфантильной всемогущественной позицией. Это уже не порок характера — это каркас личности.
Мимикрия дурачка: когда глупость становится оружием
Но было бы слишком просто считать этих людей лишь жертвами собственной диссоциации и грандиозности. Многие из них — особенно те, кто прожил с расстройством лет двадцать-тридцать, — научились использовать свою «глупость» как сложный, изощрённый инструмент. Они притворяются ещё глупее, чем есть на самом деле. И делают это сознательно или полуосознанно.
Как это выглядит? Представьте себе человека, который на работе постоянно всё забывает, теряет документы, путает сроки. Его хочется пожалеть: «бедный, растерянный». Но если присмотреться, — забывает он только то, что ему невыгодно помнить. А когда ему на пользу что-то вспомнить, память становится идеальной. При этом он трогательно разводит руками: «Ой, я такой неорганизованный, пожалуйста, помогите мне, а то я пропаду».
Психологи называют это мимикрией беспомощности. И это почти всегда манипуляция. Человек посылает сигнал: «Я ребёнок, я наивный, я доверчивый, не бейте меня, а лучше возьмите под крыло и делайте мою работу за меня». Этот трюк удивительно хорошо работает на сочувствующих людях. Но он же и разоблачает «глупца»: как только вы перестаёте вестись, его глаза становятся холодными, а ответы — циничными.
Исследователи тёмной триады (Paulhus & Williams, 2002) прямо пишут, что макиавеллистический компонент в нарциссизме и психопатии часто маскируется именно под социально одобряемые черты — наивность, мягкотелость, рассеянность. Это не просто защита. Это оружие.
Парадокс в том, что со временем маска может срастаться с лицом. Человек настолько привыкает изображать глупого, беспомощного ребёнка, что теряет способность быть взрослым даже тогда, когда это выгодно. Он застревает в роли. И тогда псевдоглупость переходит в самую настоящую — необратимую неспособность к самостоятельной жизни.
За всё ответит кто угодно, только не я
Представьте себе человека, который проиграл суд, потому что забыл принести документы. Как он объяснит проигрыш? «Судья предвзят», «адвокат продался», «противник был хитрее», «вселенная была против меня». Вы скажете: ну, так делают многие, это нормально. Да, но в случае с расстройствами кластера B этот образец поведения абсолютно тотален. У них нет ни одного случая в жизни, когда бы они признали: «Я сам виноват. Я не додумался. Я поленился. Я ошибся в расчётах».
Психиатры называют это аллопластической защитой: всё плохое приходит извне. Не я глупый, а обстоятельства дурацкие. Не я жестокий, а меня спровоцировали. Не я вру, а вы просто не поняли тонкой иронии.
Отсюда прямой путь к внешнему локусу контроля — убеждению, что твоя жизнь полностью управляется внешними силами. Благоприятный исход? Просто повезло. Провал? Кто-то навредил. Такой человек никогда не скажет: «Я не получил эту работу, потому что моё резюме было небрежным». Он скажет: «Им нужны были не профессионалы, а свои, я просто не вписался в их мафию».
Вы, наверное, замечали: с этими людьми невозможно спорить, потому что они всегда находят внешнего врага. И, что самое обидное, они часто выглядят убедительно — пока вы не проверите факты. А когда проверяете, оказывается, что врага они сами себе придумали, а реальные доказательства их гениальности — это распечатки из интернета, вырванные из контекста.
Фантазийный мир как убежище
Теперь перейдём к самому интригующему. Жизнь многих людей с расстройствами кластера B происходит не в реальности. Она происходит в фантазии. И не в той фантазии, которую вы себе представляете — типа «я лечу на облаке». Нет. Это плотный, детализированный, внутренний мир, населённый врагами, предателями, тайными поклонниками и заговорщиками.
Такая фантазия выполняет несколько функций. Во-первых, она даёт ощущение контроля: если мир — лишь картинка в моей голове, я могу её перерисовывать как угодно. Во-вторых, она подтверждает грандиозность: даже если все против меня, это значит, я настолько важен, что обо мне думают двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.
Паранойя здесь — не случайный признак, а форма грандиозности. Подумайте: обычный человек, когда сталкивается с неудачей, думает: «Мне просто не повезло» или «Я недостаточно потрудился». А человек с нарциссической структурой думает: «Кто-то специально устроил так, чтобы я проиграл. За мной следят. Меня хотят уничтожить, потому что я слишком велик».
Это не просто странный поворот мыслей. Это мощная защита: она не даёт признать свою обычность, своё сходство с другими, свою уязвимость. Но она же делает человека неспособным к реалистичному планированию. Потому что реальность всегда хуже фантазии — и в неё просто не заходят.
Из-за этого «гениальные» идеи таких людей часто рушатся на первой же встрече с фактами. Они годами живут в проектах, которые никогда не запустятся, в романах, которые никогда не напишутся, в бизнесах, которые существуют только на словах. И вы, глядя на это со стороны, думаете: «Ну ты же такой умный, ну почему ты не…» А он не может. Потому что его ум занят обслуживанием фантазии. На реальную работу ресурсов не остаётся.
Почему они всё равно проигрывают в долгую
У вас может сложиться впечатление, что я описываю какого-то хитроумного манипулятора, который всех вокруг обводит вокруг пальца. Отчасти это правда — иногда им это удаётся. Но лишь на короткой дистанции и с теми, кто сам хочет быть обманутым.
На самом деле психологи, работающие с этими расстройствами, знают жёсткую вещь: эти люди плохие обманщики. Как только вы натренируете взгляд, вы начнёте видеть «визитную карточку» уже в первые пять минут разговора. Противоречия в рассказе о собственном прошлом. Неуместная грандиозность. Перескакивание с темы на тему. Внезапные провалы в памяти. Демонстративная беспомощность при явном интеллекте.
Если вы не хотите быть обманутым, вас обмануть не получится. Но вот проблема: многие люди хотят быть обманутыми. Потому что им нравится чувствовать себя спасателями, нравится верить в гения, который «просто не понят миром». Или они сами извлекают выгоду из союза с таким человеком — например, терпят его выходки ради связей или денег. Именно поэтому тяжёлые личности кластера B так часто находят себе пару среди созависимых или среди таких же грандиозных фантазёров.
Но в конечном счёте, как пишет итальянский исследователь Л. Канчини (Cancrini, 2012), стратегия «втягивания» и манипуляции быстро исчерпывает себя. Тогда человек переходит к принуждению — скандалам, угрозам, шантажу, ложным обвинениям. И вот здесь его «глупость» становится видна всем окончательно, потому что он ломает последние опоры, которые его ещё держали.
Самое грустное: за всем этим стоит травма
Я не хочу, чтобы после этой статьи вы думали о людях с расстройствами кластера B только как о злодеях или глупцах. Они — в первую очередь больные люди. И их болезнь почти всегда родом из детства: ранняя травма, хроническое пренебрежение, непредсказуемые или жестокие родители, перевёртывание ролей (когда ребёнок должен был заботиться о взрослом). Организм выжил, сформировав защиты. Но эти защиты сделали его непригодным для нормальной взрослой жизни.
Внутри каждого такого человека — даже самого грандиозного нарцисса, даже самого холодного психопата — живёт «плохой объект». Голос, который непрерывно шепчет: «Ты ничтожество. Ты не справишься. Ты заслуживаешь наказания. Смотри, сейчас тебя снова унизят». Чтобы заглушить этот голос, человек включает грандиозность, диссоциацию, конфабуляцию, внешние обвинения. Это гражданская война внутри одной головы.
И в этой войне проигрывают все. Сам человек очень часто скатывается в зависимости — алкоголь, наркотики, азартные игры, опасный секс, экстремальные траты. По статистике (Gunderson, 2001), уровень завершённых самоубийств при пограничном расстройстве достигает десяти процентов, а попыток — до восьмидесяти. Это не просто «неприятные люди». Это люди, которые не могут вынести себя.
Итог: почему «глупость» здесь — медицинский, а не нравственный диагноз
Так что же мы, обычные люди, выносим из всего этого? Во-первых, если вы имеете дело с таким человеком — перестаньте удивляться. Он не «опять тупит», он действительно не может извлечь урок, потому что его память перезаписывает прошлое, а фантазия перекрывает реальность. Во-вторых, не пытайтесь его переубедить, предъявляя факты. Факты для него — это просто ещё один вражеский голос. В-третьих, осознайте, что его интеллект — это интеллект без мудрости. Он может блестяще разобрать сложную теорию, но в обычном разговоре с женой или начальником он повторит ту же ошибку, которую совершал сто раз до этого.
И наконец, главное. Не позволяйте называть это просто «глупостью». За этим стоит психопатологический механизм, с которым психиатры бьются десятилетиями. Если уж хотите ярлык — лучше назовите это жизненной некомпетентностью. Человек может знать дюжину языков и решать интегралы в уме, но при этом быть абсолютно беспомощным перед простым человеческим вопросом: «Как ты себя чувствуешь? Что ты чувствовал, когда сделал это? Какие будут последствия для тебя и для других?»
Как пишет один из лучших исследователей пограничного расстройства Фрэнк Йоманс (Yeomans, 2018), отсутствие ментализации — способности понимать свои и чужие психические состояния — вот что делает этих людей глубокими инвалидами в жизни. Их коэффициент интеллекта может быть 140. Но их способность к сопереживанию, прогнозированию, учёбе на ошибках — на нуле. И в обыденном смысле да, они глупы. Но не той глупостью, за которую ставят двойки в школе. А той, которая разрушает семьи, карьеры и жизни, не оставляя после себя даже понимания — как же так вышло.
Источники
- Cancrini, L. (2012). The Ocean of Addiction. Rome: Astrolabio.
- Gunderson, J. G. (2001). Borderline Personality Disorder: A Clinical Guide. Washington, DC: American Psychiatric Publishing.
- Kernberg, O. F. (1985). Borderline Conditions and Pathological Narcissism. New York: Jason Aronson.
- Paulhus, D. L., & Williams, K. M. (2002). "The Dark Triad of personality". Journal of Research in Personality, 36(6), 556–563.
- Vaknin, S. (2015). Malignant Self-love: Narcissism Revisited. Prague: Narcissus Publications.
- Yeomans, F. E., Clarkin, J. F., & Kernberg, O. F. (2018). Transference-Focused Psychotherapy for Borderline Personality Disorder. Washington, DC: American Psychiatric Association Publishing.
P.S. Небольшое признание, которое всё объясняет
Вы только что потратили минут пятнадцать-двадцать своей жизни на чтение довольно мрачного и подробного разбора того, как устроены люди, которые сами себе враги, а окружающим — испытание. Это не самое весёлое чтиво, согласен. И всё же вы дочитали до этого места. Значит, вам не всё равно.
А теперь — честно. Я пишу такие тексты не потому, что люблю копаться в чужой боли (хотя, признаюсь, психопатология завораживает). И не потому, что хочу кого-то унизить или навесить диагнозы на бывших, соседей или начальников. А потому, что с каждым таким разбором я сам учусь — и учу вас — одному очень простому, но редкому навыку: видеть ширму и то, что за ней. И это знание реально помогает не попадать в ловушки, не тратить годы на спасательство и не принимать на свой счёт чужую внутреннюю гражданскую войну.
Но знаете, в чём подвох? Такие статьи требуют колоссальной подготовки. Я перелопачиваю горы клинических исследований, сверяю переводы, выискиваю живые примеры, которые не искажают факты, и каждый раз проверяю себя: не увлёкся ли я, не скатился ли в упрощение? Это десятки часов работы. И если бы я делал это ради денег — я бы уже давно писал про «десять способов заработать на криптовалюте за завтраком». Но я делаю это ради того, чтобы когда вы закроете вкладку, у вас в голове осталось не «ничего не понятно, но очень интересно», а работающий инструмент. С которым вы можете жить.
И вот тут возникает та самая кнопка «Поддержать». Справа, под статьёй. Для многих она как та самая беспомощная мимикрия — вроде бы есть, но её не замечают. А на самом деле это единственный честный обмен пользой, который придумала вселенная.
Вы переводите мне сумму, которая для вас не обременительна, — и у меня мгновенно пропадает сомнение: «А кому это вообще нужно?». Пропадает внутренний голос, который шепчет: «Брось, никто не читает всерьёз». И появляется жгучий интерес — нет, даже долг чести — найти для вас ещё более ценные, ещё более глубокие, ещё более прикладные знания. Потому что теперь я знаю: за той стороной экрана есть конкретные вы, и вам это реально помогает.
Без донатов я, скорее всего, всё равно буду писать — как говорится, «кто может не писать, тот не пишет». Но с донатами я пишу иначе: смелее, глубже, чаще. И вы получаете текст не тогда, когда у меня выдалось свободное воскресенье, а тогда, когда информация максимально свежа и остра. Это как раз тот случай, когда «я тебе — знание, ты мне — свободу от хлеба насущного». Никакой манипуляции. Никакой грандиозной фантазии. Чистый взрослый договор двух людей, которые понимают: время и внимание дороже всего, и их обмен должен быть добровольным.
Берегите себя
Всеволод Парфёнов