— Ты вообще меня не уважаешь! — крикнул Денис, швырнув пульт от телевизора в стену. Пульт отскочил от обоев и упал на пол, разлетевшись на две половинки. — Я что сказал? Никаких кружков, пока она не начнёт нормально учиться! А ты? Тайком, за моей спиной записала эту дурацкую лепку!
Катя стояла в дверях кухни, зажав в руке мобильный телефон. Алёна, их семилетняя дочь, спряталась за её спиной и тихонько всхлипывала. Девочка плакала уже полчаса — с того момента, как отец случайно увидел в семейном чате фото с её первой поделки из глины.
— Это не тайком, — голос Кати дрожал, но она старалась держаться. — Я тебе говорила. Ты был в командировке и ответил: «Делай что хочешь». Я записала.
— Делай что хочешь — это про ужин! А не про то, чтобы таскать ребёнка по кружкам за мои деньги! — Денис шагнул вперёд. — Знаешь что? Разводись, коли не нравится. Мне такая жена, которая не слушается, на фиг не нужна.
Он усмехнулся, достал из кармана пачку сигарет и вышел на балкон.
Катя обняла Алёну, прижала её к себе и почувствовала, как дочка мелко дрожит. В голове билась только одна мысль: «Не при ней. Не показывай при ней, что тебе больно».
Она взяла дочь за руку и увела в детскую.
А ночью, когда Денис храпел на диване в гостиной, Катя сидела на кухне с чашкой остывшего чая и смотрела в телефон. На экране была открыта страница городского суда. Раздел «Семейные споры». Она перечитывала список документов для подачи искового заявления третий раз подряд.
«Разводись, коли не нравится», — сказал он.
И она вдруг поняла: он сказал это не в первый раз. И каждый раз ждал, что она испугается, заплачет, начнёт умолять его не бросать семью. Он играл в эту игру уже третий год — с тех пор, как потерял ту работу.
И каждый раз Катя проигрывала. Потому что ей было некуда идти.
Но не в этот раз.
Пять лет назад они казались идеальной парой.
Катя работала администратором в стоматологии, Денис — менеджером в крупной строительной компании. Вместе сняли квартиру, вместе копили на первоначальный взнос. Через год родилась Алёна, и жизнь замедлилась, но не потеряла прежнего ритма. Денис много работал, Катя вышла из декрета через полтора года — отдала дочку в частный садик и вернулась на ту же стоматологию.
А потом Дениса сократили.
— Ничего, найдём другую, — сказал он тогда, уверенный, что с его опытом это вопрос пары недель.
Но прошёл месяц, потом второй, третий. Просмотры резюме были, собеседования тоже, но везде предлагали зарплату в два раза ниже прежней. Денис отказывался. Говорил: «Я не буду работать за копейки».
Катя тянула бюджет одна. Двадцать восемь тысяч рублей плюс небольшие премии — на них надо было платить за съёмную квартиру, садик, еду, коммуналку и кредит, который они взяли ещё до его увольнения, когда казалось, что всё стабильно.
Денис тем временем сидел дома. Сначала он помогал с Алёной, но быстро устал от капризов и криков. Потом нашёл себе занятие — компьютерные игры. А потом начал пить.
— Ты меня достала со своими деньгами, — рычал он, когда Катя просила его хотя бы убраться в квартире, пока она на работе. — Я мужик, я не обязан мыть полы. Найми клининг, если не справляешься.
— На какие деньги, Денис? — устало спрашивала Катя.
— А это твои проблемы. Ты женщина, ты и думай.
Первое «разводись» прозвучало спустя восемь месяцев после его увольнения.
Катя тогда пришла с работы, уставшая, голодная, и обнаружила, что Денис не забрал Алёну из садика — воспитательница уже два часа звонила ей на телефон. Катя рванула через весь город на такси, потому что автобус шёл долго, и потратила последние пятьсот рублей.
— Ты почему не забрал ребёнка? — спросила она, едва сдерживая слёзы.
— Заигрался, — буркнул Денис, не отрываясь от монитора. — Не нравится — разводись. Живи одна, сама и забирай.
Катя тогда взяла Алёну на руки и ушла в спальню. Она проплакала всю ночь. А утром пошла на работу — потому что деваться было некуда.
Она надеялась на чудо. Думала: вот-вот Денис найдёт работу, одумается, возьмёт себя в руки. Даже уговаривала его пойти к психологу. Он послал её в ответ: «Ты ненормальная, я здоров, это ты со своими истериками к психиатру иди».
Надежда теплилась до тех пор, пока Катя не узнала, что у неё онкология. Ранняя стадия, операбельная, но шок был такой силы, что она не могла дышать.
Она сказала Денису в тот же вечер.
— Денис, мне нужна операция. Это не дорого, но я не смогу работать месяц-два. Пожалуйста, найди хоть какую-то работу, чтобы мы не вылетели на улицу.
Он посмотрел на неё, помолчал, а потом сказал то, что Катя запомнила на всю жизнь:
— Сама виновата. Нервная система ни к чёрту — вот и заболела. А на работу я не пойду. Сидишь у меня на шее — лечись на свои.
Катя операцию сделала. Помогли родители — отдали свои накопления, тридцать тысяч, и ещё Катя взяла микрозайм под бешеные проценты. Восстанавливалась одна. Денис в больницу не пришёл ни разу. Алёну забирала к себе свекровь — единственный человек в той семье, кто ещё сочувствовал Кате.
— Сын у меня дурак, — вздыхала она, качая головой. — Но ты не слушай его, простит он тебя, всё наладится.
Катя кивала, но уже не верила.
А через две недели после выписки из больницы она нашла в телефоне Дениса переписку. С женщиной по имени Карина. Откровенную. С фотографиями и планами на совместное будущее.
— Это просто подруга, — заявил он, когда Катя спросила прямо. — Не лезь в личное.
Она не стала спорить. Она просто закрыла дверь спальни, легла рядом с Алёной и долго смотрела в потолок.
Кнопка «разводись» в её голове наконец перестала быть красной и стала зелёной.
История с кружком лепки стала последней каплей.
Денис тогда не просто кричал. Он схватил Алёну за руку и сказал: «Вырастешь такой же дурой, как мать». Девочка расплакалась, и Катя впервые в жизни встала между мужем и дочкой. Не побоялась.
— Ещё раз тронешь ребёнка — я вызову полицию, — сказала она.
— Ты кто такая, чтобы мне угрожать? — засмеялся Денис. — Нищая, больная, истеричка. Разводись, коли не нравится. Давай. Только сначала вспомни: у тебя ни жилья, ни денег, ни нормальной работы. Куда ты пойдёшь? К маме в общагу?
Он не знал, что Катя уже полгода тайком ходила к юристу. Прямо с работы, в обеденный перерыв, поедая купленное в переходе печенье. Юрист — недорогой, из государственной консультации — объяснил ей всё.
Оказывается, пока Денис не работает и ухаживает за ребёнком (пусть формально), он имеет право на алименты с неё, если она подаст на развод и потребует его долю в общем имуществе. Но если она подаст первой и докажет, что он не исполняет обязанности отца, суд может встать на её сторону.
Катя собирала доказательства полгода. Скрины переписки, голосовые сообщения, свидетельские показания воспитательницы из сада, справка от участкового о вызовах полиции после ссор. Даже показания свекрови — та согласилась подписать бумагу, что Денис не помогал ни деньгами, ни временем.
Денис не знал ничего.
И когда он на балконе курил сигарету после очередного скандала, Катя уже сидела на кухне с заполненным исковым заявлением в телефоне.
На следующее утро она позвонила с работы в суд. Узнала, какие документы нужны. Запросила выписки из банка. Съездила к нотариусу за доверенностью. И через три дня подала иск о расторжении брака, взыскании алиментов на содержание ребёнка и разделе имущества.
— Вы уверены? — спросила секретарь суда, принимая документы.
— Более чем, — сказала Катя.
Она не сказала ни слова Денису. Он узнал о разводе, когда получил повестку.
— Ты что, с ума сошла? — заорал он по телефону. Катя была на работе, Алёна уже спала у няни — той самой, которую Катя наняла через знакомых. — Это розыгрыш? Ты подала на развод? Я ж пошутил, дура!
— Я не шучу, — спокойно ответила Катя. — Встретимся в суде.
— Да ты ни хрена не получишь! Ни квартиру, ни ребёнка! Я тебя уничтожу в суде!
— Посмотрим, — сказала Катя и положила трубку.
Суд состоялся через два месяца. Денис пришёл в мятой рубашке, злой, с запахом перегара — он начал пить ещё сильнее, когда понял, что Катя не отступит. У него не было адвоката — он решил, что справится сам.
У Кати был юрист. Та самая женщина из государственной консультации, которая взяла недорого, потому что Катя показалась ей «очень правильной и несчастной».
Судья изучила все документы. Посмотрела на Дениса, потом на Катю.
— У ответчика есть возражения? — спросила она.
— Она всё врёт! — закричал Денис. — Я работал! Я сидел с ребёнком! Я зарабатывал!
— Предоставьте доказательства, — сухо сказала судья.
Денис замолчал. У него не было ничего. Ни справок о доходах за последние три года, ни показаний свидетелей, ни выписок из банка.
Катя выиграла. Брак расторгли. Алёна осталась с ней, алименты в твёрдой сумме — Денис должен был платить по семь тысяч рублей в месяц, пока не трудоустроится официально. Квартиру — съёмную — оставили Кате по договору найма, потому что она оплачивала её из своих денег.
Денис стоял у здания суда, держал в руке повестку и смотрел, как Катя выходит с Алёной за руку.
— Ты… ты думаешь, ты победила? — крикнул он.
Катя обернулась.
— Нет, Денис. Я просто сделала то, что ты просил. Ты же сказал: разводись, коли не нравится. Мне не нравилось. Я развелась.
Она не стала ждать ответа.
Села с дочкой в автобус, достала из сумки два яблока и улыбнулась Алёне:
— Ну что, красавица, поедем домой?
— А папа тоже поедет? — спросила девочка.
— Папа теперь будет жить отдельно. Но мы будем с ним иногда видеться. Если он захочет.
Алёна подумала немного, а потом сказала:
— А можно не надо? Он страшный.
Катя обняла дочку и ничего не ответила.
Она просто смотрела в окно. За окном проплывал город, тот самый, где она когда-то боялась остаться одна. А теперь она не боялась совсем.
В кармане лежал телефон. На экране — сообщение от юриста: «Поздравляю. Вы сильная. Я таких каждый день вижу, но вы — особенная. Удачи».
Катя убрала телефон, поправила дочке шапку и подумала: «Спасибо тебе, Денис. За то, что сказал эти слова. Если бы не они, я бы так и жила с тобой, надеясь на чудо».
Чуда не случилось. Она сама стала чудом.