Русский Север - особый историко-культурный регион, не имеющий чётких границ. К нему относят Архангельскую, Вологодскую, Мурманскую области, Республику Карелию и Республику Коми, Кировскую область и Пермский край.
Государственный музей-заповедник Царицыно радует нас вдумчивыми и качественными выставками- вот и сейчас там собраны экспонаты , рассказывающие об удивительном и таинственном крае - Кенозерье и Поморье.
Кенозерье - один из самых интересных районов Русского Севера. Так называют окрестности озера Кенозера и связанных с ним озёр на юго-западе Архангельской области.От Москвы почти 1200 км.
Поморье - ещё один важный северный регион, территория побережья Белого моря с прилегающими районами. Поморье сыграло выдающуюся роль в российской истории: здесь был открыт путь из России в Европу через Белое море, зародилась российская дипломатия и международная торговля, здесь - родина отечественного судостроения и школы лоцманов.
В 2004 году Кенозерский национальный парк получил статус биосферного заповедника и был включён в Список биосферных резерватов ЮНЕСКО. А через 20 лет, в 2024 году, культурный ландшафт «Заповеданное Кенозерье» был признан достоянием всего человечества и стал объектом культурного наследия ЮНЕСКО в России.
Самые ранние стоянки на этих землях, известные археологам, датируются мезолитом. Русские пришли туда в XI-XIII веках из Новгородских и Ростово-Суздальских земель.
Ученые, для которых этот заповедный край является источником удивительных открытий, совершают разнообразные находки .
Подобные скульптуры были особенно распространены на обширной территории от Белого моря до лесостепных областей и от Ленинградской области до Татарстана. Скорее всего, фигурки использовались в качестве амулетов, которые крепились к одежде.
Древний часовник XVII века напечатан в Москве, но нашли его в Кенозерье
И небольшая и совсем не нарядная медная панагия ( нагрудная икона) с изображением Богородицы и святых Николая и Власия ( покровитель животных) внушает уважение своей простотой. Она явно принадлежала рядовому священнику.
Так получилось ( у меня происходит это регулярно, словно Вселенная как Ильич говорит со мной: "Правильной дорогой идете, товарищи") , что выставка совпала с моим вниманием к Русской Фиваиде - сети монастырей 15-17 веков на северо-востоке России.
Один из главный из них - Кенский.На выставке представлен геометрический план упразднённого Кенского монастыря .
Пахомиев Спасо-Преображенский Кенский монастырь был основан во второй половине XV начале XVI века на левом берегу реки Кены близ Кенозера преподобным Пахомием.
К середине XVIII века пустынь пришла в упадок, была приписана к Спасо-Преображенскому Каргопольскому монастырю и в 1764 году упразднена.
Россия З октября 1783. Бумага, чернила, тушь, акварель.
План позволяет определить, что площадь обители - 110,3 га. Это единственное известное картографическое описание монастыря. В 1676 году в монастыре были двухэтажная церковь с храмом во имя Преображения Господня в верхнем этаже и храмом во имя Рождества Богородицы в нижнем, Никольская церковь с приделом Антония Сийского, 12 братских келий и хозяйственные постройки.
C Кенской обителью связано имя ещё одного прославленного на Русском Севере святого - Антония, основателя Антониево-Сийского монастыря.
Монастырь основан на реке Сие (приток Северной Двины) в 1520 году монахом Антонием, принявшим постриг от основателя Кенской обители, преподобного Пахомия. Свято-Троицкий Антониево-Сийский монастырь со временем стал одним из значимых центров духовной жизни Русского Севера, наряду с Кирилло-Белозерским и Ферапонтовым монастырями.
Здесь сохранилось более 30 деревянных часовен, почти половина которых - с «небесами», особыми потолочными перекрытиями с росписью на библейские темы. Многие природные объекты - камни, рощи, деревья - местные жители почитают как святые.
Крест находился в небольшой (2,7×2,4м) часовне, расположенной в священной еловой роще, у дороги, шедшей вдоль берега озера и соединявшей прибрежные деревни. Поклонные и обетные кресты ставили на месте разрушенных или сгоревших часовен и храмов, на росстани (на перекрёстке), у мостов, на возвышенностях, у источников.
В Кенозерье сегодня насчитывается около 40 подобных крестов. Самые ранние - у часовни Кирика и Улиты в Почозере (конец XVIII века) и в часовне у деревни Тыр-Наволок (XVIll век).
Об этом крае писали еще в XIX веке. Не знаю, можно ли найти эти экземпляря в библиотеке, но есть и современные книги и исследования .
В этой богослужебной книге меня заинтересовал странный шрифт. Из этикетки я узнала, что это крюковые ноты.
Напрестольный крест.1682.Единственный сохранившийся предмет драгоценной литургической утвари Кенского Спасо-Преображенского монастыря.
Серебро, позолота, недрагоценный металл, литьё, скань, штамповка, золочение
Государственный Русский музей.
Часовни на Русском Севере: традиции, обычаи и почитание святых
Часовня — это молитвенное помещение без алтаря, а значит, в нём нельзя совершать литургию. Название происходит от термина «часы» — так называют краткое богослужение, которое совершается в воспоминание тех или иных событий священной истории. Особенность часовен в том, что богослужения в них могли проводить не только священники, но и миряне.
Мы как будто входим в такую часовню.
На Русском Севере часовни получили широкое распространение из‑за нехватки священнослужителей, больших расстояний между деревнями и труднопроходимых дорог. Местные жители нередко строили их по собственной инициативе, иногда даже без согласования с епархиальными властями.
Часовни возводили не только в поселениях, но и в глухих, труднодоступных местах: в лесах, на удалённых озёрах, у источников. Паломничество к таким часовням считалось христианским подвигом. А дойти до неё, возвращаясь из города, с охоты или рыбалки, означало почувствовать себя почти дома.
В часовни приходили просить о помощи и приносили заветы — дары в благодарность за уже обретённую помощь или в надежде на исцеление и избавление от бед. Предметы приносили символически, обозначая предмет просьбы:при болезни ног — чулки;при головной боли — платок;при проблемах со зрением — изображение глаз;для защиты скота — фигурку коровы.
Эти дары — предметы одежды, полотенца, пища, специально изготовленные изображения (вышивка, металлические фигуры) частей тела или животных — хранились в часовнях многие годы.
Часто часовни ставили по обету (завету, зароку) — во исполнение обещания или в благодарность за спасение от невзгод: болезней, мора скота, засухи, пожара. Нередко строительство сопровождалось и объяснялось легендой о чудесном явлении, бывшем именно в этом месте:по реке приплыла и пристала к берегу икона;путнику было видение святого;в источнике найден камень с изображением креста.
В случае особо тяжких невзгод, например эпидемий, строились обыденные часовни: вся деревня собиралась, в течение одного дня заготавливали лес, рубили часовню, украшали её и служили молебен.
Купол часовни расписывался "небесами".Выглядит очень красиво и торжественно.
«Небеса» ручной работы: потолочные перекрытия в кенозерских часовнях
У многих кенозерских часовен сохранились «небеса» — потолочные перекрытия особой конструкции. Они выполнены в форме пологой усечённой пирамиды: радиальные грани поднимаются от стен к центральному кольцу.
На Русском Севере «небеса» стали возводить в деревянных храмах с конца XVII века. Есть две основные версии, объясняющие появление этой архитектурной особенности:
1.Увеличение пространства деревянных храмов. По мере развития деревянного зодчества храмы становились просторнее — возникла потребность в новых конструктивных решениях для перекрытия больших объёмов
2.Стремление подражать каменным храмам. «Небеса» создавали подобие купола, который был характерен для монументальных каменных церквей. Это позволяло сохранить символику и эстетику традиционного храмового пространства в условиях деревянного строительства.
Расцвет росписи «небес» пришёлся на XVIII–XIX века. Стилистика и иконография этих росписей перекликались с украшениями каменных церквей.
Купол христианского храма — символ небесного свода. «Небеса» в деревянных постройках наследовали эту символику, становясь визуальным воплощением духовного мира.
Иконография. На гранях «небес» традиционно изображали:фигуры Христа, Богоматери, ангелов;образы апостолов и праотцев;изображения других святых;сцены из Нового и Ветхого Заветов.
Росписи выстраивались в строго определённом порядке — это было продиктовано церковными канонами и богословской символикой:каждая грань имела своё место в общей композиции.
Иконостасы в кенозерских часовнях: художественный мир, созданный крестьянами
Главная часть интерьеров кенозерских часовен — двух‑ или трёхъярусный иконостас. Он формировал духовную и эстетическую основу молитвенного пространства, отражая одновременно церковные каноны и местные художественные традиции.
Традиции иконописи в Поонежье и Каргополье уходят корнями в XV век. На протяжении столетий здесь складывалась самобытная школа, которая впитывала влияния разных центров и сохраняла связь с народными представлениями о святости и красоте.
В конце XVIII и в XIX веке в Кенозерье работали мастера из Владимирской, Костромской и Вологодской губерний. Их творчество обогатило местную традицию новыми стилистическими приёмами и иконографическими решениями.
Особое влияние на развитие иконописи в регионе оказала Выговская пустынь в Олонецкой губернии. В XVIII–XIX веках здесь расцвело творчество художников‑старообрядцев, чьи работы отличались:
- строгостью композиции;
- вниманием к деталям;
- сохранением древних иконографических образцов;
- особой духовной сосредоточенностью образов.
Основными заказчиками икон и устроителями часовен в Кенозерье были крестьяне — как правило, небогатые. Они формировали художественный мир часовни в соответствии со своими представлениями и средствами, что привело к возникновению особого стиля, сочетающего:
- Церковные каноны — соблюдение основных правил иконографии и структуры иконостаса.
- Народные традиции — использование привычных цветовых сочетаний, упрощённых форм, включение местных мотивов.
- Практичность — выбор материалов и техник, доступных в условиях деревни, стремление к долговечности образов.
- Личностное отношение — особое почитание тех святых, которые считались покровителями семьи, деревни или промысла (рыбалки, охоты, земледелия).
Особенности кенозерских иконостасов.
Благодаря крестьянскому заказу в Кенозерье сложились характерные черты иконостасов:
Умеренное количество ярусов (чаще двух‑ или трёхъярусные) — это было связано с небольшими размерами часовен и ограниченными средствами общин.
Подбор сюжетов — акцент на образах местных почитаемых святых, а также тех, кто считался покровителем крестьянского труда и быта.
Стилистическое разнообразие — соседство икон разных школ и эпох, что создавало особую атмосферу «народной святости».
Ручная работа — многие детали (резные элементы, оклады, украшения) выполнялись местными мастерами, иногда даже самими крестьянами.
Эволюция во времени — иконостасы часто формировались постепенно: добавлялись новые иконы, заменялись обветшавшие, появлялись образы по обету.
Таким образом, иконостас кенозерской часовни — это не просто религиозное сооружение, а живое свидетельство народной веры и художественного вкуса. Он воплотил в себе синтез церковной традиции и крестьянского мировоззрения, став духовным центром деревенской жизни и хранителем культурной памяти Русского Севера.
XIX и XХ веках фольклористы и этнографы, художники и архитекторы приезжали в Кенозерье изучать быт и культуру местного населения. Знаменитые сказочные рисунки Ивана Билибина сделаны в том числе по результатам поездки в Кенозерье в начале 1900-хгодов.
Здесь несколько работ Виктора Попкова, далее будут картины Василия Рождественского.
Имя Виктора Попкова (1932–1974), одного из крупнейших отечественных художников ХХ века, неразрывно связано с Русским Севером.
Продолжительные поездки по северным деревням и, в частности, в Кенозерье, стали важным, можно сказать, поворотным этапом в его творчестве. Кенозерские работы художника проникнуты чувством знания и примирения с законами бытия, наполнены удовольствием от созерцания природы и передают умиротворённое погружение в этот гармоничный мир.
В кенозерских просторах Попков увидел истинное, подлинное, архетипическое, нашёл свой «приют спокойствия, трудов и вдохновенья». Жители деревень и сегодня хранят память об этом художнике, живы потомки тех, кто знал Виктора Попкова, и тех, кого он рисовал.
Во время северных поездок Виктор Попков написал более 100 графических работ, значительная часть которых вошла в собрание Государственной Третьяковской галереи и Государственного Русского музея.
Далее о жизни деревень этого края. Здесь представлены почти все моменты . В зал входишь как в русскую избу.
По деревянным элементам можно представить как выглядел дом внутри
Прялки были частью дома .
Зимами весь женский состав семьи рядом с прялкой проводил немало долгих часов, поэтому мастера старались порадовать рукодельниц внешним видом их "подружек". На выставке собрана огромная коллекция самых разных прялок.
Но конечно и праздники были .В одну из дат христианского календаря у каждой деревни был свой праздник, а чаще два-три. Такие праздники назывались съезжими или, по аналогии с храмовыми праздниками, престольными.
В преддверии торжества все занимались подготовкой: варили пиво, пекли пироги, мыли избы - ждали гостей. Гости из соседних деревень начинали приезжать с утра, как только заканчивалось богослужение в церкви или часовне.
Приходили волнами: сначала шли в один дом, потом в другой, третий, а в те дома где уже побывали одни, приходили другие, новые гости.
Затем выходили в открытое пространство, где плясали, пели, общались. И так до вечера. В такие моменты часто происходили драки. Дралась в основном молодёжь, поводом мог быть совершеннейший пустяк, потому что драка сама по себе рассматривалась как обязательная часть праздника.
Так молодые люди показывали себя храбрыми и сильными перед потенциальными невестами, так выплёскивались накопленные обиды. Однако в драках видели и ритуальный смысл. Бывало, старики говорили: «Что-то в этом году жито не уродилось. Видать, парни плохо дрались!».
На праздниках парни высматривали себе невест , потом засылали сватом. Ну а после свадьбы через положенное время рождались наследники.
Рождение ребёнка — важное событие в семье. К первым родам начинали готовиться ещё на свадьбе. Чтобы был зачат младенец желаемого пола, под постель молодожёнам во время первой брачной ночи подкладывали предметы мужской или женской одежды (шапку, платок) или труда (топор, веретено).
Вынашивание и даже первые дни жизни младенца рассматривались как период, в который можно повлиять на будущую внешность, способности и даже судьбу ребёнка. Беременная женщина избегала смотреть на то, сходство с чем могло быть нежелательным: на огонь — чтобы у младенца не было родимого пятна, на покойника — чтобы ребёнок не был мертвенно‑бледным.
Роды часто проходили не в доме, а в хлеву: считалось, что так всё пройдёт легко, как это было, когда Богородица рожала Христа. Затем приглашённая повитуха, или «бабка», принимала младенца, перерезала пуповину и омывала его, положив в воду предметы, свойства которых хотела передать ребёнку: яйцо — чтобы был красивым, монету — чтобы был богатым. И приговаривала, например: «Матушка Пресвятая Богородица, Царица Небесная, своего Сына мыла да парила и тебе, Иван, водушки оставила».
Есть и про похоронный обряд. Похоронный обряд преследовал множество важных целей.
С одной стороны, нужно было отправить покойника в загробный мир, снабдив всем необходимым в дальнейшей жизни: в гроб клали хлеб, деньги, гребень, очки, папиросы и вставные зубы. Одежду надевали практичную, неяркую и удобную.
С другой стороны, необходимо было защитить родственников и хозяйство от смертельной опасности: умерший может забрать с собой кого‑то из родни или скот.
Наконец, необходимо было предотвратить ситуацию, когда покойник явится уже не во сне, а наяву — чтобы продолжать свою земную жизнь. Эта опасность грозила в тех случаях, когда был нарушен похоронный обряд (например, неправильно вынесли гроб из дома) или когда родственники слишком сильно горюют и плачут по умершему. Считалось, что тоска живых не отпускает мёртвого. Возвращающийся покойник может увести с собой живого, поэтому всеми возможными способами стремились это предотвратить.
Однако это не означает, что с ним прерывали контакты. Напротив, посещение кладбищ и приглашение души умершего (а не его самого) на трапезу в доме — важный инструмент поддержания связи с предками. Уходя с кладбища, говорили: «Мы к тебе будем ходить, а ты к нам — никогда!»
Деревянное зодчество.
Обширные леса давали отличный материал для строительства: именно на Севере стали возводить огромные деревянные дома с множеством жилых и хозяйственных помещений, многочисленные деревянные церкви и ещё более многочисленные часовни, которые строили даже в самых труднодоступных местах, монастыри - преимущественно по рекам и озёрам.
Русский Север называют заповедником народного зодчества. Строительный опыт веками передавался мастерами из поколения в поколение и совершенствовался.
Центром сельских поселении и доминантой ландшафта были храмы. По словам исследователя архитектуры Андрея Бодэ, «их всегда стремились выделить в окружающей застройке или пейзаже, придать величие, торжественность».
Основной сруб деревянных церквей в плане может быть прямоугольным или квадратным, восьмигранным, крещатым, с двускатными, клинчатыми, каскадными, с бочковатыми и шатровыми покрытиями. Завершения деревянных храмов могут быть с одной или несколькими главами, покрытыми лемехом - деревянными дощечками, уложенными наподобие черепицы. Каркасные потолки храмов - небо, небеса - расписывали.
Архитектура крестьянского жилища формировалась из практических потребностей и уклада семьи. И конечно, с учётом климатических условий Северный дом - объединённый под одной крышей комплекс жилых и хозяйственных помещений (их называют двор). В холодные зимы такая конструкция позволяла выполнять необходимые работы не выходя из дома.
На территории Кенозерского парка сохранилось семь деревянных и три каменные церкви, 33 деревянные часовни. Наибольший интерес представляют храмовые комплексы двух древних погостов - Порженского и Почезерского.
Они находятся в стадии реставрации.Есть макет (фото выше) и много фото.
И еще интересная тема волоков.
КЕНСКИЙ ВОЛОК
К уникальным памятникам истории относятся водно‑сухопутные пути — волоки, по которым новгородцы осваивали обширные северные территории. Кенский волок в XI–XVI веках соединял Новгород и Поморье, которое привлекало пушным промыслом, морской солью и возможностью торговли. Впервые «Кенский волочек» упоминается в 1137 году в уставной грамоте новгородского князя Святослава Ольговича.
Новгородцы на лодках‑ушкуях по системе рек и озёр шли к Белому морю. На пути у них был короткий, всего шесть километров, сухопутный участок, по которому ушкуи надо было перетаскивать волоком — между рекой Черевой и Волоцким озером.
Из Волоцкого озера по рекам новгородцы попадали в Кенозеро и далее — в Кену, приток Онеги, впадающей в Белое море, которое и было их целью. Поскольку сухопутная часть, собственно волок, находилась недалеко от Кенозера, то и весь маршрут от Новгорода до Белого моря получил название «Кенский волок».
После падения Новгородской республики в 1478 году Поморье полностью вошло в состав Русского государства, центром которого была Москва. Кенский волок продолжал использоваться до второй половины XVI века, но с развитием сухопутных дорог постепенно терял своё значение.
В XX веке, после строительства в 1933 году Беломорско‑Балтийского канала, который связал Белое море с Онежским озером, древний водно‑волоковый путь уже не использовался и к концу столетия был забыт.
В начале и конце сухопутного отрезка пути стояли поселения Яблонь‑Горка и Заволочье; их жители принимали участие в перетаскивании судов по суше, то есть существовали за счёт волока.
Деревни Заволочье и Яблонь‑Горка покинуты жителями в конце 1950‑х годов; на их месте остались одиночные пустые избы. Однако старая волоковая дорога длиной шесть километров сохранилась. На ней стоят три старинные часовни и два поклонных креста: они обозначают начало и конец сухопутной части пути и наиболее труднопреодолимые его точки.
Кенский волок — уникальный историко‑археологический памятник, достойный изучения и сохранения.
По сведениям местных жителей, ещё в 1940‑х годах по Кенскому волоку возили рыбу из Карелии на Онегу.
Уникальными были и женщины (наверное тот особый их тип , воспетый А.Н.Некрасовым - коня на скаку остановит, в горящую избу войдет).
Им посвящен прямо отдельный зал.
ПОМОРСКИЕ ЖЁНКИ
Будущую хозяйку воспитывали в трудолюбии и понимании важности её роли в поморской семье. Одной из забот девичьей поры было прядение пряжи. С Егория до Покрова девушки участвовали в сельских работах: мололи и сушили зерно. Во время лова сёмги в их обязанности входило сидение на юрке — деревянном помосте для подтягивания невода. В свободные часы девушки вышивали и вязали.
Молодёжь участвовала в беседках и праздничных гуляньях. На беседках рассаживались строго по правилам: девки «славного житья», из состоятельных семей, садились на переднюю лавку, а те, кто победнее, — сбоку.
Важным показателем статуса девушки было приданое. Костюм богатой поморки состоял из рубахи, шёлкового сарафана‑штофника, парчового полушубочка, низанной жемчугом и бисером парчовой повязки, шейного украшения — заборосника (характерного только для Летнего берега Поморья). На ноги надевали ступни — ботиночки на шнуровке, с каблуком. Дополняли костюм жемчужные или бисерные серьги, серебряные браслеты и кольца.
Девушки победнее уже не носили штофники, а предпочитали атласные платья и одержи — косынки из красной тафты, которые завязывали вокруг головы на узел с двумя торчащими концами.
В приданое обязательно входили нарядные прялки, которые передавались по наследству от матери к дочери или от свекрови к невестке. Девочке, вступившей в возраст «невесты», полагались лучшие наряды; ей разрешалось чаще гулять, она освобождалась от тяжёлой работы.
До рождения первого ребёнка замужнюю женщину называли молодицей. Её жизнь и хозяйственные заботы зависели от указаний свекрови, решавшей, кто и когда будет сновать (ткать), прясть, косить траву, жать жито, молоть зерно, драть мох для скота.
Статус молодицы позволял участвовать в уличных гуляньях. В беломорских селениях был популярен старинный танец «тихий круг», в котором впереди шли именно молодицы‑первогодки. Молодые женщины ещё надевали молодёжные элементы праздничной одежды, исключение составлял головной убор: это мог быть только кокошник или повойник.
В случае смерти свекрови жена старшего сына получала статус «большухи», которая руководила хозяйством. Большуха держала дом. В её обязанности входила и организация семейных ритуалов: свадеб, проводов в армию, поминок, а также раздача шанег и пирогов «мушницькод» — на день ангела дальним родственникам. Когда муж уезжал на промыслы, женщина подчас единолично вела хозяйство.
С рождением первого ребёнка заканчивался переход во взрослую семейную жизнь. Практически все хозяйственные заботы ложились на плечи жёнки: посев зерна и жатва, сенокос, сбор ягод и заготовка мха для скота, обряжание домашних животных (дойка и прочее).
Чем дольше женщина была замужем, тем скромнее становилась её одежда. В начале XX века, следуя городской моде, наряду с традиционными сарафанами носили платья. Головной убор состоял из будничного или праздничного повойника, сшитого из сатина, шёлка, парчи или бархата, с вышивкой золотными нитями на донце.
Семейный быт долго сохранял черты патриархальности. Хранительницами правил крестьянской жизни были пожилые женщины, бабушки. На молодёжных беседках они указывали порядок рассаживания девушек по родам. У старух невесты учились свадебным плачам («для родни позор, если невеста плохо плакала»).
На Севере жили большими семьями, и бабушки нянчили младенцев, пели им байкальные песни, играли с детьми поморскими куклами‑панками. Вековечные старушки были хранителями духовных стихов — эпических песен религиозного содержания. Особенно любили духовные стихи «Алексей — человек Божий», «Нищая братия и Христос», «Вознесение», «Трудник и Пятница», «Мучения Егория».
Старики обычно жили в семье младшего сына, обязанностью которого было опекать родителей до смерти.
ВСЁ ОТ МОРЮШКА: жизнь и промыслы поморов
Несмотря на опасности, основой жизни в Беломорье были морские промыслы: рыболовецкий, охота на морского зверя, морской извоз. Все они требовали большого числа морских судов, и судостроение стало одним из основных видов деятельности во многих прибрежных сёлах.
Главной промысловой рыбой была сёмга, второй по значимости — беломорская сельдь.
- В XIX веке в Унской губе поморы занимались подлёдным ловом с конца ноября по март. Улов замораживали и на возах отправляли в Архангельск.
- В XX веке летом рыбаки‑колхозники устанавливали на промысловых участках тони — большие невода‑сельдяники. Селёдку черпали саками и пересыпали в большие сельдяные карбасы.
- С декабря по февраль ставили под лёд рюжи на навагу.
- Летом поблизости от деревень удили с карбасов треску.
Охота на морских животных
В разные сезоны добывали различных морских животных:
- В конце февраля мужчины уходили на веснование — промысел гренландского тюленя.
- В середине лета «промышляли» белух, которые подходили к Онежскому полуострову целыми стадами.
- Осенью добывали нерпу.
Жир морских животных шёл на продажу и использовался для собственных нужд. Из шкур шили высокие сапоги — бахилы, кожаные мешки и многое другое.
Мореплавание и торговля
Походы поморов на острова Баренцева моря и по Северному Ледовитому океану говорят об их высокой культуре мореплавания.
В 1364 году, продвигаясь на восток по Северному Ледовитому океану, поморы преодолели 2000 км, достигли устья Енисея и основали центр торговли пушниной. Для тех лет это было значительное достижение: кроме поморов, никто не отваживался на подобные плавания.
- В течение нескольких веков они использовали этот морской путь для укрепления торговых отношений в Сибири.
- Онежский полуостров знаменит своими лоцманами, которых брали вожами в дальние плавания.
- Поморы — искусные мореходы — ходили на своих лодьях и карбасах:
по всему Белому морю;
в Баренцево море на промысел трески;
по всему Северному Ледовитому океану.
На Новой Земле добывали моржей, белого медведя и тюленей.
- Добирались и до полярного архипелага Шпицберген (Грумант) — впервые дошли туда в конце XV века.
- Многовековые связи с Норвегией, где поморы вели торговые дела, известны с конца XII века.
- К концу XV века русские стали широко известны в западных странах как опытные и отважные мореходы. К тому времени они освоили морской путь из Белого моря в Западную Европу и пользовались им для ловли рыбы и установления дипломатических отношений.
Сообщение между деревнями Онежского полуострова осуществлялось по морю. Одним из значимых направлений был Соловецкий монастырь: поморы направлялись туда трудниками или паломниками, продавали там сёмгу.
И еще один удивительный факт .Я раньше не задумывалась.
Поскольку Русский Север колонизовался во многом «снизу», там не было помещичьего землевладения, а значит, и крепостного права. Несмотря на суровый климат, далеко не самые плодородные земли и необходимость расчищать для земледелия лесные участки, крестьяне смогли наладить здесь эффективное сельское хозяйство. В 1920-1930-х годах, в эпоху раскулачивания, зачастую оказывалось, что в категорию кулаков попадали едва ли не целые деревни. Обособленность и плохая - вплоть до середины ХХ века - освоенность северно-русских территорий способствовали формированию особого типа культуры, сохраняющей много архаических черт.
Из моих личных впечатлений. Я люблю путешествовать по северным районам России. Была и в Кирилло-Белозерском монастыре, и видела ясные фрески Дионисия в Ферапонтом монастыре, Вологда, Старая Ладога.
В этих городах, выросших из убогих монашеских землянках городах, приходят на ум строки А.С.Пушик4на из "Руслана и Людмилы"
"Здесь русский дух, здесь Русью пахнет".
И еще у Н.В.Гоголя в "Мертвых душах" :
"Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему?".
Беспредельная мысль - что имел ввиду писатель? Как вы думаете?