Этот разговор я записала на Страстной седмице. Выкладываю сейчас, перед 9 мая. Думаю, что он как раз будет уместен сейчас.
Часть 1. Состояние постоянного подвига
Игумен Серафим: Когда мы говорим о Страстной Седмице, важно заметить: наш русский народ, по крайней мере, в самых ярких проявлениях своей исторической жизни — взять войны, нашествия, Крещение, освоение Целины и Сибири, — всегда жил в состоянии именно этой седмицы. Он всегда просто шёл. Либо его вели, либо он шёл сам. Но Христос же добровольно шёл на крест. Его никто не вёл — это был Его выбор.
И русский народ так же: где-то со смирением, где-то с кротостью. Не будем питать иллюзий об абсолютной кротости — нет. Но с терпением точно. С терпением и перенесением тягот он шёл к цели, которую считал высшим благом. Это качество даже большевики, люди нерелигиозные, эксплуатировали. Они просто обозначили, что высшая цель — не Царство Небесное, а светлое будущее. И эксплуатировали способность русского человека идти вперёд, несмотря ни на что. Вообще вся наша страна от Балтики до Тихого океана на этом построена.
Часть 2. Что скрепляет народ?
Ульяна Новикова: Я понимаю, что человек создан по образу и подобию Бога. А как народ собирается на одной территории? Почему он не распадается?
Игумен Серафим: Думаю, это снова личность Христа. Она настолько вдохновительна и сильна, что выступает связующим клеем. Если бы для наших восточнославянских племён склейкой стала коммерческая выгода — путь «из варяг в греки» или «из варяг в персы», реально выгодные экономические системы, как сейчас Ормузский пролив, — мы были бы обычной Европой.
Но клеем нашей цивилизации стала не экономическая, не политическая и не военная сила. Стал Христос. Это наш выбор, выбор наших предков. Были люди, прозревавшие духовными очами, а не холодным научным расчётом. Тот же Достоевский. Они видели: для русского человека Христос — это величие, ради которого стоит жить. Не ради подчинения, не ради имперского расширения. Русский человек, восхитившись и пойдя за Христом, получил от Него все атрибуты этой земной юдоли. Но не для райской жизни — это не рай. А для одной простой задачи: «Идите и всем расскажите о Кресте».
Ульяна Новикова: Тогда получается, что мы избранный народ? Новый Израиль?
Игумен Серафим: Я не знаю, насколько мы сейчас Новый Израиль. Но вообще-то мы Израиль, да. Я так себя и ощущаю.
Ульяна Новикова: То есть мы народ избранный?
Часть 3. Избранные без доминирования
Игумен Серафим: Избранный — в смысле миссии. Наша задача: любить Христа и по возможности показать другим Его красоту. Не для доминирования. Нам столько ярлыков навешивают: «попы-мракобесы», «вам нужны только деньги». А как только заговоришь о миссии, сразу: «Ага, хотите весь мир захватить». Абсурдные, чуждые идеи для человека, желающего жить в состоянии Пасхи. Какой захват? Для меня ценность представляет Христос. Победа над смертью, торжество правды, добра над злом.
Вот в таком ключе мы избранный народ. Но сейчас мы — отпавший избранный народ. Мы увлеклись совершенно чужими богами. Маммоной, молохами, бесами блуда, наживы, властолюбия, гнева, раздражения. Мы сейчас похожи на Израиль Ахава, когда есть пророк Илья и небольшая группа верных, а все остальные уже отпали. Или на Израиль Моисея, который задержался на горе на сорок дней.
Ульяна Новикова: А эти уже золотого тельца слепили?
Игумен Серафим: Эти уже слепили тельца. Поклоняются. У них уже праздник жертвоприношения. «Не можешь сопротивляться — возглавь».
Часть 4. Древо с кольцами и желание нимба
Ульяна Новикова: Получается, история повторяется, повторяется, повторяется. Выхода нет?
Игумен Серафим: Посмотри на дерево. Когда его распиливают, в середине кольцо, потом ещё одно, и опять. Годовые кольца. Древо человеческой истории такое же. Повторяется — и что? Это плохо? У тебя от этого вдруг внезапно должны от этого вырасти рога?
Ульяна Новикова: Хотелось бы нимб.
Игумен Серафим: Нимб вырастает, если ты внутренне — всем сердцем, всей душой, всей мыслью — именно этого хочешь.
Ульяна Новикова: Я хочу.
Игумен Серафим: Сильно-сильно хочешь? Пронизывает тебя это желание? Или как только ты увидишь распахнутую дверь кабачка с весёлой музыкой — сразу забудешь о нём? Насколько твоё желание — действительно ты? Или ты просто театрализуешь его, потому что тебе приятно казаться самому себе добродетельным и ищущим Бога?
Ульяна Новикова: И то, и то есть.
Игумен Серафим: И то, и то есть. Что перевесит — в том нас и будут судить. Мне кажется, Бог настолько велик и милосерден, что даже такая система «отсева» полезна для грешников. И максимально снисходительна к твари, которая ошиблась радикально и навсегда.
Ульяна Новикова: Человек постоянно ошибается, к сожалению.
Игумен Серафим: А как оно там в деталях устроено — поживём — увидим.
Часть 5. Инструкция и муха в янтаре
Ульяна Новикова: Хочется инструкцию.
Игумен Серафим: Инструкция у нас есть. Это Христос. Он прекрасен — вот и вся инструкция. Заповеди блаженства, притчи. Но об этом думать интереснее, чем о сортировке грешников и праведников.
Мне нравится мысль Достоевского, кажется, из «Братьев Карамазовых»: если Царство Небесное и вечная радость будут без креста — не надо. Это как муха в янтаре. Скучно. Лучше страдания, но с Христом. Именно поэтому сердце христианина тянется к Страстной Седмице и Пасхе. Мы не можем это полностью разложить и объяснить.
Ульяна Новикова: А это вечная борьба ума и сердца. Очень хочется разложить всё по уму. А действует сердце.
Игумен Серафим: Есть же богословы, они раскладывают по уму. Ищи — и обрящешь. Нужны умные мысли — читай книжки.
Ульяна Новикова: Я их читала. Но одно дело читать, другое — проживать. А проживается всё через сердце.
Игумен Серафим: Тут не разрулишь. Все люди разные. Одним являются ангелы, другим — звезда. Кто-то приходит к вере через ум и знание, кто-то — через чувство. И это нормально.