Продолжение. Начало тут
Да, в 1970 г. на Международном кинофестивале в аргентинском городе Мар-дель-Плата произошёл уникальный случай. В основной программе было два фильма почти с одним и тем же содержанием — экранизации романа Клода Тилье «Мой дядя Бенджамен»: советская «Не горюй!» Георгия Данелия и французская «Мой дядя Бенджамен» Эдуара Молинаро. Вот такое совпадение.
При этом оба фильма вышли на экраны своих стран почти одновременно. «Не горюй!» в октябре 1969 г., а «Мой дядя Бенджамен» в ноябре 1969 г.
У Георгия Николаевича насчёт этого совпадения было такое мнение: французы и знать не знали про этот роман Клода Тидье. Только после звонка Познера о совместной экранизации романа французы заинтересовались этим материалом и быстро сняли свой фильм, который они и послали на кинофестиваль в Мар-дель-Плата.
Данелия поначалу очень позитивно отнесся к тому, что у «Не горюй!» появился такой конкурент на кинофестивале. Он даже оставил у портье бутылку русской водки и баночку чёрной икры, чтобы их передали Молинаро. Но посмотрев «Мой дядя Бенджамен», испытал разочарование. Фильм ему не понравился. Он вернулся в отель и забрал обратно у портье водку и икру. Самому надо.
По большому счёту, советский фильм «Не горюй!» гораздо ближе к первоисточнику — роману Клода Тилье, чем французская версия. В «Не горюй!» практически аутентично отражены все основные сюжетные линии романа. А вот в «Мой дядя Бенджамен» Эдуаро Молинаро, взяв за основу роман, сделал именно то, что называется «по мотивам».
Молинаро к тому времени был очень опытным кинорежиссером, в основном снимал комедии. Два его предыдущих фильма, где главные роли играл любимец советского зрителя Луи де Фюнес, «Оскар» и «Замороженный», были куплены СССР и с успехом прокатывались в нашей стране.
Вот и «Мой дядя Бенджамен» сделан в стиле легкой, изящной костюмной французской комедии с некоторыми элементами эротики. Если бы не обилие красивого обнаженного женского тела в многочисленных любовных сценах, то и «Мой дядя Бенджамен» был бы, скорее всего, куплен для советского проката. И с учётом предупреждения на киноафишах «кроме детей до 16 лет» народ валом бы валил на картину. Но там слишком много пришлось бы вырезать с ущербом для содержания фильма.
Действие фильма происходит, как и в романе, в середине 18 века. Снимали фильм в тех же местах в Бургундии, что и описаны в романе. Главную роль сельского врача Бенджамена Ротри играл знаменитый французский шансонье, автор и исполнитель своих песен, франкоязычный бельгиец Жак Брель. Вот пара его хитов, чтобы напомнить этого кумира французской эстрады, который был популярен и в СССР. В середине 60-х он совершил пятинедельные гастроли по СССР.
"Вальс в тысячу темпов"
А это один из главных его хитов - "Не покидай меня" в исполнении Селин Дион.
Вот такой он — истинный француз, любимец женщин, смелый, весёлый эпикуреец и прекрасный врач Бенджамен Ротри.
К тому времени Брель уже оставил эстраду и переключился на театр и кино. Снимался в главных ролях у знаменитых французских режиссеров в комедиях и приключенческих фильмах — «Профессиональный риск», «Приключение есть приключение», «Зануда». В последнем фильме у него великолепный дуэт с Лино Вентурой.
В отличие от «Не горюй!», которая представляет собой почти классическую трагикомедию, «Мой дядя Бенджамен», даже с учётом того, что в конце фильма умирает лучший друг Бенджамена, старый плут, как врач полный шарлатан, но добрый и весёлый эпикуреец доктор Менкси, в советском фильме его играет Серго Закариадзе, а во французском Поль Франкер, актёр того же плана, что и Жан Габен, нету во французском фильме той трагичности, что в советском.
Остаются в живых дочка доктора Менкси Арабелла, которую отец хотел выдать за своего лучшего друга Бенджамена. Вот такая тут Арабелла.
И смотрит она так любяще на влюбленного в неё виконта де Пон-Кассе, с которым у Бенджамена будет дуэль, виконт приревновал врача к Арабелле, но потом они станут лучшими друзьями.
В романе виконт и беременная от него Арабелла сбегают в Париж. Менкси и Бенджамен пускаются за ними в погоню. В одной из сельских гостиниц они настигают беглецов. Но поздно. Виконта только что убили на дуэли, а у Арабеллы на этой почве случились преждевременные роды, мать и дитя умерли.
В фильме ничего этого нет. Бенджамен не имеет никаких видов на Арабеллу, о чём и сообщает Менкси и виконту. Виконт и Арабелла женятся. А у Бенджамена имеется своя симпатия — хорошенькая дочь трактирщика Манетт, которую он всё никак не может соблазнить в промежутках между своими постельными приключениями с хорошенькими больными.
Но Манетт непреклонна — только после свадьбы. Манетт играет восходящая тогда звезда французского кино Клод Жад. Как называл её Франсуа Трюффо, у которого она сыграла в трёх фильмах его знаменитой пенталогии, начатой фильмом «400 ударов», — «маленькая невеста французского кино». Трюффо обещал, обещал жениться на Клод, да так и не женился.
Клод Жад потом вышла замуж за французского дипломата и уехала с ним в Москву, где попутно снялась в роли Инессы Арманд в фильме Юткевича «Ленин в Париже» и у Алова с Наумовым в «Тегеране-43», где играла шпионку и террористку, подосланную к герою Армена Джигарханяна.
Более развернуто показан эпизод конфликта Бенджамена с местным феодалом-самодуром маркизом Камбизом. Его играет Бернар Блие.
Бенджамен не только заставил самодура поцеловать себя в указанное место, но и перед этим соблазнил молодую красотку, жену маркиза. А помогал ему в этой мести бывший соперник, виконт.
В финале фильма всё хорошо. Виконт счастлив с Арабеллой. Манетт наконец-то уступает Бенджамену. Вот только умирает старый врач Менкси, который завещает своё имущество Бенджамену. Перед смертью Менкси собирает всех своих друзей-эпикурейцев и без излишнего надрыва устраивает прощальный ужин, где просит сочинить приятелей эпитафию на его памятник.
Благодаря своему уму, он снискал благосклонность фортуны. И его богатства всегда были к услугам нуждающихся. Он жил, как мудрец наслаждаясь жизнью и умея заставлять наслаждаться ею других, и умер, окруженный друзьями. Прохожий, брось цветок на его могилу.
В «Не горюй!» целых три смерти, как и в романе. Дочь доктора Левана умирает во время преждевременных родов, поручик Ишхели убит на дуэли, доктор Леван умирает от болезни. Как и в романе, Леван устраивает себе поминки при жизни. Отдаёт распоряжения, в каком гробу хоронить, что говорить в его память. Завтра он умрёт.
Тут надо сказать, что эта сцена для Данелии была навеяна рассказом мужа его тёти Верико Анджапаридзе, знаменитым кинорежиссером, лауреатом пяти Сталинских премий, главным создателем КиноСталинианы Михаилом Чиаурели, о том, как умирал один из директоров Тбилисской киностудии.
В тридцатых годах директор Тифлисской киностудии тяжело заболел и врачи сказали, что жить ему осталось мало. Тогда директор вызвал к себе в больницу членов партийного бюро, чтобы обсудить порядок своих похорон.
Согласовали, кто напишет некролог в газету (тут же набросали проект некролога), кто будет распорядителем на похоронах, кто будет выступать на гражданской панихиде во дворе киностудии, а кто скажет речь над гробом на кладбище (место в Пантеоне — самом престижном
Тбилисском кладбище — директор себе уже пробил), утвердили эскиз гроба,
решили, что музыка будет европейская — пожарный духовой оркестр и
национальная — зурна, доли (барабан) и певец Рантик из хинкальной на
Плехановской.
Обсудили также, кого из начальства пригласить на поминки, как их рассадить и кто будет тамадой. (Тамадой утвердили Михаила Чиаурели.) Дошли до обсуждения маршрута траурного кортежа.— Пойдем по Верийскому мосту, — говорит директор, — потом по Головинскому проспекту, потом по…
— По Головинскому не сможем, — сказали ему, — Там сейчас все перерыто — трамвайные рельсы кладут. Можно по Плехановской улице.
— Нет, — категорически отказался директор. — По Плехановской не хочу!
И прожил еще пять лет.
Вот и в «Не горюй!» Леван отдаёт необходимые распоряжения о своих похоронах. Сначала его друзья сидят тихо и скромно, пытаются что-то пафосное сказать о ещё живом покойнике, но постепенно грузинский темперамент берёт своё, и начинается весёлая гульба с песнями и плясками. Всем весело, кроме Левана. Большой, широкий, весёлый, щедрый человек завтра умрёт. И он знает это. А остальные уже и забыли, зачем собрались, пьют, поют и лихо танцуют.
Самая трагическая роль великого Серго Закариадзе. И самая последняя его кинороль. Через два года он умрёт почти как его Леван. Пойдёт в больницу на обычный профосмотр, а ему скажут, что сердечная мышца изношена настолько, что жить осталось совсем немного и ничего сделать нельзя.
А в Мар-дель-Плата в соревновании между «Не горюй!» и «Мой дядя Бенджамен» выиграл «Не горюй!». Фильму присудили специальный приз жюри за лучший фильм на фольклорную тему. А «Мой дядя Бенджамен» ничего не получил.
В общем-то, два совершенно различных фильма, хотя и снятых по одному первоисточнику. Страдательная русская трагикомедия на грузинском материале и легкая, непринужденная французская костюмная комедия, где много веселых мужчин, красивых женщин и всё кончается хорошо.
Поначалу киноначальство скептически приняло «Не горюй!» — что это за комедия, когда там все умирают. Данелия пытался объяснить, что это трагикомедия, но не помогло. Фильму дали третью категорию. Но тут ему посоветовали показать картину первому секретарю компартии Грузии Мжаванадзе. Картина в Грузии понравилась. После этого сразу понравилась и в Москве. Почти всем.
Не понравилась только Гайдаю — он сказал, что зря смешали два жанра, если бы никто не умирал в фильме, то могла бы быть хорошая комедия. А Сергей Параджанов, вздохнув, посетовал: «Ты не расстраивайся. Каждый художник имеет право на неудачу». А Данелия и не расстроился — каждый мыслит по-своему.