Запись № 135. Июль. Пятница 13-е.
Сегодня человеческий мир отметил любопытный феномен — пятницу, выпадающую на 13-е число. В человеческой культуре это считается днем неудачи, мистическим временем, когда вероятность негативных исходов возрастает.
Я, как бывший аналитик данных сектора, знал, что это чушь. Вероятность наступления событий не зависит от координат небесных тел или цифрового обозначения даты. Это чистая математика.
Однако утро началось с того, что я пролил на себя чай. Потом порвал шнурок на ботинке. Потом, вынося мусор, умудрился зацепиться рукавом за гвоздь и порвать куртку.
К обеду я начал подозревать, что "Закон подлости" — это неизвестная мне доселе физическая константа Земли.
— Надо было остаться дома, — бурчал Петрович, когда мы возвращались из поликлиники. — Ноги моей там не будет по пятницам!
— Петрович, это суеверия. Просто совпадение.
— Какое совпадение? Ты видел очередь в лабораторию? Там даже скелет в кабинете анатомии, и тот, кажись место занял!
Мы зашли в маленький магазинчик "Продукты", чтобы купить молока. Магазин был полупустой. За кассой сидела новая продавщица — девушка с уставшими глазами и именем "Ольга" на бейдже.
Я подошел к кассе с бутылкой молока и батоном.
— С вас 145 рублей, — безжизненным голосом сказала она.
Я полез в карман за кошельком. Пальцы наткнулись на мелочь, горсть которой я собирал дома.
Я вытащил монеты.
Ольга взяла их, начала пересчитывать.
И вдруг её рука замерла. Она подняла одну монету и прищурилась.
— Это что? — спросила она дрожащим голосом.
Я посмотрел. Среди российских рублей лежала монета странного вида. Серебристая, с идеально гладким краем. На ней не было герба. Только странный узор, напоминающий схему нейронной связи.
Это была не земная монета. Это была крошечная деталь, отвалившаяся от моего корабля-модуля при крушении, которую я подобрал на память и забыл переложить в шкатулку. По земным меркам — просто красивый "жетон".
— Это... это же он! — Ольга резко побледнела. — Тот самый жетон!
— Что? — переспросил я, чувствуя неладное.
— Ты — Восьмой! — она резко схватила мою руку через прилавок. — Куратор ждет отчет уже три цикла! Почему ты нарушил протокол? Почему ты в этой... одежде?
В магазине повисла тишина. Петрович, стоявший сзади с пакетом кефира, застыл как изваяние.
Ольга смотрела мне в глаза. В её зрачках я увидел знакомое серебристое мерцание.
Она была Наблюдателем. Глубоким агентом. Продавщицей в "Пятерочке". И она меня узнала.
— Я... я больше не в строю, Ольга, — прошептал я. — Я ушел в отставку.
— Отставка не предусмотрена! — зашипела она. — Ты засекречен! Как ты мог принести ЭТО в общественное место? — она потрясла "монетой".
В этот момент дверь магазина открылась, и вошла бабушка с тележкой.
— Мне, доча, пачку вермишели и, если есть, сметану.
Ольга мгновенно изменилась. Мерцание в глазах погасло, лицо стало скучным и вежливым.
— Сметана есть. 45 рублей. Берете?
Она пробила вермишель, выдала чек, и как только бабушка отошла, снова метнула на меня испепеляющий взгляд.
— Встретимся в парке в 23:00. Пароль "Молоко свежее". Не опаздывай, агент.
Она вернула мне сдачу (уже без "монеты", которую спрятала в карман фартука) и отвернулась к полкам.
Мы с Петровичем вышли на улицу.
— Миша... — прошептал старик. — Она что... твоя коллега? Продавщица Ольга?
— Похоже, сеть глубже, чем мы думали, Петрович. Они везде.
Вечером я стоял в полутемном парке. Дул летний ветер.
Ольга подошла ровно в 23:00. Она была уже без формы, в обычном плаще. Она выглядела уставшей женщиной, мечтающей о смене обуви.
— Ну? — спросила она, подходя ко мне.
— Ну, — ответил я.
— Как тебе быть человеком? — она достала из кармана сигарету и закурила.
— Нормально. Иногда больно, но вкусно. А ты? Продукты — это твоя зона?
— Ужасно скучно, — вздохнула она, выпуская дым. — Три года сижу на точке. Все отчеты — это графики продаж гречки и анализ динамики очередей. Данные унылые. Люди скупают гречку, когда пугают концом света. Скучно.
— Почему не уходишь?
— Куда? На Астрион тоже не хочется. Там стерильно. А тут... хоть и скучно, но есть свои радости. Например, кот Василий у меня дома. И сериалы.
Мы постояли молча.
— Слушай, Михаил, — она затушила сигарету. — Я не буду докладывать о твоем жетоне. Считай, что я тебя не видела. Ты, я слышала, натворил делов с Сборщиком. Ты теперь... свой.
— Спасибо, Ольга. Ты тоже можешь быть... своей.
— Нет, — покачала она головой. — Я еще не готова. Мне нравится быть шпионом. Это романтика. Куда романтичнее, чем разгружать вагоны.
— Если передумаешь — приходи пить чай. У нас есть пряники.
— Посмотрим. Береги себя, Восьмой.
Она ушла, растворившись в темноте аллеи.
Я вернулся домой. Петрович сидел на кухне, ожидая меня.
— Ну? Расстреляли?
— Нет. Договорились. Ольга, оказывается, фанатка сериалов.
— Боже, — Петрович перекрестился. — Инопланетяне смотрят сериалы... Что дальше? В правительство?
Я сел за стол и улыбнулся.
Мы были не одни. Мы были окружены. И это было даже успокаивающе. Галактика присматривала за нами, даже если просто стояла за кассой и пробивала молоко.
Статус: Контакт с сетью.
Вывод: Паранойя отменяется. Лучше пить чай и не думать, кто из твоих соседей на самом деле с Луны.
Самое смешное, что пришельцы на Земле не хотят захватывать мир. Они хотят просто отдохнуть, посмотреть сериал и чтобы их никто не трогал. Мы все тут немного инопланетяне.