— Опять ты со своим телефоном в обнимку спишь, Алина, — пробормотала я сама себе, нашаривая вибрирующий гаджет на тумбочке отеля. — Пять утра, с ума сойти можно.
Я открыла один глаз. На экране висело уведомление от приложения, которое я установила месяц назад, когда мы с Пашей решили «взяться за себя».
«Поздравляем! В вашей системе новый пользователь. Данные взвешивания: 48,5 кг. Жировая масса: 18%. Индекс массы тела: в норме. Это вы?»
Сон смыло, как холодным душем. Я села на кровати, чувствуя, как в висках начинает противно стучать.
— Сорок восемь и пять… — прошептала я. — Паша весит девяносто. Я вешу шестьдесят пять. Кто это, черт возьми, взвесился у нас дома в семь пятнадцать утра по московскому времени?
Я тут же набрала сестру. Оксана ответила хриплым голосом через десять гудков.
— Аля? Ты время видела? У тебя там в командировке что, пожар?
— Хуже, Оксана. У меня дома привидение. Очень стройное привидение.
— Ты о чем вообще? — сестра явно зевнула. — Какое привидение в пять утра?
— Мне весы отчет прислали. Умные, понимаешь? Те, что Пашка на годовщину подарил. В нашей спальне кто-то только что взвесился. Вес — сорок восемь килограмм. Рост, судя по ИМТ, около ста шестидесяти пяти. И жира почти нет.
На том конце воцарилась тишина. Слышно было только, как Оксана сопит, переваривая информацию.
— Аля… А может, это… Ну, кот? — неуверенно предположила она.
— У нас кот весит пять килограммов, Оксан. И он не умеет вставать на две лапы так, чтобы весы замерили биоимпеданс. Это человек. Женщина. Маленькая, худенькая женщина.
— Слушай, — голос сестры стал серьезным. — Может, Пашка друга позвал? Ну, Серегу того же?
— Серега — кабан под сотню весом. Оксан, семь утра! Семь пятнадцать! Это значит, она там ночевала. Она встала, сходила в наш душ и… зачем-то решила взвеситься. Господи, какая тупость.
— Аля, не руби с плеча. Давай дождемся, когда ты вернешься. Тебе еще два дня там сидеть.
— Какие два дня? — я уже вскакивала с кровати, сбрасывая одеяло. — Я сейчас иду на ресепшн, меняю билет и лечу домой. Я не усну больше.
— Стой! — крикнула Оксана. — Если ты сейчас прилетишь и устроишь скандал, он скажет, что ты параноик. У тебя есть только цифры в приложении. Нужно больше доказательств.
— Куда уж больше? — я почти плакала. — В моей постели кто-то спал. В моей квартире! Которую я купила на деньги от продажи бабушкиной дачи еще до свадьбы!
— Вот именно! — подхватила Оксана. — Квартира твоя. И если этот гад решил устроить там бордель, он должен уйти с одним чемоданом. Сделай скриншот. Прямо сейчас.
Я сделала. «Новый пользователь. Время: 07:15. Дата: 14 октября». Каждая цифра жгла глаза.
Весь полет я просидела, глядя в одну точку. В голове крутились картинки: вот Паша открывает дверь, вот какая-то девица в моем розовом халате… Нет, халат я сожгу. Сразу.
Дома я была к обеду. Паша не ждал меня — я сказала, что задержусь. Открыла дверь своим ключом. Тишина. В воздухе пахло… чужими духами. Сладкими, дешевыми, какими-то ванильными.
Павел сидел на кухне с ноутбуком. Увидев меня, он вздрогнул так, что чуть не опрокинул кружку с кофе.
— Аля? Ты чего так рано? Ты же говорила — послезавтра!
Он бросился ко мне, пытаясь обнять, но я выставила руки вперед.
— Самолет пораньше перехватила. Соскучилась, — я старалась, чтобы голос не дрожал. — А чем это у нас пахнет? Будто кондитерская взорвалась?
— А… это… — Паша засуетился, потирая шею. — Я освежитель новый купил. Прежний закончился. Нравится?
— Очень. Прямо сбивает с ног.
Я прошла в спальню. Постель заправлена идеально. Слишком идеально. Паша никогда не заправляет кровать так ровно, у него вечно углы торчат.
— Паш, иди сюда, — позвала я.
Он вошел, прислонился к косяку. Вид у него был виноватый, но он старался улыбаться.
— Да, дорогая? Устала с дороги? Давай я тебе ванну наберу?
— Подожди с ванной. Скажи мне, а кто у нас вчера в гостях был?
Паша моргнул. Один раз, второй.
— Вчера? Да никто. Я один был. Фильм смотрел, потом уснул. Скучно без тебя.
— Совсем один? — я приподняла бровь. — Странно. А весы говорят другое.
Я достала телефон и открыла приложение. Повернула экран к нему.
— Видишь это? Семь пятнадцать утра. Сорок восемь с половиной килограммов. Это кто, Паш? Твой внутренний ребенок взвесился?
Он посмотрел на экран, потом на меня. Его лицо начало медленно краснеть — от шеи до самых корней волос.
— А… это… Блин, Аля, я забыл совсем! — он фальшиво рассмеялся. — Это же Серега заходил! Помнишь Серегу?
— Помню. Серега весит центнер. А это сорок восемь.
— Так он с дочкой был! С Алисой. Ей десять лет. Они мимо проезжали, заскочили на десять минут. Она увидела весы, они же светятся, ну и прыгнула на них. Дети, сама понимаешь.
Я медленно подошла к нему. Сердце колотилось где-то в горле.
— Серега. С десятилетней дочкой. Зашел к тебе в семь часов утра? Зачем, Паш? Кровь сдать? На анализы опаздывали?
— Ну… — он замялся. — Ехали на соревнования. По гимнастике! Вот и заскочили на кофе. Чего ты начинаешь допрос?
— На соревнования? В семь утра в воскресенье? И они зашли в нашу спальню, где стоят весы? Паша, не держи меня за идиотку.
— Аля, ну правда! Ты вечно во всем видишь подвох. Ребенок просто зашел в комнату, увидел гаджет, встал. Что в этом такого?
— В этом такого то, — я ткнула пальцем в экран, — что весы замерили состав тела. Доля жира — восемнадцать процентов. У десятилетнего ребенка таких показателей не бывает, Паша. Это показатели взрослой, очень тренированной женщины. И рост там указан — сто шестьдесят четыре сантиметра. Алиса у Сереги уже метр семьдесят, она выше меня.
Павел молчал. Его кулаки сжались. Он понял, что гимнастика не прокатит.
— Ну хорошо, — вдруг зло бросил он. — Это была Марина. Коллега моя.
— Марина? Коллега? И что Марина делала в нашей спальне в семь утра в неглиже?
— Она не была в неглиже! — рявкнул он. — Мы просто… мы работали над проектом допоздна. Она осталась в гостиной на диване. А утром зашла в спальню, ну… зеркало там у тебя большое. И весы увидела. Встала просто из любопытства!
— Проект? В воскресенье ночью? Паша, ты менеджер по продажам запчастей. Какой проект? Продажа тормозных колодок в три часа ночи под одеялом?
— Перестань язвить! — он начал переходить в атаку, это была его обычная тактика. — Твое недоверие просто убивает наш брак! Я пашу как лошадь, а ты из-за какого-то глюка в приложении устраиваешь сцену!
— Это не глюк, Паша. Это отчет. И знаешь, что самое интересное? Я сейчас позвонила Сереге. Пока ты в туалете был.
Это была ложь, я никуда не звонила, но нужно было его дожать.
— И? — его голос дрогнул.
— И Серега сказал, что он все выходные провел на даче. С женой и сыном. Дочки у него вообще нет, Паш. У него два пацана. Ты даже в именах детей своего «лучшего друга» запутался, когда врал.
Павел осел на кровать. Весь его боевой задор испарился. Он смотрел в пол, тяжело дыша.
— Аля, это был один раз… Клянусь. Она просто… она молодая, глупая. Прицепилась ко мне на корпоративе…
— Молодая? Сорок восемь килограмм — это Марина из бухгалтерии? Которой двадцать четыре? — я вспомнила девицу с тонкими ногами, которая всегда как-то странно хихикала при виде Павла.
— Да. Но это ничего не значит! Я люблю тебя!
— Любишь? — я рассмеялась, и это был самый горький смех в моей жизни. — Ты привел ее в мой дом. На мою кровать. Ты позволил ей пользоваться моим душем. А теперь ты говоришь, что это ничего не значит?
— Аля, ну не преувеличивай. Всего один эпизод. Мы все люди, все совершаем ошибки…
— Ошибка — это когда ты сахар в кофе перепутал. А это — предательство. И знаешь, что самое смешное? Ты сам купил эти весы. Ты сам настроил их на мой телефон, чтобы я «видела твои успехи в похудении». Техника не врет, Паш. Она просто фиксирует факты.
Я вышла в коридор и достала из шкафа его большой чемодан. Тот самый, с которым мы летали в Турцию прошлым летом. Кинула его на середину комнаты.
— Собирайся.
— Ты что, серьезно? — он вскочил. — Из-за одной глупости ты рушишь три года брака? Куда я пойду? К матери?
— Хоть к матери, хоть к Марине весом в сорок восемь килограмм. Мне плевать. У тебя тридцать минут.
— Аля, одумайся! Квартира общая, мы в браке ее… — он осекся, вспомнив.
— Квартира куплена на мои личные средства, Паша. У меня есть все выписки со счетов. И брачный договор, который ты подписал, не глядя, потому что «мы же будем жить вечно и счастливо».
— Ты стерва, — прошипел он, начиная хватать вещи из шкафа. — Холодная, расчетливая стерва. Тебе роботы важнее живого человека!
— Живой человек не тащит любовницу в семейную спальню, пока жена в командировке зарабатывает деньги на общие нужды. Собирайся молча.
Когда за ним захлопнулась дверь, я просто села на пол. Меня трясло. В приложении снова пискнуло уведомление.
«Пользователь Павел: вес 90,2 кг. Внимание, ваш вес увеличился на 200 грамм за последние сутки. Рекомендуем уменьшить потребление калорий».
— Пошел ты к черту, Павел, со своими калориями, — прошептала я и удалила его профиль из приложения.
Через неделю я сидела в кафе с Оксаной. На столе лежали документы на развод.
— И что он? — спросила сестра, помешивая латте.
— Пытается давить на жалость. Пишет, что та Марина его бросила, как только узнала, что у него нет своей квартиры. Оказывается, он ей пел, что это он — успешный владелец недвижимости, а я — так, дальняя родственница, которая временно живет в гостевой комнате.
Оксана поперхнулась кофе.
— Дальняя родственница? Вот это наглость! А в суде он что будет делать?
— В суде я приложу тот самый скриншот. Адвокат сказал, что это косвенное доказательство присутствия посторонних лиц, но в совокупности с другими фактами это поможет ускорить процесс без раздела моего имущества. Он ведь претендовал на долю, якобы делал ремонт.
— Какой ремонт? Плинтус прибил в коридоре три года назад?
— Вот именно. Я принесла чеки. На все материалы, на всех мастеров. А Паша… Паша пусть теперь взвешивается у мамы на старых пружинных весах. Там точность не очень, может, и совесть меньше болеть будет.
Прошел месяц. Суд прошел на удивление быстро. Паша пытался что-то кричать про «женское коварство» и «цифровой ГУЛАГ», но судья — строгая женщина лет пятидесяти — только поправила очки и спросила:
— Подсудимый, вы подтверждаете, что в указанное время находились дома один?
— Да! — гордо ответил Паша.
— Тогда объясните суду, как объект весом сорок восемь килограммов мог произвести замер состава тела в вашей спальне, если ваш собственный вес — девяносто?
Паша открыл рот, закрыл его и больше не произнес ни слова.
Я вышла из здания суда, щурясь от яркого солнца. На душе было странно. Не было ни боли, ни тоски. Только легкая пустота и… облегчение.
Телефон в сумке пискнул. Я невольно вздрогнула. Опять весы?
Нет, это было сообщение от Оксаны: «Ну как ты? Свободна?»
Я улыбнулась и набрала ответ: «Да. Свободна. И знаешь, кажется, я сегодня куплю себе огромный торт. И пусть весы завтра хоть обкричатся про лишний жир. Сегодня я имею на это полное право».
Я шла по улице, и мне казалось, что каждый шаг делает меня легче. Намного легче, чем те злополучные сорок восемь килограмм. Потому что самый тяжелый груз — это ложь человека, которому ты веришь. А этот груз я только что оставила в зале суда.
Дома я первым делом выкинула весы. Нет, не потому, что они напомнили об измене. Просто я поняла, что никакие цифры не заменят простого человеческого доверия. А если его нет — никакие умные гаджеты не помогут сохранить то, чего уже не существует.
А халат я все-таки сожгла. На заднем дворе дачи, под присмотром смеющейся Оксаны. И это было самое лучшее завершение этой истории.