Что мы знаем о переживаниях и тревогах собственных детей? Что мы помним о своих в их возрасте? Только внешние проявления, слёзы или смех, говорят мало о действительном душевном состоянии ребёнка. Там скрыты миры, живущие по законам понимания справедливости и правды дитя. И когда эти правила сталкиваются с взрослым миром, вероломным, жестоким, злым, тогда происходит надлом психики подростка, его инициация, и, как следствие, взросление. Непривлекательное зрелище, однако, к сожалению, иначе никак нельзя. Тем более в послевоенное время разрухи и тотальной бедности. Такая пертурбация происходит с двенадцатилетним Андором, воспитываемым одной только матерью. Он беспрекословно верит в память о своём отце, сгинувшим, по словам мамы, в концентрационном лагере. Ему не просто свыкнуться с этой мыслью, поэтому мальчик выдумывает воображаемое божество, к которому обращается в минуты отчаяния и который олицетворяет всё хорошее, что может быть связано с отче. Только в их крохотное семейство, словно вепрь в диком лесу, врывается настоящий отец Андора и начинает корёжить психику и волю пацана. В такой ситуации загнанного беззащитного зверька могут произойти две вещи: либо отчаянная попытка уничтожения нападавшего, либо принятие условий агрессора.
Венгр Ласло Немеш, скромно и одновременно громогласно заявивший о себе в 2015 году душераздирающей историей, большую часть хронометража сосредоточенной на одном лице, узника концлагеря Саула, не отпускает еврейскую тематику, в данном случае послевоенного периода в родной Венгрии. Какими малыми средствами режиссёр способен создать невероятный исторически-правдивый объём в кадре, мы все помним и ценим. Здесь не исключение, только автор выходит за рамки камерной передачи мысли, а порой широкими панорамами иллюстрирует улицы Будапешта, его уцелевшие здания, испещрённые снарядами и пулями прошедшей мировой войны, чем демонстрирует и другую грань постановочного таланта. Получается впечатляющее действо о взрослении юного человека, который и спустя 12 лет после пережитой в младенчестве бойни, всё ещё явственно видит и ощущает на себе её прямое воздействие. Он силится быть мужественным не по годам, в этом ему мало кто помогает, тем не менее, Андору было бы куда спокойнее без дополнительных переживаний, которые принёс с собой его родной отец. Но к финалу публика явственно ощущает то непоправимое изменение, впоследствии, очевидно, ставшее благотворным для героя, изменившее жизнь практически беспризорного мальчишки.
В настоящем произведении Немеш не стремится сказать самое главное, как это было в Сыне Саула. Он спокойно повествует о близком и родном, с той степенью понимания материала, присущей только пережившим такое на собственной шкуре, или же генетически осознающим этот опыт. Автор никуда не торопится, основательно отражает все грани поведения и характера протагониста, его раздражение всем, что выходит за рамки привычной бытности и то потрясение и растерянность, после появления гигантского монстра, пытающего навязать свои традиции и фамилию. В этом персонаже спаялись невидимыми швами те человеческие качества послевоенного поколения, кои по инерции продолжали развиваться ещё несколько десятилетий. Бескомпромиссность и слово чести для таких были непререкаемыми направлениями в жизни. Упёртые до крайности, они могли замереть от страха только в случае созерцания убийства близкого человека, истязаний над ним или в положении беспомощности помочь самому себе. Эти крепкие камушки остова характера сложно было сходу раздолбить о кувалду силы. Они держались пока могли, пока были способны переносить страдания воли. Но дойдя до крайности, находили духу огрызнуться с решимостью, подвластной не всякому взрослому мужу. И эти тонкости душевной механики, процессов глубоко потаённых и незримых, часто не осознаваемых самими героями, отражены в картине осязаемо, так, будто мы присутствуем рядом с Андором, или совсем, стоим на его месте. В этом смысле потрясающий опыт, пусть не такой значительный, тем не менее из подобных крупиц складывается милосердное понимание вселенной.
Сирота мжоет показаться необязательным, больше рефлексией создателей, сублимацией. Наверняка так и есть отчасти. Однако, несмотря на все личные мотивы, они, режиссёр сотоварищи, сделали настоящую историю, подходящую в наше время даже не всякому взрослому. Здесь есть неприглядные кадры, от которых отвернётся подросток и стиснет зубы мужчина. И эти картинки нацелены не на эпатаж аудитории, не ради стремления попасть в нерв конъюнктуры. Они тут, являются неотъемлемой частью демонстрации той действительности, что и была реальностью эпохи. Курение мальчика двенадцати лет, наливание ему крепкого спиртного и последующая на его выпивку реакция детского организма, стреляющий внезапно пистолет и некоторые иные сцены – всё здесь неспроста, всё по делу, всё дополняет общее впечатление. И если нам когда-нибудь захочется ознакомиться с историей венгерского восстания 1957 года, его причинами, начать надо будет, в том числе, и с данного фильма.
P.S.: Грегори Гадебуа и здесь выдаёт значительную роль.