Так говорит о себе наша землячка Александра Драчёва, которая в этом году отметит свой 90-летний юбилей
Детские воспоминания Александры Демьяновны – это череда потерь.
В 1941-м фашисты зверски убили её маму и бабушку. В послевоенные годы от воспаления лёгких умер отец. А со смертью отца девочка лишилась и родного крова. Вместе со старшей сестрой и младшим братом её отправили в детский дом.
НЕМЕЦ ЗЛОЙ И ДОБРЫЙ
Родина Александры Демьяновны – западная Белоруссия. Красивая земля, где над белёными домами с соломенными крышами вьют гнёзда длинноногие аисты. Но маленькой девочке Шуре Волынец её родное село с красивым названием Уречье запомнилось другим – оккупированным фашистами, в пламени войны.
− До тех пор, пока Красная Армия не перешла в наступление и не погнала фашистов на запад, мы жили более или менее спокойно, − рассказывает Александра Демьяновна. – Фашисты в селе не зверствовали. Помню, застрелили нашего соседа, когда пришли к нему за дровами, а он их не дал. Зайдя в деревню, немцы остановились в местной школе. Мою маму назначили варить еду. Наловят кур со всей округи, принесут ей: «Матка, готовь!». Один из офицеров, видно, главный, суровый был. А второй помягче: нам даже еду в миску откладывал. Когда немцы шли к нам в хату, мама нас сразу прятала.
ОТ ИСПУГА ТЕРЯЛАСЬ РЕЧЬ
До 1939 года Западная Белоруссия, по выражению Александры Демьяновны, была под Польшей. Никаких колхозов здесь не было, сельчане жили своим частным хозяйством. Сами хлеб сеяли, сами убирали. Демьян Павлович Волынец работал связистом в городке Вилейка, в восемнадцати километрах от родной деревни. Перед началом войны он перенёс две операции на желудке, поэтому на фронт его не взяли. Когда немцы зашли в Уречье, он, выписавшись из больницы, оставался у своей сестры в Вилейке.
Александра Демьяновна вспоминает о своём военном детстве какими-то отрывистыми частями, фрагментами, они проходят перед глазами, как кадры киноленты. Детский разум, видимо, не в силах был сохранить все воспоминания, ведь они были наполнены страхом и горем. Недаром старшая сестрёнка Александры, Таисия, в войну от испуга теряла речь, а у самой Шуры после войны диагностировали приобретённый порок сердца.
− Наши уже наступали. Шли бои. Немцы заходили в соседние деревни, скоро должны были быть и у нас, − вспоминает Александра Демьяновна о том, как погибли её мать и бабушка. – Мама со своей матерью повела детей к своей сестре, она жила недалеко от города. А тут немцы стали минировать дорогу, и как-то пропустили нас. Мама оставила нас у сестры, а сама поехала на подводе – сестра ей дала свою лошадь – уехать назад, так как дома оставалось хозяйство. По пути один мужик, наш деревенский, попросил его подвезти. На дороге подводу остановили немцы, а тот мужик, завидев фашистов, пустился бежать. Немцы − вдогонку, давай стрелять, но не поймали. Решили, что это партизан. Схватили мою мать и бабушку, пытали, потом убили. Мы их после так и похоронили обеих в одном гробу. Отец после смерти мамы вернулся из Вилейки и жил с нами. Брату Пете было четыре года, он его от себя никуда не отпускал.
− Запомнился ещё один случай. Люди собрались всей деревней и побежали прятаться в лес от фашистов. А немцы за нами шли, думали, партизаны рядом. Остановились мы на поляне, а тут тоже немцы. Давай стрелять по людям. Много народу положили. Отец кричит нам: «Бегите за людьми!». Я побежала вперёд за всеми, а сестра − в другую сторону. Я бегу последняя, за мной немцы с собаками. Люди побежали в речку, детей своих на руки берут, чтоб перенести, а меня-то некому переносить, и плавать я не умела, мала ещё была. Я тогда лицо закрыла руками и пошла в воду. Думаю: «Другие ж не тонут, и я не утону». А за мной глухонемой бежал из нашей деревни, он видел, что я в воду пошла одна. Вытащил меня из воды, я уж тонуть начала, откачал… Переночевали мы в избушке лесничего. Наутро меня с какой-то девчонкой посадили на подводу с убитыми людьми, отправили в деревню. А отец вообще чудом спасся тогда. Когда людей расстреливали, на землю упал, Петю, братика, собой прикрыл. Фашисты уже уходили с поляны, когда последний немец прошёл мимо отца и увидел, что он и ребёнок живы, но почему-то не расстрелял их. Отец потом рассказывал, что Петя лежал с открытыми глазами и смотрел прямо этому солдату в лицо.
Вторую дочь после долгих поисков Демьян Павлович нашёл в одной из окрестных деревень. Кто-то подсказал мужчине, что приблудилась в какое-то село немая девчонка. Никто не знает, чья она. Это и была Тася Волынец. Девочка перестала разговаривать от испуга. От испуга она и заговорила. Когда наступали наши войска, в тех местах шли ожесточённые бои. Земля горела, воздух свистел от пуль, гудел от бомбёжек и разрывов снарядов.
− Самолёты в тот день бомбили Вилейку, прожектора светили во всё небо, − вспоминает Александра Демьяновна. − Отец взял брата на руки, я к нему прицепилась, и мы побежали прятаться в окопы. Тася побежала за нами, но когда вышла из хаты, испугалась, что всё гудит-свистит, и снова домой забежала. И с тех пор стала снова разговаривать.
Помнит Александра Демьяновна и как скоропостижно умер последний родной человек – отец.
− Папа умер после войны. Шёл осенью пешком с работы, из Вилейки, и на него напали какие-то мужики. Сняли с него сапоги, а вместо них оставили свои лапти. Отец в лаптях никогда не ходил, пришёл домой босиком. Простудился и вскоре умер. Температура и температура каждый день, а что это воспаление лёгких тогда и не знали…
ВТОРАЯ МАМА
− Мачеха Клавдия Васильевна была строгая, но хорошая и умная женщина, − рассказывает Александра Демьяновна. – Отец дружил с ней ещё до мамы, а после войны привёл её в дом. Жили мы с ней хорошо. А после папиной смерти, по завету отца, она поместила нас в детский дом. Так хотел отец.
Клавдия Васильевна, как бывшая партизанка, настояла на том, чтобы детей взяли без обработки от вшей и золотухи и поместили в специальный детдом для детей военнослужащих, который размещался в красивой дворянской усадьбе.
− Мои дети чистые, им не нужна никакая обработка, − заявила она директору детдома.
Первое время мачеха проведала детей каждую неделю. Всегда привозила какой-нибудь гостинец: хлеба, молока, каких-нибудь ягод. Ребятишки радовались каждому приходу матери, встречали её. Шура детдомовские овсянку и перловку есть не хотела, отказывалась от еды, ждала свою вторую маму.
− И тогда директор вызвал мачеху и сказал: «Вы не приезжайте, иначе девочка ничего не ест, ждёт, когда вы молочка с хлебушком принесёте. К тому же, дети идут встречать вас на аэродром, там рядом железная дорога. Опасно». Так мы помаленьку и отвыкли от неё.
Клавдия Васильевна перестала ездить, но не теряла ребят из виду до их совершеннолетия. Наказала директору извещать обо всех переменах, какие с детьми будут происходить. Александра Демьяновна навещала свою добрую мачеху впоследствии не раз. А материнский подарок − ковёр – до сих пор висит у неё в комнате. Как память о добром и щедром сердце.
БОЛЬШАЯ ЖИЗНЬ
ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Александра Демьяновна прожила долгую жизнь. Детство было тяжёлым и сиротским, но в нём был и свет. Благодаря своей второй матери, Клавдии Васильевне, она росла рядом с родными братом и сестрой. Да и детдом оставил у неё только тёплые воспоминания. Ребят не обижали, многому научили и дали путёвку в жизнь. Из детского дома Александру направили на завод швейных машин в Оршу, откуда она и начала свою трудовую биографию и шагнула в большую жизнь. Сегодня эта жизнь, как многокадровое кино. От дня вчерашнего ко дню сегодняшнему. И день этот сегодняшний, он тоже разный. Где-то грустный, где-то светлый и радостный. Огорчает бег времени, зато радуют дочери Елена и Людмила, новое подрастающее поколение семьи. Жизнь продолжается.
Автор - Галина ЧЕРКАШИНА