Он запомнил её улыбку ещё в очереди за билетами. Она запомнила его — нелепого, настойчивого, абсолютно не подходящего под стандарты её отца-аристократа. Им пророчили развод на второй год. Но Геннадий Сайфулин и Наталья Сагал переиграли всех: прошли через театральный бунт, предательство друзей, чудом выжили в гражданском браке и дождались того момента, когда злейший критик их союза стал самым близким другом. А всё началось с последнего звонка.
Предисловие: «Я и сам на такое подписывался»
Судьба у Геннадия Сайфулина — та ещё головоломка. Родился 23 февраля 1941 года — ровно за четыре месяца до того, как страна перевернулась. Отец из раскулаченных, бежал из эшелона, бродяжничал, попал в добрые руки, стал художником. Мать — работяга, положившая жизнь на то, чтобы прокормить семью, пока муж воевал, потом лечился, потом сидел в колонии, а потом… Потом выбросился из больничной палаты в 32 года. Гене тогда только-только исполнилось двенадцать.
А уже через год — случай на Москве-реке. Бежал купаться с приятелем, а остановили двое незнакомцев: не хотите, мол, в кино сниматься? Друг сразу про деньги спросил — послали подальше. А Гена согласился ради интереса. Уже тогда в нём сидел тот самый стержень: браться за то, что кажется странным, невыгодным, но живым. Этими незнакомцами оказались Юрий Чулюкин и Евгений Карелов, будущие авторы «Девчат» и «Служили два товарища». А фильм — «Дым в лесу» по Гайдару.
Всё детство Сайфулина — сплошная игра на выживание. Коммуналка, голод, работа матери под землёй, потом — внезапная кинослава. Уже в пятнадцать он пил коньяк с Константином Симоновым и Николаем Крючковым в ресторане для иностранцев, а Валентина Серова укладывала его голову к себе на колени, когда самолёт трясло над Украиной.
Но тогда он ещё не знал, что главная роль в его жизни — даже не в кино. И даже не в театре у Эфроса, куда он ворвался синим пламенем. А в той, кто через много лет скажет про него: «Мой муж — человек, который из ничего научился делать конфетку».
Часть первая: «Граждане, кто крайний за билетом?»
Конец шестидесятых. Подмосковный Дом творчества «Руза». Сайфулин уже снялся в «Бессмертном гарнизоне», пережил первую славу, переезд из Центрального детского театра к Эфросу в Ленком, а теперь вот — сбежал на пару дней от домашнего ада.
Дома его ждала жена Марина. Та самая, с которой он прожил несколько лет и которая, по его собственному признанию, из нормальной женщины вдруг превратилась… «Перед дочерью я совершенно чист. Я мог крепко выпить. Она вообще не пила. А потом в один день человек вдруг переродился. Её быт надломил. Я пытался её спасти», — рассказывал актёр.
Но спасти не вышло. Вместо домашнего очага — пьяные компании, причём чужие. Сайфулин ходил по дворам, разыскивал супругу, вытаскивал её от очередных собутыльников. Спасал дочку Арину, которой в той обстановке оставаться становилось всё опаснее. А потом просто перестал возвращаться.
И вот он в «Рузе», перед кинотеатром, где дают какой-то фильм. Очередь — длинная, билетов на всех не хватает. Он высматривает лицо попроще, чтобы попросили купить лишний. И видит двух девушек. Одна — с кислой миной, бурчит себе под нос. Вторая — в синем платочке — смеётся и смотрит так открыто, что он решается подойти именно к ней.
— Купите билет, пожалуйста, а то я не пройду.
Улыбка оказалась ещё теплее вблизи.
Восемнадцатилетняя Наташа Сагал. Дочь Даниила Сагала — народного артиста РСФСР, премьера Центрального театра Советской армии, лауреата Сталинской премии. Человека, который привык, чтобы всё было чинно, благородно и по статусу.
И вот этот статус рухнул в один момент, когда дочь привела домой двадцативосьмилетнего мужика. Который был женат. У которого имелась дочь. Который, в довершение всего, сам актёр — но такой, что отец его сразу на дух не взлюбил. По воспоминаниям самого Сайфулина, если они случайно сталкивались в коридорах киностудий или на премьерах, Даниил Львович мерил его взглядом так, что по спине бежали мурашки размером с крупного таракана.
Сагал не скрывал своего отношения. Ещё бы: его единственная дочь, девочка из богемной семьи, связывается с человеком, у которого за душой — только роли, съёмные квартиры и неустроенный быт. Сайфулин тогда в шутку называл себя «звездой Малой Бронной, которая вечно ходит в долгах». Это не было преувеличением.
А Наташа просто сказала однажды:
— Папа, я его люблю. Всё остальное — потом.
И поставила точку.
Часть вторая: «На позорном собрании я кричал один»
Пока на личном фронте бушевали страсти, на профессиональном назревал настоящий бунт.
В 1967 году Сайфулин вместе с Эфросом перешёл из Ленкома в Театр на Малой Бронной. Они забрали с собой несколько человек: Льва Дурова, Валентина Гафта, Ольгу Яковлеву, Леонида Каневского. Там, на Бронной, Эфрос создал свои лучшие спектакли. И там же его сожрали собственные актёры.
Сайфулин до сих пор помнит тот день во всех деталях. Общее собрание, на котором травят режиссёра. Выступают те, кто обязан ему карьерой. Говорят о «неверной идеологической направленности», о «неправильном формировании репертуара». Один за другим поднимаются к трибуне — и бросают камни.
А потом вскакивает Геннадий.
Он кричит в зал, перебивает, пытается доказать, что всё это — подлость. Что Эфрос — гений. Что так не поступают. Никто не слушает. Кто-то из бывших друзей отводит глаза, кто-то усмехается. Лев Дуров, с которым они делили одну гримёрку на двоих, выслушивает всё и отвечает: «Не думай, что ты уколол меня в самое сердце».
Сайфулин переезжает в другую гримёрку. После этого они с Дуровым перестанут здороваться. На долгие годы.
Эфроса увольняют. Он уходит на Таганку — вторым режиссёром, в унижение. А потом уходит из жизни. На похоронах учителя Сайфулин несёт гроб, а у могилы читает монолог Алёши Карамазова — из того самого спектакля «Брат Алёша», где когда-то играл.
Многие из тех, кто топтал Эфроса на собрании, потом придут прощаться. Будут торопливо класть цветы и так же торопливо исчезать в толпе. Сайфулин с одним из своих ближайших друзей, который тогда был в первых рядах обвинителей, с тех пор даже руки не подаст. Он вырос в московском дворе, где предательство не прощали никогда.
Часть третья: «Зять-невидимка»
Параллельно с театральной драмой герой продолжал бороться за личное счастье, и это сражение требовало ещё больше нервов. Представьте себе: актёр с двумя рублями в кармане приходит в гости к тестю — народному артисту, у которого стены увешаны грамотами и где каждое слово произносится с расстановкой. И Сагал смотрит на него так, будто хочет спросить: «Ты кто вообще и зачем пришёл?»
Но интересно то, что потом случилось. Никто не ожидал такого поворота.
После того как пара официально оформила отношения, Даниил Сагал сменил гнев на милость. И как сменил — превратился в лучшего друга, наставника и самого преданного союзника Сайфулина во всей Москве. Они вместе ездили на рыбалку, уезжали за город в поисках грибов, болтали обо всём под бутылочку хорошего вина.
Когда у них родилась дочь Настя, Сагал и вовсе поселился у них духом. Он гулял с внучкой, отгоняя от неё мух и комаров газетой, свёрнутой в трубочку. А однажды вечером, когда Геннадий вернулся со спектакля, из комнаты тестя доносилось бормотание. Он спросил у подбежавшей Насти:
— Чем это дед занимается?
А та, приложив палец к губам, прошептала:
— «Короля Лира» репетирует. Тише, не мешай ему.
Даниилу Львовичу тогда было уже под девяносто. Он так и не смог жить без сцены. Даже когда на склоне лет ему отказали в отпуске в Америку к племянникам — известному режиссёру Борису Сагалу — и заставили выбирать между театром и поездкой, он выбрал семью, написал заявление об уходе и потом горько жалел об этом. Потому что его призванием всё равно оставался театр.
Сайфулин, глядя на тестя, понял одну простую вещь: он не такой. Он без сцены проживёт. Ему нужна семья. Ему нужна Наташа и дочка.
Именно тогда актёр впервые задумался: а что, если всё, что с ним случилось до этого — и нищета, и предательство коллег, и нелепый брак, — было лишь подготовкой к этому тихому счастью? К тому, чтобы просто сидеть вечером на кухне, слушать, как жена жалуется на новую роль, и знать, что завтра тебе не придётся никого искать по дворам.
Часть четвёртая: «Случай в автобусе и страх перед прошлым»
Был в жизни Сайфулина момент, который он никогда не забудет. И который, возможно, определил его отношение к спиртному — и к людям, которые с ним не совладали.
Однажды, уже будучи студентом театральной студии при Центральном детском театре, он возвращался с кинопроб на автобусе 91-го маршрута. Рядом с ним сидела женщина в голубом платочке с одутловатым лицом и красными глазами. Он долго вглядывался в это лицо, думая про себя: «А ведь когда-то она наверняка была красавицей».
Женщина перехватила его взгляд и спросила:
— Гена, ты что, меня не узнаёшь?
Это была Валентина Серова. Та самая, которая когда-то обтирала его лицо мокрым платком в самолёте и дарила шоколадки.
Автобус как раз подъехал к остановке. Двери открылись. И Сайфулин пулей вылетел на улицу, даже не попрощавшись. Выскочил, прислонился к стене и смотрел, как через стекло проплывает лицо Серовой в голубом платочке.
Позже он признавался, что это был самый страшный урок в его жизни. Он понял, что алкоголизм делает с человеком — особенно с женщиной. Это не просто болезнь. Это стирание себя до неузнаваемости.
Именно поэтому, когда его первая жена Марина начала пить, он сначала не верил. Пытался спасти. Уговаривал. А потом просто понял — на этом всё. Он не мог повторить судьбу Серовой. Не мог смотреть, как родной человек превращается в тень.
Часть пятая: «Хроника пикирующего бомбардировщика»
В кино у Сайфулина больше семидесяти работ. Но одна картина для него особенная — «Хроника пикирующего бомбардировщика». Он считает, что эта лента входит в десятку лучших фильмов о Великой Отечественной.
Снимали её на заброшенном аэродроме в Литве. Свезли макеты самолётов, набрали актёров. Иосиф Хейфиц, худрук «Ленфильма», посмотрел отснятый материал и сказал: «Хорошо, но надо, чтобы герои высказали свою позицию о фашизме». Сайфулин тогда вспомнил, как читал где-то, что у Гитлера в кармане всегда лежал сопливый носовой платок. И предложил добавить эту деталь в текст. Добавили.
С ним там снимался Олег Даль. Они вместе репетировали, вместе обедали, вместе гуляли. Когда маленькой Насте исполнился год, Даль пришёл к Сайфулиным в гости с Валей Никулиным. Олег принёс бюст Ленина — подарок к роли вождя. Никулин — смешные тапочки. Тогда ничего было не купить, Наташа достала мужу красивый шведский пиджак, который оказался великоват. Он предложил Далю: «За ту же цену отдам». Тот носил его потом годами.
Это была другая жизнь. Без скандалов, без драк и предательств. Со своими, близкими, понятными.
Часть шестая: «Она порулит, а я рядом постою»
Долгие годы семейной жизни выработали удивительный уклад. Наталья Сагал, актриса и телеведущая, в какой-то момент взяла бразды правления в свои руки. И сделала это так твёрдо, что сам Сайфулин теперь признаёт: в доме главный — она.
Она управляет деньгами. Она договаривается о ремонте. Она решает, куда поехать отдыхать. Он же — просто живёт и работает. Приходит со спектакля, ужинает, целует жену и дочку. Выпивает разве что по праздникам — но уже не так, как в молодости.
— Если мне вдруг попадёт шлея под хвост, — усмехается он в интервью, — Наташа достанет меня из-под земли и за шкирку притащит домой.
Дочь Анастасия пошла в мать: окончила продюсерский факультет ГИТИСа, организует концерты и фестивали, собирает тысячные залы по всей стране. Правнучка Сагала — девочка с сильным именем Звева — живёт в Италии с Аришей, дочкой Сайфулина от первого брака. Ариша пережила страшную аварию прямо перед свадьбой: вылетела через лобовое стекло, врачи собирали её лицо по кусочкам. Итальянец Антонио, узнав о случившемся, прилетел первым же рейсом и двадцать дней не отходил от больничной койки. Потом они расписались прямо из палаты. Сейчас у них свой магазин на Сардинии и дочь.
Сайфулин иногда навещает их, смотрит на внучку и думает о том, как странно закручивается жизнь. Он, мальчик из коммуналки, который занюхивал коньяк чёрным хлебом на глазах у классиков советской литературы, теперь ездит в гости к дочери в Италию. А его жена, некогда запретный плод для строгого отца-аристократа, правит бал в их московской квартире.
Финал: «Кто бы мог подумать»
История Геннадия Сайфулина — это не про «звезду» и не про «заслуженного артиста». Это про то, как человек, у которого в двенадцать лет отец выбросился из окна, а в двадцать восемь была только съёмная квартира и куча долгов, в конце концов оказался самым счастливым из всех своих знакомых.
Это про тестя, который сначала смотрел волком, а потом стал лучшим другом — настолько, что зять оплакивал его как родного отца.
Это про жену, которая в восемнадцать лет плюнула на условности и сказала: «Я его люблю, и мне плевать, что вы думаете».
Это про то, что даже когда весь театр поднимает руку на гения, всегда найдётся один человек, который закричит: «Остановитесь!» И этот человек — Сайфулин.
Он мог бы давно сломаться. Спиться, как Серова. Озлобиться, как некоторые его коллеги. Но он не сломался. Потому что в нужный момент рядом оказалась Наташа. Та самая девушка в синем платочке у кинотеатра. Которая купила ему билет и которую он не отпустил уже шестьдесят лет.
Понравилось? Жмите «палец вверх» и подписывайтесь на канал — здесь только живые истории живых людей, без глянца и вранья.