— Шестьдесят — это не возраст, — сказал Николай Петрович, глядя на своё отражение. — Это… опыт.
Он поправил ворот рубашки.
Специально купил новую к юбилею.
— Надо же выглядеть подобающе, — пробормотал он.
Квартира пахла салатами.
Оливье, селёдка под шубой, запечённая курица.
Как раньше по-семейному.
Он накрыл стол на шесть человек.
Хотя жил один.
Но сегодня — юбилей.
И должны были приехать дети.
Он достал телефон.
Последнее сообщение в общем чате:
Жду вас к 16:00. Всё готово
Три галочки.
Прочитали все, ответа — не было.
— Заняты, — сказал он вслух. — Работают.
Он кивнул сам себе.
— Ничего. Приедут.
В 15:30 он уже сидел за столом.
Ровно.
Как положено.
В 15:45 встал.
Проверил всё.
Тарелки.
Приборы.
Бокалы.
— Внукам сок… — пробормотал он, наливая.
Хотя не знал, приедут ли они вообще.
В 16:05 он снова взял телефон.
Набрал старшего.
— Алло?
— Пап, я на встрече. Позже наберу, ладно?
— Ты… сегодня…
— Я помню. Поздравляю. Вечером созвонимся.
Гудки.
Николай Петрович медленно опустил телефон.
— Ну… работа, — сказал он.
В 16:40 позвонила дочь.
— Папочка! С днём рождения!
— Спасибо, дочка… Ты где?
— Пап, мы не сможем приехать.
Пауза.
— Почему?
— У Маши температура. Я не хочу рисковать.
— Понятно… — тихо сказал он.
— Но мы обязательно заедем на неделе! Хорошо?
— Конечно.
— Ты не обиделся?
Он улыбнулся.
Хотя она не видела.
— Нет.
— Ты лучший!
Связь оборвалась.
В 17:20 он налил себе немного коньяка.
— За здоровье, — сказал он.
И выпил.
Один.
В 18:00 он уже не ждал.
Просто сидел.
Смотрел на еду.
Которая остывала.
Как будто это было не про еду.
А про что-то другое.
Телефон снова завибрировал.
Младший.
— Пап, извини, я не приеду.
— Я понял.
— Дела.
— Конечно.
Пауза.
— Ты там не скучай.
— Не буду.
— Ну всё, давай.
— Давай.
Тишина в квартире стала плотной.
Тяжёлой.
Почти осязаемой.
Николай Петрович медленно встал.
Подошёл к окну.
На улице люди шли, смеялись, куда-то спешили.
Жили.
— Значит… не получилось, — сказал он.
И вдруг поймал себя на мысли:
он даже не удивлён.
Он сел обратно за стол.
Посмотрел на шесть тарелок.
И аккуратно убрал четыре.
Оставил одну.
Потом подумал.
И убрал ещё одну.
В этот момент раздался звонок в дверь.
Он замер.
Сердце вдруг резко ударило.
— Всё-таки… — прошептал он.
Подошёл.
Открыл.
На пороге стояла соседка.
Тамара Ивановна.
С тарелкой.
— Николай Петрович, с днём рождения!
Он растерялся:
— Спасибо… А вы…
— Да я смотрю — тихо у вас. Думаю, зайду.
Она заглянула внутрь:
— Ой… да вы стол накрыли!
Он неловко усмехнулся:
— Да так… для себя.
Она посмотрела на него внимательно.
Очень внимательно.
И всё поняла.
— Значит так, — решительно сказала она, — я сейчас приду.
— Да не надо…
— Надо.
И ушла.
Через десять минут она вернулась.
С пакетом.
— У меня пирог, — объявила она. — И хорошее настроение.
Она прошла на кухню, как к себе.
— Так, садитесь.
— Да вы что, неудобно…
— Неудобно — это когда шесть тарелок и никого, — отрезала она.
Он замолчал.
Они сидели вдвоём.
Ели.
Пили чай.
Потом — снова коньяк.
— Хорошо готовите, — сказала она.
— Спасибо.
Пауза.
— Они не приехали? — тихо спросила она.
Он кивнул.
— Бывает, — сказала она.
— Бывает, — повторил он.
Через какое-то время он вдруг сказал:
— Я ведь всё для них делал.
Она не перебила.
— Работал. Поднимал. Учился ради них. Отказывался от всего…
Он сжал стакан.
— А теперь… Им некогда.
Тамара Ивановна посмотрела на него спокойно:
— А вы для себя когда-нибудь жили?
Он не ответил.
Потому что не знал.
Вечер стал теплее.
Не таким, каким он планировал.
Но… настоящим.
Когда она уже собиралась уходить, он вдруг сказал:
— Спасибо вам.
— За что?
— За то, что пришли.
Она улыбнулась:
— Я не пришла.
Пауза.
— Я просто оказалась рядом.
Поздно вечером он снова сел за стол.
Уже убранный.
Чистый.
И впервые за день не почувствовал пустоты.
Телефон загорелся.
Сообщение от сына:
«Пап, извини ещё раз. На следующей неделе заеду»
Николай Петрович посмотрел.
И не ответил сразу.
Положил телефон.
Подумал.
И только потом написал:
«Созвонимся. Я теперь по выходным занят»
Он сам удивился этим словам.
Но… не передумал.
Потому что в шестьдесят он вдруг понял одну простую вещь:
ждать — это тоже привычка.
И от неё можно отказаться.