Автобус стоит перед тоннелем. Тридцать пассажиров замерли.
Водитель давит на гудок - долго, не спеша.
Из темноты - тишина.
Можно ехать.
Так водители проверяли, не едет ли навстречу другой ПАЗ по узкому тоннелю без освещения.
Справа - пропасть. Слева - мокрая скала.
Иногда два автобуса расходились так близко, что пассажиры инстинктивно втягивали головы в плечи.
Так выглядел обычный рейс Адлер- Красная Поляна еще двадцать лет назад.
Сегодня навигатор показывает дорогу до Красной Поляны меньше чем за час.
А когда-то на этот путь морально готовились заранее.
Местные называли этот участок проще: «Господи, пронеси».
На самых узких участках у дороги даже не было полноценной обочины.
За краем асфальта сразу начиналась пустота.
В 1897 году за дело взялся горный инженер Василий Константинов.
Другого варианта не было.
Либо пробивать дорогу прямо в отвесной скале, либо горные поселки еще десятилетиями оставались бы почти отрезанными от побережья.
Рабочие висели на веревках в десятках метров над рекой Мзымтой, закладывали динамит и вручную выламывали известняк ломами и кирками.
Константинов построил дорогу за два года.
Следующие сто лет гора время от времени напоминала, кто здесь главный.
Дорога была шириной всего от четырех до шести метров.
На некоторых участках двум автобусам было физически невозможно разъехаться без движения задним ходом.
Местные водители говорили: перед камнепадом ущелье будто «меняло запах». Влажный известняк начинал пахнуть резче, а сверху слышался сухой осыпной шорох.
Чтобы хоть как-то защитить полотно от обвалов, в самых сложных местах возвели мощные каменные виадуки.
Самым опасным местом был скальный козырек.
В дождь с него лило прямо на крыши автобусов, забивая дворники.
А в сухую погоду сверху сыпался мелкий камень.
Водители старались не останавливаться под козырьком вообще.
Стоять там было страшнее, чем ехать.
А зимой дорога превращалась в ледяную полосу препятствий.
Вода, стекавшая со скал, намораживала на асфальте скользкие корки.
На крыши туристических ПАЗиков и «Кубаней» наваривали металлические решетки. Часто обычные панцирные сетки от советских кроватей.
И это была не экзотика, а обычная местная практика от камней.
Мам с детьми и пассажиров с плохим вестибулярным аппаратом просили садиться слева, ближе к горе. Потому что пассажирам справа казалось, что колеса идут прямо по краю.
Некоторые пассажиры закрывали глаза на самых узких участках и открывали их только после тоннелей.
На самых узких местах в салоне обычно становилось тихо.
Слышно было только двигатель, капли со скалы и скрип старого кузова на поворотах.
Даже туристы переставали смотреть в окна и шутить.
Многие впервые выдыхали только после выезда из ущелья.
— Гудели всегда, - рассказал мне один из старожилов маршрута.
— Зачем?
— Чтобы понять, не едет ли кто навстречу.
— А если встретились?
— Кто-то сдавал назад до кармана.
Иногда водители выходили из кабины и жестами показывали друг другу расстояние до края. Ошибка в полметра могла закончиться падением в ущелье.
— Над пропастью?
— А куда деваться.
— А страшно было?
— Первые годы — да. Потом хуже.
— Почему?
— Потому что начинаешь привыкать.
Зимой автобусы иногда высаживали пассажиров перед особенно скользкими участками. Люди шли вдоль скалы пешком, пока водитель пытался аккуратно провести машину по льду.
А что сейчас?
Сегодня большинство туристов даже не подозревает, какой была эта дорога еще двадцать один год назад.
Старое полотно длиной 1707 метров не забросили. Его превращают в туристическую узкоколейку.
По ущелью будут ездить обзорные вагонетки с панорамными окнами и аудиогидом.
Теперь по этой дороге будут возить туристов, которые приедут посмотреть на место, где раньше старались не смотреть вниз.
Гора осталась той же. Просто раньше через нее ехали молча, а теперь будут ехать с аудиогидом.
А вы ездили по старому краснополянскому шоссе? Особенно интересно услышать тех, кто помнит эти тоннели и разъезды над пропастью.