Часть 1. Вторжение с ароматом перегара
Входная дверь содрогнулась от такого удара, словно ее таранили чугунным бревном. Я как раз заваривала вторую чашку эспрессо, глядя на выписку из банка на экране ноутбука. На часах было девять сорок утра субботы. Нормальные люди в это время спят, но нормальные люди не работают корпоративными юристами с окладом двести пятьдесят тысяч и премиями, зависящими от закрытых сделок.
Дверь содрогнулась снова.
— Женька! Открывай! Я знаю, что ты дома, у тебя свет на кухне горит! — голос брата, хриплый и сорванный, эхом разнесся по подъезду.
Я медленно поставила чашку на столешницу из черного керамогранита. Вздохнула, поправила шелковый халат и пошла в прихожую. Щелкнул замок.
В квартиру ввалился Виталик. От него несло смесью дешевого пива, вчерашнего перегара и въевшегося табака. Сорокалетний мужчина с одутловатым лицом, в засаленной куртке и спортивных штанах, вытянутых на коленях.
— Ну наконец-то! Чего так долго? Я там мерзну, вообще-то, — буркнул он, бесцеремонно отталкивая меня плечом.
Не снимая грязных ботинок, он протопал прямо на кухню, оставляя на светлом ламинате грязные разводы. Я сжала челюсти. Ламинат стоил три тысячи за квадратный метр, укладка — еще полторы.
— Виталик, сними обувь, — ледяным тоном произнесла я, следуя за ним.
— Ой, да ладно тебе, Женька. Подумаешь, следы. Сама протрешь, не барыня, — он плюхнулся на барный стул, едва не перевернув его. — Слушай, у меня проблема. Серьезная.
Он потянулся к моей чашке с кофе, но я успела перехватить ее.
— Сначала обувь. Потом проблемы, — я смотрела на него не мигая.
— Да что ты заладила со своей обувью! — он раздраженно взмахнул рукой, и его локоть задел хрустальную сахарницу. Она с жалобным звоном покатилась по столу, оставив длинную царапину на полированной поверхности. — Ой, подумаешь, царапина. Завтра новую купишь, ты ж у нас богатая. Короче, Женька. У меня долг. Миллион двести. Коллекторы звонят каждый день. Угрожают. Ты должна мне помочь. Забери мой долг, я же брат!
Я медленно опустилась на стул напротив. Миллион двести.
Часть 2. Хроника одного паразита
Я смотрела на него, и в памяти всплывали картинки из прошлого. Виталик всегда был таким. "Бедный Виталик", "ему так не везет", "мы же семья, Женька, надо помогать". Эту мантру мама вбивала мне в голову с детства.
Три года назад он пришел ко мне с похожей историей. Тогда долг был скромнее — триста тысяч. Он взял микрозайм на какой-то "гениальный бизнес-план" по перепродаже китайских чехлов для телефонов. План прогорел, коллекторы начали звонить маме. Мама плакала, хваталась за сердце и умоляла меня помочь. Я скрипнула зубами, сняла деньги со вклада и закрыла его долг. "Я все верну, Женька, с первой же зарплаты", — клялся он тогда, дымя дешевыми сигаретами прямо у меня в гостиной, игнорируя мои просьбы выйти на балкон.
Зарплаты не было. Виталик нигде не работал больше двух месяцев. Ему всегда что-то мешало: начальник-самодур, коллектив-змеиное логово, график-рабский.
Год назад он разбил мамину "Шкоду", которую она купила на свои сбережения. Въехал в столб по пьяни. Мама снова плакала, а я оплачивала ремонт — сто восемьдесят тысяч.
— Ты должна понять, Женька, — перебил мои мысли Виталик. — У меня же спина болит! Я не могу на стройке работать, как эти мигранты. А в офис меня не берут, там блат нужен. У меня грыжа, между прочим, две штуки! Врачи говорят...
— Виталик, — я жестко оборвала его монолог о болячках. — Откуда долг? На что ты взял миллион двести?
— Ну... — он отвел глаза, начав ковырять пальцем царапину на столешнице. — На инвестиции. Один друг посоветовал крипту купить. Сказал, верняк, через месяц в три раза больше будет. Я кредит взял под залог маминой дачи...
Внутри все похолодело. Мамина дача. Единственное, что у нее осталось после смерти отца. Участок в хорошем районе, кирпичный дом. Рыночная стоимость — около трех миллионов.
— Ты заложил мамину дачу? — мой голос стал тихим и опасным.
— Да ладно тебе, Женька, не драматизируй! — он попытался усмехнуться. — Я же хотел как лучше. Чтобы мама на старости лет в достатке жила. А крипта обвалилась. Ну бывает, че. Ты же у нас юрист, разрулишь как-нибудь. У тебя же зарплата ого-го! Возьмешь кредит, закроешь мой, а я тебе потом потихоньку отдавать буду. Мы же семья!
Часть 3. Ультиматум без выбора
Я открыла ноутбук. Мои пальцы привычно забегали по клавиатуре. Пароль от Госуслуг, раздел недвижимости, заказ выписки из ЕГРН. Пять минут, и документ у меня на экране.
— Значит так, братец, — я развернула ноутбук к нему. — Смотри сюда. Это выписка из ЕГРН на мамину дачу. Владелец — мама. Никаких обременений нет.
Виталик побледнел.
— В смысле нет? Я же... я же документы подписывал. В конторе одной. Там мужик такой серьезный был...
— Ты подписывал договор займа под залог недвижимости, Виталик. Но чтобы он вступил в силу, его нужно зарегистрировать в Росреестре. А без маминого личного присутствия или нотариальной доверенности от нее это сделать невозможно. Ты маму к нотариусу водил?
— Нет... Я думал, они сами все сделают. Я им копию ее паспорта дал...
— Идиота кусок, — процедила я. — Тебя просто развели на деньги. Выдали тебе миллион двести под бешеные проценты, а залог оформить не смогли. Теперь это просто потребительский кредит. Твой личный потребительский кредит.
Виталик сглотнул.
— Ну так... так это же хорошо! Дача цела! Женька, ну помоги! У меня же почки больные, меня коллекторы убьют! Я же брат твой! Потерпишь годик-другой, я все отдам!
Я захлопнула ноутбук.
— Никакого "потерпишь" больше не будет, Виталик. Мой лимит семейной солидарности исчерпан.
Я встала и подошла к нему вплотную.
— У тебя есть два варианта. Вариант первый: ты прямо сейчас встаешь, выходишь за дверь и решаешь свои проблемы сам. Идешь работать грузчиком, курьером, кем угодно. И платишь свой долг.
— Я не могу! У меня грыжа! — взвизгнул он.
— Вариант второй, — я проигнорировала его вопль. — Я закрываю твой долг. Миллион двести. И оплачиваю неустойку. Но взамен...
Я достала из ящика стола заранее подготовленный документ. Я всегда держу такие вещи под рукой, зная свою семейку.
— ...взамен ты подписываешь дарственную на свою долю в маминой квартире в мою пользу.
Виталик вытаращил глаза. Мамина трешка в центре стоила около пятнадцати миллионов. Доля Виталика — это треть, то есть пять миллионов.
— Ты сдурела?! — заорал он, брызгая слюной. — Это пять лямов! А долг всего лям двести! Ты меня обокрасть хочешь?!
— Я хочу обезопасить себя и маму от твоих будущих "гениальных" инвестиций, — ледяным тоном ответила я. — Если ты не подпишешь, завтра я подаю в суд иск о взыскании с тебя тех трехсот тысяч, которые я дала тебе три года назад. И ста восьмидесяти за ремонт машины. У меня есть все банковские переводы и переписки, где ты обещаешь вернуть долг. Я наложу арест на твою долю в квартире. А потом твои коллекторы подадут на банкротство, и твою долю пустят с молотка. В итоге ты останешься и без квартиры, и с долгами.
Часть 4. Конец паразита
Он сидел, открыв рот, и смотрел на меня так, словно увидел дьявола.
— Женька... ты же сестра... мы же семья... — пробормотал он, пытаясь выдавить слезу.
— Время пошло, Виталик. У тебя пять минут на размышление. Либо ты подписываешь дарственную, и я решаю вопрос с коллекторами. Либо ты идешь вон, и завтра к тебе приходят приставы.
Он понял, что я не шучу. В моих глазах не было ни капли жалости. Только холодный расчет юриста, который годами наблюдал за паразитом, сосущим кровь из семьи.
Виталик дрожащими руками взял ручку.
— Ты еще пожалеешь об этом, — прошипел он, ставя подпись.
— Не сомневаюсь, — я забрала документ. — А теперь пошел вон. И чтобы я тебя больше здесь не видела.
Он молча встал, шаркая грязными ботинками по ламинату, и вышел из квартиры.
Я закрыла за ним дверь, включила робот-пылесос и налила себе новую чашку эспрессо. Через час у меня была назначена встреча с нотариусом. Долю в квартире я переоформлю на себя, долг Виталика закрою, а разницу в стоимости доли и долга положу на отдельный счет. Для мамы. На старость. А Виталик пусть выживает, как хочет.
Девочки, как думаете, стоило ли мне сжалиться над братом и просто оплатить его долг ради "семейного мира", или такие паразиты понимают только язык ультиматумов и жестких договоров?