Часть 1. Счётчик тикает, танки едут
Звук клавиатуры, ритмично отщелкивающий миллионный выстрел по виртуальному противнику, въедался в мозг, как ржавый гвоздь.
— Вадик, ты время видел? — я стояла в дверях «кабинета», который по факту был переделанной кладовкой в нашей евродвушке. — Время два часа ночи. Завтра понедельник. Тебе на работу к девяти.
Вадик, тридцатидвухлетний мужчина с намечающимся брюшком и красными от недосыпа глазами, даже не повернул головы.
— Тонь, не нуди, — бросил он, щелкая мышью. — У меня клановый бой. Еще полчасика.
Я глубоко вздохнула. В носу стоял запах дешевого растворимого кофе и застарелого пота. Вадик сидел в застиранной футболке «Пивозавр», которую я клялась выкинуть еще год назад.
— Твои полчасика длятся с восьми вечера. А у нас, между прочим, кредит за твой «Ниссан Кашкай» еще не закрыт. Платеж пятнадцатого числа. Пятьдесят три тысячи рублей, Вадик.
Он раздраженно цокнул языком, закатил глаза — так, что стали видны белки, — и наконец-то оторвался от монитора.
— Тоня, ты можешь хоть иногда не думать о деньгах? — снисходительно протянул он, вытирая блестящие от чипсов пальцы о чистое, только вчера повешенное мной льняное кухонное полотенце. — Я работаю, ты работаешь. Выплатим мы твой кредит. Что ты паникуешь раньше времени? Мы же семья, должны поддерживать друг друга. Потерпишь немного, пока у меня премия будет.
«Твой кредит». Эта фраза резанула по ушам больнее, чем звук выстрелов из колонок. Кредит был оформлен на меня, потому что у Вадика была «испорченная кредитная история» из-за каких-то давних микрозаймов. Но машина покупалась для него. «Мне для солидности надо, Тонь, на встречах с клиентами», — заливал он мне два года назад.
Встречи с клиентами оказались мифом. Вадик работал менеджером по продажам в заштатной конторе, торгующей пластиковыми окнами, и его «солидность» ограничивалась поездками за пивом в ближайший «Магнит».
— Я работаю без выходных, чтобы гасить твои кредиты! — не выдержала я, повышая голос. — А ты в это время играешь в танки в соседней комнате!
— Тоня, не истери! — он снова закатил глаза. — Я мужик, мне нужно расслабляться! У меня стресс на работе! А ты вечно со своими деньгами лезешь!
Он отвернулся к монитору, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Я молча развернулась и пошла на кухню. В груди клокотала холодная, расчетливая ярость. «Мужик», значит. «Расслабляться надо». Ну-ну.
Часть 2. Хроника одного паразита
Я налила себе воды и села за стол. Кухня, обставленная в минималистичном стиле, с дорогой встроенной техникой, купленной на мои бонусы с работы, казалась чужой.
Я вспомнила, как все начиналось. Пять лет назад Вадик казался перспективным, амбициозным. Он красиво ухаживал, дарил розы, пусть и по акции в ларьке у метро, рассказывал о планах открыть свой бизнес. Я, дура тридцатилетняя, поверила.
Первый звоночек прозвенел через год совместной жизни. Вадик уволился с работы, заявив, что его там «не ценят», и засел дома на три месяца. «Я ищу себя, Тонь, мне нужно время», — говорил он, целыми днями рубясь в приставку.
Я тогда работала бухгалтером на двух фирмах, тянула ипотеку за эту квартиру (которая, к счастью, была оформлена на меня до брака) и оплачивала коммуналку с продуктами.
Потом был тот самый кредит на машину. «Кашкай» был его мечтой. Он обещал, что будет таксовать по вечерам, чтобы гасить платежи. Хватило его ровно на две недели. «Там одни неадекваты ездят, Тонь, я свою нервную систему дороже ценю», — заявил он, бросив ключи на стол.
С тех пор платежи легли на мои плечи. Пятьдесят три тысячи каждый месяц. Плюс ипотека — сорок пять. Плюс коммуналка — около восьми. И продукты, бытовая химия, бензин для его же «Кашкая»…
Я работала главным бухгалтером в крупной логистической компании. Моя зарплата в сто восемьдесят тысяч казалась огромной, но она разлеталась, как песок сквозь пальцы, оставляя меня уставшей, измотанной и с вечными синяками под глазами.
А Вадик? Его зарплата в пятьдесят тысяч (в лучшем случае) уходила на его личные нужды: сигареты, пиво, донаты в танках и какие-то бесконечные «расходники» для машины.
Я вспомнила, как месяц назад попросила его оплатить хотя бы часть коммуналки.
— Тонь, ну ты же знаешь, у меня сейчас туго с деньгами, — он тогда привычно закатил глаза. — Я резину зимнюю купил. Для нашей же безопасности! Ты же сама говорила, что безопасность превыше всего. Потерпишь месяц, ладно? Мы же семья.
Я терпела. Я всегда терпела. Но сегодня, глядя на это жирное пятно на новом полотенце, я поняла: лимит терпения исчерпан.
Часть 3. Зеркало для танкиста
Утром Вадик спал. Я тихо собралась, вызвала «Яндекс.Такси» комфорт-класса (обычно я ездила на экономе, экономя каждую копейку) и поехала на работу.
Весь день я была сама не своя. Коллеги косились на меня, но ничего не спрашивали. Я методично сводила дебет с кредитом, а в голове зрел план.
Вечером я заехала в дорогой супермаркет «Азбука Вкуса». Я купила стейки из мраморной говядины (по две тысячи за кусок), свежую спаржу, бутылку французского вина за четыре тысячи и коробку элитного бельгийского шоколада. Чек вышел на двенадцать с половиной тысяч.
Дома Вадик привычно сидел за компьютером.
— Тонь, ты чего так поздно? — крикнул он из кладовки. — Жрать есть что?
— Есть, Вадик, — крикнула я в ответ, доставая продукты. — Сейчас приготовлю.
Я быстро пожарила стейки, отварила спаржу, накрыла стол в гостиной. Налила вино в красивые бокалы.
Вадик пришел на запах. Его глаза округлились, когда он увидел стол.
— Ничего себе! — он потер руки. — У нас праздник? Премию дали?
— Садись, Вадик, — я указала ему на стул.
Он с жадностью набросился на мясо, запивая его вином.
— Вкуснотища! — чавкая, произнес он. — А то эти твои макароны с сосисками уже поперек горла стоят.
Он потянулся к шоколаду, но я мягко отодвинула коробку.
— Вадик, ты же знаешь, пятнадцатого числа платеж по кредиту, — спокойно начала я.
— Тонь, ну опять ты про деньги! — он привычно цокнул языком и закатил глаза. — Дай хоть поесть нормально!
— А я не про деньги, Вадик. Я про справедливость, — я отпила вина. — Ты же сам говорил: мы семья, должны поддерживать друг друга.
— Ну да, — он с набитым ртом посмотрел на меня.
— Так вот. Сегодня я решила расслабиться. Я тоже работаю, я тоже устаю. У меня стресс, Вадик. Поэтому я решила, что этот месяц мы будем жить по-другому.
Я достала из сумки пачку чеков и положила их на стол.
— Что это? — он нахмурился.
— Это чеки за сегодняшний ужин. Двенадцать с половиной тысяч. Плюс такси туда-обратно — тысяча восемьсот. Плюс я сегодня записалась на курс массажа — тридцать тысяч за десять сеансов. И купила себе новые туфли — двадцать пять тысяч.
Вадик перестал жевать. Его лицо начало покрываться красными пятнами.
— Ты с ума сошла?! — он бросил вилку на тарелку. — Какие туфли?! Какой массаж?! У нас кредит! Ипотека!
— Твой кредит, Вадик, — поправила я его ледяным тоном. — Твоя машина. А ипотека моя, я ее сама плачу.
— А жить мы на что будем?! — он вскочил со стула.
— На твою зарплату, дорогой, — я улыбнулась. — Ты же мужчина. Ты должен обеспечивать семью. Потерпишь немного, пока у меня стресс не пройдет.
Часть 4. Выход в реальность
— Ты больная! — заорал он. — У меня зарплата полтинник! Как мы на нее проживем?!
— Ну, как-то же ты живешь на мои сто восемьдесят, — я пожала плечами. — Платишь свои кредиты, покупаешь себе пин-коды в танках, резину зимнюю. Теперь твоя очередь.
— Я не буду за это платить! — он ткнул пальцем в чеки.
— А тебе и не надо, — я спокойно посмотрела ему в глаза. — Я уже все оплатила. С кредитной карты. А гасить ее будешь ты.
— Чего?! — его голос сорвался на визг. — Я не буду гасить твои кредитки!
— Будешь, Вадик. Иначе я перестану платить за «Кашкай». Кредит оформлен на меня, но машина у нас в совместной собственности. Я просто продам ее за бесценок перекупам, чтобы закрыть долг банку. А ты останешься и без машины, и без денег.
Он стоял, тяжело дыша, словно выброшенная на берег рыба. Его привычная наглость куда-то улетучилась, оставив только жалкую растерянность.
— Ты... ты не посмеешь, — пролепетал он.
— Еще как посмею, — я встала из-за стола. — А теперь, Вадик, собирай свои вещи.
— В смысле? Куда? — он попятился.
— К маме. Или к друзьям. Куда хочешь. Моя квартира — мои правила. А я не хочу больше жить с паразитом, который вытирает жирные руки о мои полотенца и играет в танки, пока я пашу без выходных.
— Тонь, ты чего? Мы же семья! — он попытался включить свою коронную манипуляцию, но голос дрожал.
— Семья — это когда двое тянут лямку вместе. А когда один пашет, а другой едет у него на шее и еще погоняет — это паразитизм. У тебя час на сборы.
Я развернулась и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Я слышала, как он мечется по квартире, хлопает дверцами шкафов, бормочет проклятия в мой адрес.
Через сорок минут хлопнула входная дверь.
Я вышла в коридор. На вешалке не было его куртки, а в прихожей исчезли его ботинки. На кухне лежал недоеденный стейк.
Я налила себе еще бокал вина, подошла к окну и посмотрела на пустую парковку. Вадик уехал на «Кашкае». Ничего, завтра я подам заявление в суд на раздел имущества и продажу машины. У меня хороший юрист, он быстро все оформит.
Я сделала глоток. Вино было отличным. Впервые за долгие годы я чувствовала не тяжесть долгов и усталость, а абсолютную, кристально чистую свободу.