— Спасибо тебе, Данияр, — с улыбкой благодарит меня бабушка Лили.
За эти дни мы с ней познакомились и даже пообщались.
— Да не за что, Людмила Аркадьевна, — отвечаю я.
— Ну, как же? Так помог нам!
— Так и мне Лиля помогает. С английским, — кошусь на Ромашкину. — Я, кстати, вообще отстал за время твоей болезни, Лиля. Придётся навёрстывать.
Лиля в отличие от бабушки, похоже, раскусила меня. По взгляду это понимаю. Но и не спорит.
— Может, сегодня проведём занятие? — предлагаю я, уловив эту её реакцию. — А то мне конец на контрольной! Вообще ничего понять не могу без тебя, — улыбаюсь самой своей очаровательной улыбкой.
— Я пока дома, — отвечает она. — На больничном. Не могу в учебку идти.
— Так у нас позанимайтесь! — приходит мне на помощь Людмила Аркадьевна. — В твоей комнате, — смотрит на внучку.
Щёки Лили вспыхивают. Забавная она, всё-таки.
— А можно, да? — не даю ей прийти в себя и отказаться.
— Конечно, — улыбается её бабушка в ответ. — Лиля, ну, что ты встала? Веди гостя к себе. Позанимайтесь немного, а потом чай попьём.
И она уходит на кухню, словно давая нам возможность остаться наедине.
Смотрю на Ромашкину, чуть наклонив голову. Она стоит, обняв себя и опустив взгляд.
Уверен, ругает в мыслях бабушку свою, что предложила такое.
— Комнату покажешь свою? — прерываю молчание первым.
Лиля вскидывает на меня взгляд своих офигенных глаз. Не задумывался раньше, а ведь они у неё и правда офигенные. От одного взгляда в них сердце разгоняется и долбит в грудную клетку.
Чтобы не показать ей этого, сам отвожу глаза.
— Это? — рукой показываю на дверь по коридору.
— Да, — слышу голос Лили. — Пойдём. Ты учебники взял с собой?
Да нафиг мне учебники!
— Неа, — отвечаю вслух. — Свои дашь?
Кивает, вздыхая. Поворачивается ко мне спиной и идёт по коридору. Я за ней.
Пользуюсь случаем и осматриваю тонкую фигурку Ромашкиной. Блин, джинсы эти мешковатые дурацкие! Ей бы что-то обтягивающее. Фигура же офигенная у неё. Спасибо, хоть не такую же мешковатую майку надела, а топ.
Хотя это только усложняет всё. Потому что не смотреть туда, куда не следует, получается с трудом.
— Проходи, — выводит меня из мыслей голос Лили.
Смотрю ей в глаза, когда она открывает дверь и впускает меня в свою комнату.
Короткий взгляд в глаза и я ступаю внутрь. Сразу осматриваюсь.
Я впервые в комнате девчонки. Ну, не считая, конечно, комнаты моей сестры. А так, раньше никогда не ходил к девчонкам домой. Мне хватало общения в интернате и в клубах.
У самого какое-то странное ощущение. Словно проник в чьё-то личное пространство, вторгся в чужую жизнь.
Фигня какая-то. Хмурюсь, отгоняя от себя эти мысли.
Засовываю руки в карманы джинсов и внимательно всё оглядываю.
В комнате пахнет чем-то цветочным и свежим. Как от самой Лили. Да! Только сейчас понимаю, что именно так пахнет эта девчонка! Не дорогими духами, как та же Натаха или как её одноклассницы. Она пахнет… девочкой?
Зачем-то оборачиваюсь и смотрю на Ромашкину. Словно хочу удостовериться, что это так.
Она непонимающе моргает.
— Сейчас я учебник достану, — говорит, чтобы прервать эту непонятную ей тишину.
Проходит в комнату и идёт к шкафу с книжками.
Я аккуратно закрываю дверь. Наблюдаю за Ромашкиной.
Она тянется на верхнюю полку, подняв руку. Топ задирается, оголяя плоский живот.
Стою и таращусь на эту картинку. Всё сводит внутри. Штырит опять. Взгляд тяжелеет и дыхание сбивается.
А Ромашкина словно не замечает ничего.
Достаёт учебник и смотрит на меня наивными глазками.
— Садись, — показывает на стул. — Ты чего в дверях стоишь? Я сейчас второй стул принесу из кухни.
— Сам принесу, — бурчу я.
И тут не только и не столько благородство, сколько желание выйти из комнаты. Чтобы отдышаться и сменить обстановку. Чтобы успокоиться.
Чёрт, что меня так штырит-то?!
Выхожу из комнаты и иду на кухню. Там бабушка Лили что-то делает у стола.
— Я за стулом, — говорю ей.
Она кивает.
Беру стул и несу его в комнату Лили.
Она уже сидит у стола. Открыла учебник и что-то вычитывает там. Ещё и тетрадку достала с ручкой.
Ставлю стул рядом с ней и сажусь.
— Ну, давай посмотрим, — тихо произносит она. — Какие темы вы прошли, пока я в больнице была?
Поворачиваюсь к ней и взглядом скольжу по красивому сосредоточенному лицу. Она вообще не представляет, что у меня внутри творится! С учебниками своими! Сдались они мне!
Рассматриваю её так близко и замечаю небольшие шрамы на лбу. Ещё не прошло.
Лиля прячет их за волосами. Но сейчас волосы за ухо убрала и шрамы видно, если так близко смотреть.
Ничего не могу с собой поделать. Поднимаю руку и кончиками пальцев касаюсь её лба.
Лиля тут же замирает. Мне кажется, даже дышать перестаёт. Медленно поворачивается и испуганно смотрит.
— Больно? — спрашиваю тихо я.
— Уже нет, — отвечает тоже тихо. — Доктор сказал, что через пару месяцев даже следа не останется. Заметно, да?
И в голосе беспокойство.
Мотаю головой.
— Но ты же заметил.
— Я просто знаю, что они там были, — отвечаю и ещё раз пальцами провожу по нежной коже.
У неё кожа такая… бархатная. Не могу убрать руку. Веду пальцы ниже. Касаюсь виска, потом скулы.
О па! Мурашки! Прямо ощущаю их!
— Данияр, не надо, — шепчут мягко губы, на которые тут же падает мой взгляд. — Какая тема тебе не понятна? Что вы проходили?
— Да пофиг на этот инглиш, — говорю я и сам поражаюсь своему хриплому голосу.
Скольжу пальцами вниз, к подбородку.
— Ты обманул, что ничего не понял, да? — спрашивает девчонка, но не отстраняется.
Позволяет мне гладить её лицо.
— Неа, — мотаю головой и ухмыляюсь. — Нифига не понял. В башке только ты была. Я всё равно поступлю куда надо. Папа постарается.
— Но там же тоже учиться надо будет.
— Не хочу сейчас об учёбе и школе этой, — прерываю её.
— Данияр, я…
Подаюсь вперёд. Застываю, когда между нашими губами остаётся пара миллиметров. Я медлю! Растягиваю этот момент. Наслаждаюсь им.
Никогда ничего подобного не делал. Всегда просто брал, что хотел, и всё. Брал.
А тут… меня от этого вставляет. Я ещё даже не коснулся её губ, а уже кайфую.
Её мурашки мне передаются.
Лиля не отстраняется. Смотрит мне в глаза. Там — страх.
Не бойся, девочка, я буду ласковым.
И, как доказательство, я мягко касаюсь её губ. Чуть касаюсь и сразу вспышка! Прямо в глаза. Я даже зажмуриваюсь.
Вся чувствительность концентрируется на губах. Нервы как канаты. Осязание — на максимуме.
Губы Ромашкиной сомкнуты. Я чуть сильнее прижимаюсь к ним.
Кладу руку ей на талию. А вторую — с подбородка опускаю на шею.
Приоткрываю глаза как в тумане.
Оказывается, от поцелуя тоже может не слабо так вставлять! Да это и поцелуем не назовёшь! Так, касание.
Опять прикрываю глаза и в этот момент Лиля отодвигается и наш целомудренный поцелуй прерывается. Разочарованно выдыхаю и открываю глаза.
— Данияр, что ты делаешь? — Лиля тут же краснеет и пальцы к губам подносит. — Зачем?
— Потому что хочу, — чуть хмурюсь.
Быстро подхватываю её, приподнимаю и сажаю себе на колени.
— Данияр! — возмущённо смотрит и упирается ладошками мне в плечи.
— Ты мне нравишься, Лиля, — кладу руки ей на ноги и провожу по грубой джинсовой ткани.
Лиля ещё больше краснеет. Убирает взгляд.
А потом пытается слезть с меня, но я крепко держу её за талию. Не позволяю.
— Пусти, — просит тихо. — Перестань. А то я не буду с тобой больше заниматься!
Сжимаю губы и хмурюсь. Упрямая!
— Ещё один поцелуй и отпущу, — улыбаюсь. — Честное слово! Один поцелуй — и больше не притронусь к тебе. Сегодня.
Сдвигает бровки.
Усиливаю захват на талии, чтобы дать ей понять, что я не шучу.
Не жду от неё ответа. Тянусь сам. Кончиком носа утыкаюсь в её носик. Чуть трусь о него. А потом наклоняю голову и снова примыкаю губами к её губам.
Ну, ей же тоже нравится! Я чувствую это! Объяснить не могу, но чувствую!
Завожу руки на спину Лиле и тяну её на себя. А она упирается ладонями мне в грудь.
Опять отталкивает и вырывается из поцелуя. Часто дышит.
Я тоже. В груди — шквал. Буря. Все эмоции сносит в одну сметающую всё на своём пути волну.
Поднимает взгляд на меня.
И тут раздаётся стук в дверь!
Лиля тут же спрыгивает с меня и прижимает ладони к горящим щекам.
— Да, — произносит хриплым голосом.
Дверь открывается и в комнату заглядывает её бабушка.
— Я оладушки напекла. Пойдёмте чай пить, — с улыбкой обращается ко мне.
Я киваю, стиснув зубы. Кошусь на растерянную Лилю.
Боится, что бабушка поймёт?
Да откуда она такая на мою голову?!
Резко встаю и иду к двери.
— Пойдёмте, — говорю бабушке и увожу её, чтобы дать девчонке возможность прийти в себя.
------------------
— Данияр, куда ты опять? — отец выходит из кабинета и встаёт на моём пути.
Не скрывая недовольства, смотрю на часы на стене.
— Прогуляться, — бросаю ему. — К десяти буду дома.
Делаю шаг.
— Зайди в кабинет, — сурово бросает отец и сам первым скрывается за дверью.
Чёрт.
Спорить — не вариант.
Нехотя, но иду за отцом.
— Садись, — кивает он мне на кресло и сам садится в такое же кресло напротив.
— Пап, что-то срочное? Меня ждут, — упрямо стою, уперевшись рукой в спинку кресла.
— Подождут, — смотрит исподлобья. — Садись, Данияр. Нам надо поговорить.
Мысленно матерюсь про себя, но слушаюсь. И опять смотрю на часы уже на запястье.
— Я посмотрел твои оценки, — начинает отец.
Резко перевожу на него взгляд.
— Очень плохие оценки, сын, — выдыхает он. — Я разочарован. Выпускной класс, а ты скатился. А ещё говорят, что занятия пропускаешь часто. Болеешь, — хмыкает с недоверием. — Может, тебя в клинику положить? Обследовать?
— Не надо меня обследовать, — бурчу я.
— Точно? А что за прогулы тогда? Что у тебя болит?
— Ничего.
— Ну, я так и думал, — усмехается отец. — А с оценками что делать? С таким аттестатом не поступишь. Ты о будущем думаешь? Или только о Ромашкиной?
Вскидываю на него удивлённый взгляд. От отца ничего не скроешь!
— Значит так, Данияр, — говорит строго он, сдвинув брови. — Посажу под домашний арест, если оценки не исправишь. На домашнее обучение. Так понятно?
Возмущение захлёстывает меня, но я не выпускаю его наружу. Коплю в себе. С отцом это не сработает. Я знаю.
— Что зыркаешь? — грозится он. — Я пока за тебя отвечаю! Месяц даю тебе на исправление оценок. Иначе…
— Я понял! — перебиваю отца. — Всё? Я могу идти?
— Лучше бы дома остался, к школе завтра подготовился, — произносит уже мягче отец.
— Пап, обещаю всю ночь просидеть с учебниками! — усмехаюсь я. — Но сейчас меня ждут. Я не могу опоздать. Ты сам говорил, что опаздывают неудачники.
Отец улыбается уголком губ.
— Иди уже. Но помни, Данияр. Не исправишь оценки — наказание будет суровым.
— Исправлю! Обещаю! — бросаю уже на ходу.
Отец, конечно, прав. Я за эти две недели вообще учёбу запустил. С уроков сбегал к Лиле. Да какие нафиг уроки, когда я только о ней думать могу? В башке ничего не укладывается!
Завтра Лиля возвращается в интернат. Поэтому я сегодня должен быть у неё. Поддержать её.
К сожалению, за эти две недели вообще ничего не сдвинулось в её деле. Я даже сам к следователю ходил. А у него на все вопросы один ответ: «следствие продолжается».
Единственное, что я понял, — про надпись на лбу Лили решили аккуратно «забыть». Директор интерната постаралась. Естественно, такой позор. Ей огласка не нужна.
Представили всё как несчастный случай. Может, так даже и лучше. Нафига Лиле это всё?
Я сам найду, кто это сделал. Мне нужна помощь отца, чтобы он со своей службой безопасности помог. Но для этого надо его порадовать.
Оценками?
В общем, я решил тоже не ворошить это всё, потому что так будет лучше для Лили.
Никто не должен помнить об этой фотке.
Скорее всего, представят всё так, что произошёл несчастный случай. Лиля сама поскользнулась в душевой.
Пусть. Так быстрее все забудут.
А я смогу спокойно искать урода.
Через час я уже у дома Лили. Жду её во дворе, как договаривались.
Мы видимся каждый день почти, но мне мало. Мало мне её.
Хочу за руку держать. Обнимать. Целовать. Слушать её голос. Смотреть в ясные и такие наивные глаза. Смотреть на приоткрытый от удивления ротик и сгорать от желания впиться в него.
Две недели общения, но близко к себе Лиля всё равно не подпускает. А мне словно нравится эта игра.
Нравится, как она смущается, когда я касаюсь её. Вроде и случайно, но настойчиво.
Нравится, как она имя моё называет. Особенно, когда шепчет его несмело. Словно боится.
Ухмыляюсь, стоя, прислонившись к забору.
Наконец, дверь в подъезд Лили открывается и появляется она. Красивая! Какая-то особенная!
Каждый раз, глядя на неё, пытаюсь понять, что в ней такого, что торкает меня? И не могу! Да и пофиг!
Иду ей навстречу. Наклоняюсь и целую в щёку.
— Привет, — смущается она. — Данияр, только недолго сегодня, хорошо? А то завтра рано утром в интернат надо ехать.
— Я заеду и вместе поедем. Я с вещами помогу, — беру её за руку.
— Я сама могу. Тебе же на занятия надо, — спорит.
— Я сказал, что заеду. Значит, заеду. Пошли?
— Куда?
— В кино? Ты же хотел ну тот фильм посмотреть? Я билеты забронировал.
— Ой, Данияр, а не поздно закончится?
— Нормально. Я отвезу тебя. Пойдём, а то опоздаем!
Тяну её за собой и мы срываемся на бег.37
Читать книгу бесплатно здесь (нажмите).