«Дайте нашему государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России». Петр Столыпин
Пётр Столыпин мечтал дать России двадцать лет покоя. Ему дали пять — и две пули в Киевском оперном театре. Его жена и шестеро детей пережили революции 1917 года, Гражданскую войну, эмиграцию, нацистский арест и разорение. А потомки сегодня смотрят в телескоп, делают итальянское вино и спорят с чиновниками.
История вполне голливудская, если бы Голливуд снимал фильмы про интеллектуальных русских аристократов, которым совсем не повезло с эпохой.
Три телеграммы в один вечер
1 сентября 1911 года по старому стилю семья Столыпиных находилась в литовском имении Колноберже. В месте где убили Столыпина жены и детей в киевском театре не было.
Богров выпустил две пули; в театре в тот вечер вместе с Николаем II находилась царская семья. В мемуарных пересказах именно великой княжне Татьяне Николаевне приписывают первый испуг от вида крови на белом мундире премьера.
Дмитрий Богров был двойным агентом - работал и на охранку и на анархистов. И, вероятно, царская охранка знала о готовящемся покушении (если не сама его и спланировала).
Всё это подкрепило версию, что убийство Столыпина произошло с разрешения властей - слишком уж неудобным был он для элиты.
Столыпинские реформы подрывали коррупционные схемы в чиновничестве: аграрная реформа сокращала зависимость крестьян от государства, а жёсткие меры против террора (военно-полевые суды) вынуждали лентяев работать активнее. Бюрократы саботировали указы, видя в них угрозу своей удобной жизни. Все эти люди регулярно "капали на мозг" государю, который сам со временем отдалил от себя Столыпина.
В общем, трудно было умному деятельному человеку по-настоящему развернуться во власти - серая "элитная" масса никаких перемен не хотела и Столыпин был для них своеобразной "батарейкой", заставлявшей работать.
Мария Бок, старшая дочь, вспоминала: известие о ранении отца пришло телеграммами — домашняя жизнь в один вечер сменилась ожиданием смерти.
Смертельно раненый Столыпин, падая в кресло, нашёл силы перекреститься в сторону царской ложи. Ольга Борисовна примчалась в Киев и провела у постели мужа последние дни — до его смерти 18 сентября.
Похоронили его в Киево-Печерской лавре — согласно завещанию: «Погребите меня там, где меня убьют». Столыпин знал, что у него много ненавистников и сюрпризом покушение для него не стало.
1920-й: второй удар
Если 1911 год стал личной трагедией, то 1920-й едва не стал концом всего рода.
У семьи была охранная грамота от главы Совнаркома Украины Христиана Раковского. Такие грамоты выдавались властями, чтобы гарантировать защиту от конфискаций и репрессий со стороны местных властей в период Гражданской войны.
Семья Столыпиных большевиками враждебной не воспринималась, поэтому с документами у них было всё в порядке.
Однако в хаосе войны была проблема - местные власти на местах не всегда слушались приказов вышестоящего начальства. И творили дичь на местах (как правило, с целью самим нажиться, а потом списать это на "хаос войны" - то есть типичное мародерство).
В украинском имении Щербатовых под Винницей укрылись жена с детьми. Местный ревком охранную грамоту проигнорировал.
15 января в усадьбу вошёл отряд красноармейцев. Первым убили князя Владимира Щербатова — первого мужа дочери Елены. 20 января расстреляли княгиню Марию Щербатову с дочерью.
Ольгу Столыпину, одну из дочерей реформатора, тяжело избили; вскоре она умерла. Пока сестра агонизировала, младшая Александра ухаживала за ней до конца. Выжившие выбрались через Польшу в Европу с помощью миссии Красного Креста. С этого момента семья Столыпиных стала эмигрантами навсегда.
Эмиграция у разных ветвей вышла по-разному. Дочь Елена осела в Риме: через семью Щербатовых она оказалась связана с римским домом и коллекцией Строгановых на via Gregoriana. Позднее имущество пришлось распродавать.
Елена дожила до 92 лет. Старшая дочь Мария после долгих скитаний осела в США, написала мемуары об отце и прожила ровно сто лет.
Сын между Гитлером и Сталиным
Единственный сын реформатора, Аркадий, оказался в эмиграции подростком — ему было около семнадцати. В эмиграции он держался близко к сестре Елене и русской среде в Европе, стал убеждённым антикоммунистом и связал свою жизнь с НТС (Народно-трудовой союз российских солидаристов). Это была эмигрантская организация, пытавшаяся играть в опасную игру «третьей силы»: против большевиков.
Однако с гестаповцами и нацистами он не хотел не иметь ничего общего, не взирая на антикоммунистические настроения. И в 1944 году был схвачен немецкими властями.
Полгода провел в лагере, но расстрела удалось избежать и дождаться до коцна войны.
После войны Аркадий стал профессиональным журналистом и работал во Франс-Пресс. Умер в декабре 1990-го.
Потомок Данте смотрит в телескоп
Среди всех генеалогических сюрпризов этой истории один стоит особняком. По одной из ветвей потомки Столыпина породнились с итальянским родом Serego Alighieri — представителями рода, ведущего происхождение от Данте. Их потомок, граф Сперелло ди Серего-Алигьери, — итальянский астроном, связанный с обсерваторией Арчетри во Флоренции. Итальянская ветвь семьи связана с поместьем Gargagnago в Вальполичелле и многолетней винодельческой традицией.
В интервью о нём часто обыгрывают двойную знаменитость фамилии: Данте с одной стороны, Столыпин с другой.
Реформатор и поэт, обсерватория и виноградник. Трудно придумать лучший финал для аристократической одиссеи длиной в сто лет.
История семьи Столыпиных — зеркало, в котором отражается главная русская закономерность.
В России трудно быть реформатором и интеллигентом - таких часто ждет ненависть, хаос и террор. Путь тернист если ты пытаешься идти во власть и эту власть менять. Притом, что умов у нас много - но общество допускает их лишь для науки, инженерного дела и культуры - во власть им всем дорога заказана.
Столыпин просил для России спокойствия на двадцать лет. Прошло больше ста — работы, судя по всему, ещё на несколько поколений.