— Сроки не сходятся.
Инга стояла посреди кухни с тестом в руках. Две полоски. Она держала его уже минут пять — смотрела, не веря, но радуясь. Тихо, осторожно радуясь. До той фразы.
Костя сидел у стола и смотрел в телефон.
...
Людмила Васильевна была женщиной доброй. Пироги на праздники. Звонки каждое воскресенье. «Доченька» вместо имени — с первой же недели знакомства.
Когда Костя привёл Ингу домой знакомиться, свекровь встретила их в фартуке с гусём, с полотенцем в руках и такой широкой улыбкой, что Инга сразу успокоилась.
Потом привыкла.
...
Жили они в Саратове, снимали двушку на Сокурском тракте. Людмила Васильевна жила на Чернышевского, двадцать минут на автобусе. Приезжала по средам. А как только Инга забеременела — по средам и по субботам.
Инга работала бухгалтером удалённо. Костя устроился в логистическую компанию, иногда ездил в командировки. В последний раз — в Самару, в феврале. Две недели.
Беременность подтвердили в начале апреля. Шесть недель.
...
— Шесть недель, — произнесла Людмила Васильевна. Конец февраля. Начало марта.
Инга посмотрела на неё.
— Костенька уехал двадцать второго, — продолжила свекровь, разворачивая сложенный листок. Вернулся восьмого марта. Шестнадцать дней, Ингочка. Именно тогда. Когда его не было.
Костя тихо кашлянул.
— Мам, ну зачем это…
— Я смотрю, — она положила листок на стол. Не обвиняю.
Это была распечатка из интернета. Таблица расчёта акушерских сроков. С формулами.
...
Инга потом долго вспоминала тот вечер. Не слова свекрови — слова она помнила плохо. Помнила, как Костя кашлял. Как не возражал. Как встал за чаем, пока его мать раскладывала на столе листок с формулами.
Инга не плакала. Просто сидела.
Людмила Васильевна попила чаю, похвалила пирог, который сама же и привезла, и уехала.
Ночью Инга позвонила маме.
— Она принесла распечатку, — сказала Инга. Таблицу из интернета. С формулами. Сроки считала.
Мама помолчала.
— И что Костя?
— Встал за чаем.
— Хоть что-нибудь сказал потом?
— «Мам, ну зачем это…» — и замолчал.
— А ты?
— А я тоже, — ответила Инга. Что тут говорить.
Мама вздохнула в трубку. Долго.
— Приезжай к нам, — выдохнула она.
— Не надо, мам.
— Почему?
Инга смотрела в потолок.
— Я просто позвонила.
...
После того вечера приезды стали другими.
Людмила Васильевна садилась, разговаривала с Костей — о работе, о соседях, о ценах в магазинах. На Ингу смотрела редко. Если спрашивала, то тихо, сочувственно: как давление, не кружится ли голова.
Как спрашивают о чём-то неловком, что лучше не развивать.
Инга отвечала коротко: нормально. Всё нормально.
...
В мае Людмила Васильевна привела подругу — Татьяну Ивановну, акушерку на пенсии.
— Просто познакомить, — объяснила в дверях.
Татьяна Ивановна оказалась маленькой, в светлом плащике, с хозяйственной сумкой. Смотрела на Ингу внимательно и без смущения.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она.
— Хорошо.
— В первом триместре обычно токсикоз бывает, — заметила Татьяна Ивановна. У вас был?
— Немного, — сказала Инга.
— А срок какой поставили?
Инга на секунду посмотрела на свекровь. Людмила Васильевна смотрела в чашку.
— Десять недель, — ответила Инга.
— Добро, — кивнула гостья. Всё идёт правильно.
После чаю Татьяна Ивановна и Людмила Васильевна о чём-то тихо говорили на кухне. Инга не вслушивалась. Включила телевизор в комнате и смотрела в экран, не разбирая, что на нём.
...
Разговор о тесте случился в июне.
Костя поднял тему сам — вечером, уже после ужина, когда Людмилы Васильевны не было. Сел за стол, лицом к Инге. Долго смотрел куда-то в сторону.
— Мам говорит, что можно сделать анализ во втором триместре. Это безопасно.
Инга сначала не сообразила, о каком анализе речь.
— Называется амниоцентез, — добавил он. Она нашла клинику в Саратове. Там всё нормально делают.
Инга молчала. Потом сказала:
— Хорошо.
Костя поднял голову.
— Хорошо?
— Хорошо, — повторила она. — Давай сделаем.
Он смотрел на неё с таким лицом, словно ожидал другого: слёз, скандала, хлопнутой двери. Но Инга встала. Прошла в спальню. Достала чемодан из-под кровати.
— Инга, ты что делаешь?
— Собираю вещи, — сказала она спокойно. Я слышу тебя. Просто собираю вещи.
...
На следующий день она позвонила коллеге — та упоминала про однушку у Кировского района, хозяйка сдавала тихо и дёшево. К вечеру Инга перевезла два чемодана, кошку Клёпу и коробку с документами.
Помогала сестра Вика. Без звонка — просто приехала с большой сумкой.
— Я помогу, — сказала она.
— Сама.
— Знаю, что сама. — Вика уже шла в спальню. Но я всё одно помогу.
Работали молча. Вика складывала аккуратно, ни о чём не спрашивала. Только один раз остановилась:
— Ты точно решила?
— Да.
— Хорошо, — кивнула Вика и продолжила складывать.
Инга была ей благодарна. За то, что не стала уговаривать. Не стала говорить «подумай», «может, образуется» и «ради ребёнка».
Костя звонил трижды.
Она взяла трубку один раз — на третий звонок.
— Ты серьёзно? Из-за теста?
— Не из-за теста, — ответила она. И больше ничего не объясняла.
...
Арина родилась в ноябре. Вес — 3600 граммов. Акушерка сказала: крепкая девочка.
Инга позвонила маме первой. Мама заплакала и сказала: «Слава богу». Потом позвонила Вике. Вика спросила: «Имя уже выбрала?» Инга ответила: «Арина». Вика сказала: «Красиво».
Инга закрыла глаза и просто лежала под тихий писк аппаратов и далёкий разговор в коридоре. Не грустно. Просто тихо.
Костя написал в мессенджере: «Поздравляю. Как ты?»
Она ответила: «Спасибо. Нормально».
Через три дня он написал: «Можно приехать?» Инга подумала и ответила: «Пока нет».
...
Теперь Арине восемь месяцев. Инга работает удалённо. Арина сидит рядом в шезлонге и смотрит на мир серьёзными тёмными глазами. Иногда что-то говорит сама себе по-своему, сосредоточенно, будто объясняет что-то важное.
Людмила Васильевна пишет раз в две недели. Спрашивает про здоровье. Просит прислать фото. Инга иногда отвечает.
Костя звонит раз в месяц. Говорит, что хочет видеть дочь. Инга отвечает: «Хорошо, договоримся». Они пока не договорились.
...
Я до сих пор не понимаю, правильно ли поступила. Может, стоило остаться и поговорить по-настоящему. Может, устроить скандал и потребовать ответа. Может, он бы сам разобрался, если бы я дала ему время.
Вот если бы тебе летним вечером, когда живот уже виден и не скрыть, твой собственный муж предложил проверить — его ли это ребёнок: ты бы ответила иначе? Или так, как я?
Напишите мне в комментариях. Я каждое слово читаю. И если хочется ещё таких историй — подписывайтесь.