Каждый уважающий себя огородник знает это чувство. Вы стоите у своей грядки, смотрите на бледно-жёлтые шарики, которые вот уже третью неделю «вот-вот покраснеют», и тут через забор доносится торжествующий голос соседа Валерия Петровича:
— Ну что, Сергеич, опять зелёные? А я уже третье ведро собрал!
Вы оборачиваетесь. За деревянным забором, над которым гордо торчат подсолнухи размером с велосипедное колесо, Валерий Петрович держит в руках помидор. Не помидор — произведение искусства. Круглый, налитой, такого насыщенного красного цвета, что рядом с ним светофор выглядит бледновато.
Вы смотрите на свои. Потом на его. Потом снова на свои.
И задаётесь главным вопросом человечества: почему соседские помидоры всегда краснее?
Я провёл расследование. Честное. Почти научное. С привлечением экспертов — соседки тёти Люды, тестя Михалыча и одного агронома, который говорит «аминокислоты» таким голосом, будто читает молитву.
Версия первая: заговор и избирательная память
Первое, что приходит в голову, — это иллюзия. Банальная психология. Мы просто не замечаем, когда у соседа неурожай, зато моментально фиксируем каждый его триумф.
Проверить эту версию я попытался честно. Завёл блокнот и целый месяц записывал наблюдения.
14 июня. У Валерия Петровича три помидора покраснели. У меня ноль. Счёт: 3:0.
21 июня. У него ещё пять. У меня один, но с трещиной и немного похожий на грушу. Счёт: 8:1.
28 июня. У него — ведро. У меня — фитофтора.
Версию про иллюзию пришлось закрыть.
Версия вторая: сорт
Разумная мысль. Может, у него просто другой сорт? Более скороспелый, более неприхотливый, выведенный специально для издевательства над соседями?
Я вежливо спросил у Валерия Петровича, что он сажает.
— «Бычье сердце», — сказал он с достоинством человека, знающего тайну мироздания.
— И я «Бычье сердце»! — воскликнул я.
Он посмотрел на меня с лёгким сочувствием, как смотрят на человека, который говорит, что тоже умеет играть на скрипке, потому что однажды подержал смычок.
— Семена откуда? — спросил он.
— Из магазина.
Пауза. Долгая, красноречивая пауза.
— А у меня свои, — сказал он. — Двадцать третий год.
Выяснилось, что Валерий Петрович отбирает семена с лучших плодов каждый год. За двадцать три года его «Бычье сердце» адаптировалось к конкретному участку, конкретной почве и конкретному Валерию Петровичу лично. Это уже не сорт. Это — местная порода. Почти питомец.
Мои семена из пакетика с красивой картинкой против этого — как породистый кот против дворового Барсика. Барсик, конечно, живучее и харизматичнее, но на выставке не победит.
Счёт в пользу сорта: очевидный.
Версия третья: агротехника и тёмные знания
Следующий подозреваемый — уход. Я решил понаблюдать за Валерием Петровичем. Не в смысле слежки, просто... внимательно смотрел через забор. Иногда с биноклем. В исследовательских целях.
Картина открылась удивительная.
Он поливает помидоры строго под корень, никогда — сверху. Я поливаю из шланга веером, потому что так быстрее и вообще дождь тоже льёт сверху, и ничего.
Он пасынкует каждую неделю. Я пасынковал один раз в июне, потом забыл, и теперь мой помидор — это такой зелёный куст, в котором угадывается первоначальный замысел природы, но очень смутно.
Он вносит подкормки по графику. У него есть график. Написанный от руки, в тетрадке, с датами и дозировками. Я подкармливаю по настроению: иногда навозом, иногда золой, однажды — остатками заварки, потому что в интернете написали, что помидоры любят. (Не написали, что имели в виду совсем другое количество.)
Он формирует растения в один стебель. Мои растения формируют себя сами, в полном соответствии с принципом «пусть всё идёт как идёт».
Тут я понял страшную вещь.
Валерий Петрович работает. По-настоящему работает. Методично, регулярно, с системой. А я надеюсь. Это разные подходы к огородничеству, и у них разные результаты.
Осознание было болезненным.
Версия четвёртая: почва и её тёмное прошлое
Может, дело в земле? Участки у нас рядом, но история у них разная. Я купил дачу три года назад. Валерий Петрович живёт здесь с 1987 года. Тридцать семь лет он вносит органику, компост, сидераты. Его почва — это чёрный, рыхлый, пахнущий жизнью гумус, в котором черви живут как в санатории.
Я взял горсть земли с его грядки (он разрешил, это важно) и горсть со своей. Положил рядом.
Его: тёмная, комковатая, живая. Моя: серовато-бежевая, плотная, похожая на смесь глины с разочарованием.
Тридцать семь лет заботы против трёх лет оптимизма — неравная борьба.
Тётя Люда с соседней улицы, которую я привлёк как второго эксперта, сказала мудро:
— Земля — она как человек. Что вложишь, то и получишь. Ты три года назад вложил? Вот три года и жди.
— Но я хочу сейчас, — сказал я.
— Все хотят сейчас, — ответила тётя Люда и ушла поливать свои огурцы.
Версия пятая: место, солнце и география несправедливости
Я вышел с рулеткой. Замерил тени. Построил примитивную схему участков.
Выяснилось, что грядки Валерия Петровича получают прямое солнце с 8 утра до 7 вечера. Мои — с 10 до 5, потому что с востока их затеняет старая берёза, а с запада — сарай, который я собираюсь снести уже второй год.
Помидор — это, по сути, консервированное солнце. Он копит его всё лето и в конце выдаёт красный результат. У соседа солнца больше на несколько часов в день. За сезон это сотни часов разницы.
Берёзу я рубить не стал — всё-таки дерево, жалко. Сарай стоит. Помидоры смотрят на него с укором.
Версия шестая: психологическая (неожиданная)
Разговорился с тестем Михалычем, который в своё время вырастил помидоры размером с небольшой волейбольный мяч и до сих пор хранит фотографию в рамочке рядом с семейными портретами.
— Михалыч, — спросил я, — почему у соседа всегда лучше?
Он подумал. Покурил. Подумал ещё.
— Потому что он любит, — сказал наконец.
— Кого, помидоры?
— Ну а что ты смеёшься? Вот ты как к своим относишься?
Я честно подумал. Я отношусь к своим помидорам как к проекту. Посадил — жди результата. Задержал полив — ничего страшного. Забыл пасынковать — само рассосётся. В общем, я отношусь к ним как менеджер среднего звена: формально ответственен, лично не вовлечён.
Валерий Петрович каждое утро выходит на грядку с кружкой чая. Просто стоит. Смотрит. Разговаривает, я подозреваю. Он знает каждый куст по характеру: этот — капризный, тому нужно больше воды, у этого слабые корни, его надо окучить.
Это не огородничество. Это — отношения.
Звучит как бред, но агроном, к которому я в итоге обратился, сказал, что в этом есть смысл: внимательный хозяин просто вовремя замечает проблемы и устраняет их. Никакой мистики — только наблюдательность, которая выглядит как любовь.
Итоги расследования
Итак, подведём. Почему соседские помидоры краснее?
Потому что у соседа:
- семена, отобранные за двадцать с лишним лет;
- почва, которую он улучшал три десятилетия;
- грамотная агротехника без скидок на лень;
- идеальное расположение грядок;
- и то самое «внимание», которое смешно называть любовью, но которое, по сути, ею и является.
А у меня:
- пакетик из магазина;
- три года оптимизма вместо органики;
- полив веером «потому что быстрее»;
- берёза и сарай;
- и искренняя вера в то, что помидоры вырастут сами, если очень хотеть.
Вывод неутешительный, но честный: соседские помидоры краснее, потому что сосед лучше работает.
Это не заговор. Не магия. Не «особенный» навоз, рецепт которого он скрывает (хотя я всё равно спрошу при случае). Это просто тридцать семь лет ежедневного труда против трёх лет мечтаний.
Послесловие, или Что я буду делать дальше
В этом году я завёл тетрадку с графиком подкормок. Купил семена у местного дедушки с рынка, который сказал, что его сорт «проверен лично с 1995 года». Нашёл в интернете схему правильного пасынкования и распечатал её.
Сарай всё ещё стоит, но я уже к нему присматриваюсь.
Валерий Петрович, заметив тетрадку у меня в руках, одобрительно кивнул через забор.
— Вот, Сергеич, правильно. Лет через пять догонишь.
— Через пять?! — возмутился я.
Он пожал плечами с видом человека, который давно примирился с тем, что природа не знает дедлайнов.
— Ну, через три, если постараешься.
Я посмотрел на свои помидоры. Они смотрели в ответ — всё такие же зелёные, всё такие же полные потенциала, который никак не хочет реализовываться.
— Ладно, — сказал я им. — Давайте попробуем ещё раз. Но в этот раз — по-настоящему.
Один помидор, кажется, чуть порозовел.
Или мне показалось. Расследование продолжается.
Ещё истории: