Будильник орёт в 4:57. Не в 5:00 — именно в 4:57, потому что настоящий дачник знает: эти три минуты решают всё. Что именно они решают — никто не может объяснить внятно, но традиция священна.
Рука тянется к телефону. Глаза ещё не открылись, но пальцы уже привычно давят на кнопку отключения. Потом — тишина. Блаженная, тёплая, одеяльная тишина. Организм делает вид, что думает. На самом деле он уже знает ответ: вставать не хочется. Совсем. Категорически. Физиологически.
Но дача зовёт.
Пять утра. Внутренний монолог
«Надо встать,» — думает дачник.
Проходит минута.
«Точно надо встать,» — думает дачник убедительнее.
Проходит ещё три минуты.
«Ладно, встаю. Раз-два-три.»
Ничего не происходит.
«Раз-два-три — встал!»
Он приподнимается на локте. Это уже прогресс. За окном серо и как-то неприветливо. Берёза смотрит с укором. Или это просто ветер качает ветки — поди разбери в такую рань.
Дачник садится на кровати и несколько секунд смотрит в пространство с видом философа, который только что осознал тщетность бытия. Потом встаёт. Надевает то, что ближе лежит: треники с вытянутыми коленями, которые жена трижды пыталась выбросить, и клетчатую рубаху эпохи позднего СССР. Образ завершают резиновые сапоги у порога — зелёные, в налипшей глине, абсолютно счастливые.
Пять часов четырнадцать минут. Дачник на ногах. Это маленький подвиг.
Великий план
Ещё вчера вечером, засыпая под сериал, дачник составил в голове грандиозный план. Он был прекрасен в своей наполеоновской амбициозности:
- прополоть три грядки с морковью;
- подвязать помидоры (наконец-то, а то уже лежат как попало);
- окучить картошку в дальнем углу;
- починить прохудившийся шланг;
- покрасить забор хотя бы с одной стороны;
- посадить рассаду петунии, которая стоит в ящиках уже вторую неделю и смотрит с немым укором;
- обрезать смородину;
- поговорить с соседом Валерычем насчёт его яблони, которая нагло свешивается на чужую территорию;
- и — апофеоз плана — наконец сколотить компостный ящик, о котором разговор идёт с позапрошлого лета.
Список умещался в голове ровно до момента первого глотка чая.
Чай. Священный ритуал
Чай — это не просто напиток на даче. Это философская пауза, медитация, точка сборки. Чайник ставится с таким видом, будто именно это действие и было главной целью подъёма в пять утра.
Пока чайник греется, дачник выходит на крыльцо. Воздух пахнет утром, землёй, свежестью и чем-то неопределённым, что можно назвать только словом «дача». Роса на траве. Паутина в углу теплицы поймала пару капель и сверкает, как украшение. Где-то за забором деловито чирикает воробей.
Дачник стоит, дышит и думает: «Хорошо-то как.»
Чайник вскипает.
Чай наливается в кружку — большую, щербатую. Сахар — два куска. Можно три. Кто здесь смотрит?
Дачник садится на ступеньку крыльца и пьёт чай.
Проходит двадцать минут.
Список дел незаметно сокращается в голове. Петунии, конечно, подождут. Компостный ящик — это вообще на потом. Забор... ну, не с этой же стороны его видно с дороги.
Первый подвиг: теплица
В шесть утра дачник входит в теплицу. Здесь тепло, влажно и пахнет помидорной листвой — этот запах дачники тайно любят больше любых французских духов, хотя никогда не признаются.
Помидоры стоят. Некоторые — почти прямо. Другие завалились набок и опираются друг на друга с видом усталых студентов после сессии. Дачник берёт моток шпагата и начинает подвязывать.
Дело идёт. Первый куст — отлично. Второй — тоже. На третьем шпагат кончается.
Дачник идёт в сарай за шпагатом.
В сарае темно. Фонарик где-то здесь... или в доме? Дачник шарит руками по полкам и обнаруживает: старую удочку, три банки с гвоздями (зачем три?), пакет с луковицами тюльпанов ещё с осени (ой), стремянку, которую искали всю прошлую неделю, и наконец — шпагат.
Правда, это не тот шпагат. Это бечёвка. Но сойдёт.
Возвращение в теплицу. Подвязка продолжается. Ещё два куста. На шестом обнаруживается, что пасынки выросли огромные и их давно надо было удалить. Дачник начинает удалять пасынки.
На пасынках находятся подозрительные пятна. Не фитофтора ли? Дачник достаёт телефон, гуглит, читает пятнадцать статей, смотрит два видео на ютубе, успокаивается (не фитофтора, просто солнечный ожог), но на всякий случай решает опрыскать.
Опрыскиватель в сарае.
Хождение по кругу
Это отдельное дачное искусство — хождение по кругу. Каждый поход в сарай порождает новое открытие, которое требует похода куда-то ещё. Каждое начатое дело обнаруживает три других, которые надо сделать сначала.
Пошёл за опрыскивателем — нашёл сломанную лейку. Взял лейку — вспомнил, что надо полить огурцы. Пошёл поливать огурцы — увидел, что сорняки под ними совсем распоясались. Начал полоть — сломал случайно стебель огурца. Расстроился. Пошёл пить чай.
Это второй чай. Он такой же необходимый, как первый.
Пока пьёт чай, приходит сосед Валерыч. Валерыч — человек-праздник: он всегда приходит не вовремя, но уйти от него невозможно, потому что он знает всё про всё и рассказывает это с неподдельным увлечением.
— Слушай, — говорит Валерыч, облокачиваясь на забор, — ты картошку уже окучил?
— Собираюсь, — говорит дачник.
— Поздновато. Я уже вчера окучил. И ещё бордоской опрыскал. И колорадского жука собрал — три банки.
Дачник смотрит на свою картошку. Картошка молчит, но в её молчании чувствуется лёгкий упрёк.
Валерыч остаётся ещё на сорок минут. Они обсуждают: — погоду (плохая); — цены на удобрения (безобразие); — соседку с третьего участка, которая посадила кабачки прямо на меже (нахальство); — и лучший способ борьбы с медведкой (у каждого он свой, и оба уверены, что правы).
Время: половина десятого
Солнце уже поднялось и греет по-настоящему. Роса высохла. Работать в такую жару — это, конечно, можно, но умные люди в такую жару отдыхают.
Дачник садится в кресло под яблоней. Кресло старое, скрипучее, продавленное ровно под форму дачника — идеальная посадка, как в гоночном болиде, только никуда не едет.
Сверху падает яблоко. Не на голову — рядом, в траву. Дачник смотрит на яблоко. Яблоко смотрит на дачника. Оба довольны.
Дачник думает: надо бы поставить под яблоню ящик для падалицы. Это тоже входит в план. Где-то.
Глаза закрываются сами.
Сиеста. Законная.
Двадцать минут, не больше. Это не сон — это «послушать птиц». Птицы поют хорошо. Очень убаюкивающе. Прямо профессионально.
Дачник просыпается в половину двенадцатого.
Хорошо, что никто не видел.
Послеобеденный рывок
После обеда (борщ, котлета, компот — дача без нормального обеда не дача) наступает второе дыхание. Короткое, но яростное.
Дачник выходит с решимостью в глазах и тяпкой в руках. Морковь — вот она. Три грядки. Это реально. Это будет сделано.
Первая грядка идёт хорошо. Ритм, движение, земля поддаётся, сорняки летят в стороны. Красота.
На второй грядке тяпка цепляет оросительную трубку. Трубка отрывается. Вода начинает бить фонтанчиком в самом неожиданном месте.
Ремонт трубки занимает сорок минут, одну сломанную муфту, визит в соседний садовый магазин (три километра на велосипеде), и обнаружение того, что нужной муфты там нет, зато есть рассада базилика по акции — и дачник берёт, конечно. Куда без базилика.
Третья грядка моркови остаётся нетронутой. Она будет ждать. Морковь терпеливая.
Вечер подводит итоги
Солнце клонится к закату. Небо розовеет — красиво, чертовски красиво, как бывает только на даче и ни в каком городе.
Дачник сидит на крыльце с третьим чаем (или четвёртым — сбился) и смотрит на своё хозяйство.
Что сделано?
Подвязаны шесть помидорных кустов из двенадцати. Удалены пасынки (частично). Сломана трубка и отремонтирована (почти). Прополота одна грядка моркови. Куплена рассада базилика, которую ещё надо посадить. Найдена стремянка. Проведены переговоры с Валерычем (результат неопределённый). Яблоня соседа по-прежнему свешивается на чужую территорию.
Компостный ящик? Забор? Картошка?
Нет, нет, нет.
Зато был отличный рассвет. Зато был разговор с Валерычем, который всё-таки смешной мужик, даже если и хвастун. Зато дачник нашёл в сарае те луковицы тюльпанов — успел ещё не поздно. Зато поел борщ, которого в городе такого не сваришь, и подышал воздухом, и послушал птиц (в горизонтальном положении, зато внимательно).
И вообще.
Зачем он встал в пять утра?
Вот вопрос, который висит в воздухе весь день. И дачник, допивая чай, наконец формулирует ответ.
Не затем, чтобы переделать все дела. Дела на даче не заканчиваются никогда — это аксиома, проверенная тысячелетиями земледелия. Только успел посадить — уже надо полоть. Только прополол — надо поливать. Только полил — пора убирать. А потом снова сажать. Это вечный двигатель, который работает без остановки с апреля по октябрь.
Встаёт он в пять утра вот зачем.
Чтобы застать этот час, когда мир ещё не раскачался. Когда туман стоит над низиной. Когда роса делает траву серебряной. Когда птицы орут вовсю, а люди ещё спят, и ты как будто один на всём участке — нет, на всей земле. Когда чай пьётся медленно, и никуда не надо спешить, хотя список дел огромный.
Чтобы почувствовать этот запах — земли, утра, помидорной листвы, мокрого дерева.
Чтобы сломать что-нибудь, починить, снова сломать — и понять, что руки ещё помнят, как держать инструмент. Чтобы поговорить с Валерычем, который раздражает, но без которого что-то было бы не так.
Чтобы вечером сидеть вот так — уставшим, не успевшим и абсолютно счастливым.
Завтра будильник снова зазвонит в 4:57.
И снова встанет.
Куда деваться.
Сохраняйте канал — и не забудьте подвязать помидоры. Они ждут.