Глава 22. Тени резолюции
Три недели пролетели как один напряжённый, бессонный день.
Город Верхнекамск перестал быть провинциальным райцентром и превратился в центр мира в самом буквальном смысле. На окраинах, где ещё месяц назад колосились поля, вырос палаточный лагерь ООН на три тысячи человек. По центральным улицам патрулировали военные с нашивками двадцати восьми стран. В здании мэрии круглосуточно кипела работа: дипломаты, учёные, журналисты, сотрудники спецслужб — все говорили на десятке языков, но постепенно вырабатывали общий, понятный каждому.
Международная комиссия по контакту, сокращённо МКК, разместилась в бывшем дворце культуры. Огромный зал с лепниной и бархатными креслами превратили в ситуационный центр: экраны на всю стену, защищённые каналы связи, прямой мост до ООН и до группы Хранителей на орбите Солнца. Семя находилось здесь же, в специально оборудованной лаборатории под круглосуточной охраной.
Матвей, Анна и Князев получили официальный статус «главной контактной группы» с правом решающего голоса. На бумаге это звучало внушительно. На деле означало, что спать им по-прежнему некогда, а отвечать приходится за всё и сразу.
Сегодня был особый день. Ровно в полдень МКК должна была представить мировому сообществу предварительные результаты работы. И, если всё пойдёт по плану, объявить дату первого сеанса прямого подключения к сети.
Матвей стоял у окна в комнате отдыха, глядя на город. Внизу, на площади, рабочие монтировали трибуну для пресс-конференции. Журналистов собралось столько, что местные гостиницы не справлялись — люди спали в автобусах и палатках.
— Волнуешься? — спросила Анна, подходя сзади.
— Уже нет. Перегорел. Теперь просто считаю часы.
Она встала рядом, и Матвей заметил, что она держит в руке маленький серебристый цилиндр — портативный интерфейс Семени, разработанный совместно с инженерами НАСА и Роскосмоса. Теперь Анна могла взаимодействовать со сферой, не находясь с ней в прямом физическом контакте. Но всё равно предпочитала держать её в ладонях — говорила, что так чувствует больше.
— Семя сегодня активнее обычного, — сказала Анна. — Пульсация выросла на двенадцать процентов. Они знают, что мы готовимся к объявлению.
— Они вообще всё знают, — усмехнулся Матвей. — Иногда мне кажется, что мы для них — открытая книга.
— Так и есть. Но это не надзор. Это ожидание. Они ждут, когда мы дочитаем главу и перевернём страницу. Следующая — про них.
Дверь открылась, и вошёл Князев. За эти недели он похудел и посерел, но держался всё так же прямо, словно армейская выправка была вмонтирована в позвоночник.
— Через двадцать минут начинаем, — сообщил он. — Зал забит под завязку. В прямом эфире — сто двадцать стран. Генсек уже на связи. Рудин тоже. Есть одно осложнение.
— Какое? — Матвей обернулся.
— За ночь появились... альтернативные мнения. Группа стран во главе с Североатлантическим блоком настаивает на отсрочке первого подключения. Требуют дополнительной экспертизы на предмет угрозы био- и кибербезопасности. Формально — разумная предосторожность. Неформально...
— Пытаются перехватить контроль, — закончил Матвей.
Князев кивнул.
Анна прижала цилиндр к груди.
— Они не понимают. Семя не ждёт бесконечно. Хранители дали нам окно, но это окно не резиновое. Если мы будем тянуть, они могут просто закрыть доступ и уйти. И тогда второго шанса не будет.
— Они говорили, что терминал будет ждать миллион лет, — заметил Князев.
— Терминал — да. А Хранители — нет. Они живые. И у них есть свои дела. Мы для них — новая цивилизация, но не последняя и не единственная. Если мы окажемся не готовы, они просто пойдут к следующему порогу. Вселенная большая.
Матвей взял со стола папку с тезисами выступления и взвесил её в руке.
— Тогда сделаем так. Я выступаю первым и даю факты. Анна — ты за мной, с демонстрацией Семени в реальном времени. Покажем им карту сети и образы Хранителей, как на сессии. Пусть мир увидит. А потом... объявим дату.
— Какую дату? — спросил Князев. — Мы ещё не согласовали её с комиссией.
— А мы не будем спрашивать, — ответил Матвей. — Поставим перед фактом. Через трое суток. Ровно столько, сколько нужно, чтобы подготовить оборудование и протокол безопасности. Меньше — не успеем. Больше — увязнем в бюрократии.
Князев секунду раздумывал, потом кивнул:
— Рудин поддержит. Генсек, думаю, тоже. А те, кто против... что ж, пусть попробуют остановить человечество, которое уже увидело звёзды.
Анна вдруг улыбнулась — невесело, но решительно.
— Ты представляешь, Матвей? Мы собираемся объявить миру, что через три дня человечество впервые подключится к межзвёздной сети. Что сможет говорить с тысячами цивилизаций. Что перестанет быть одиноким. Это же... безумие.
— Безумие было бы промолчать, — ответил он. — Пойдём. Пора.
---
В зале стоял гул сотен голосов. Камеры вспыхивали, журналисты перекрикивали друг друга, дипломаты рассаживались по секторам. Когда Матвей, Анна и Князев поднялись на трибуну, гул постепенно стих.
Матвей шагнул к микрофону.
— Дамы и господа. Три недели назад человечество вступило в первый подтверждённый контакт с внеземной цивилизацией. Сегодня я расскажу вам, что мы узнали за это время. И что мы намерены делать дальше.
Он говорил сорок минут. О терминале, о Хранителях, о Семени, о резолюции Совета Безопасности. О том, что сеть кротовых нор — не оружие, не ловушка, а дорога. О том, что отказ от контакта не гарантирует безопасности, а вот согласие — открывает перспективы, которые человечество не могло себе представить.
Под конец он уступил микрофон Анне. Та поднялась, держа в руках цилиндр интерфейса, и нажала сенсор.
Над трибуной развернулась голограмма. Теперь она была гораздо детальнее, чем три недели назад. Тысячи звёзд, сотни обитаемых миров. Лица Хранителей, сплетённые в единый образ. И — Земля в центре, соединённая с сетью тонкой, но отчётливой золотой линией.
— Это не графика, — сказала Анна. — Это прямая трансляция из Семени. То, что вы сейчас видите, передаётся в реальном времени от Хранителей, находящихся на орбите Солнца. Они ждут нашего решения. И я хочу, чтобы мир знал: они не враги. Они — те, кто прошёл этот путь до нас. И теперь зовут нас за собой.
По залу прокатилась волна изумлённого шёпота. Камеры наезжали на голограмму, репортёры в прямом эфире срывали голоса.
И тогда Матвей произнёс то, ради чего всё затевалось:
— Международная комиссия по контакту приняла решение. Первый сеанс прямого подключения к межзвёздной сети состоится через трое суток. Человечество сделает свой первый шаг за пределы Солнечной системы — не физически, но информационно. И мы приглашаем весь мир наблюдать за этим.
Зал взорвался. Крики, аплодисменты, вспышки камер — всё смешалось в один оглушительный шквал.
Матвей отступил на шаг и взял Анну за руку.
— Получилось? — прошептала она.
— Пока не знаю, — ответил он. — Узнаем через трое суток.
Князев уже выводил их через боковую дверь, пока охрана сдерживала нахлынувших журналистов. В коридоре было тихо и прохладно.
— Теперь начнётся самое сложное, — сказал Князев. — За трое суток нам надо подготовить то, к чему человечество не готовилось никогда. И гарантировать, что никто не сорвёт подключение — ни с земли, ни из космоса.
— Справимся, — ответил Матвей.
Анна посмотрела на цилиндр в своей руке. Сфера внутри мягко пульсировала.
— Они рады, — сказала она. — Я чувствую. Они говорят: «Наконец-то. Мы ждали».
И в этот миг Матвей понял, что всё, что было до этого — сигнал, озеро, Совет безопасности, сессия, — было лишь прологом. Настоящее дело начинается сейчас.
---
Продолжение следует...