— Ты главное матери скажи, что мы до вечера грядки пололи.
Динамик старого смартфона с треснутым экраном тихо похрипывал. Лидия прибавила громкость, глядя в одну точку на кухонном столе. На столешнице стыла нетронутая тарелка с супом.
— И спину три, — раздался из аппарата до боли знакомый, веселый голос Матвея. — Типа устала.
— А если она спросит, почему теплицу не доделали? — это уже Виолетта.
Голос дочери был жующим. Явно ела пиццу, набивая щеки.
— Скажешь, гвозди кончились. Расслабься, Витуся.
— Мать у нас верит в трудотерапию, пусть верит.
— А мы с тобой заслужили отдых на озере.
— Только фотки не вздумай выкладывать, а то пилить будет до зимы.
Лидия нажала на паузу. Экран смартфона погас, отразив ее уставшее лицо с темными кругами под глазами. Она специально оставила этот старый рабочий аппарат на веранде в пятницу. Засунула за пустые стеклянные банки в углу и включила диктофон. Батареи как раз хватило на сутки.
Она не планировала шпионить. Просто три года назад они взяли эту дачу в ипотеку. Лидия брала ночные смены на аптечном складе, перебирала накладные до утра, чтобы закрывать платежи. А Матвей каждые выходные уезжал туда «строить и облагораживать». Только за три года там даже крыльцо не докрасили. Материалы исчезали, деньги таяли, а результата не было никакого.
В прихожей лязгнул замок.
Хлопнула входная дверь. Донеслись громкие голоса, смех, шорох пакетов. Лидия сунула телефон в карман домашнего костюма и медленно встала из-за стола.
На кухню вошел Матвей. Загорелый, сытый, в шортах и дорогих сланцах. От него пахло костром, жареным мясом и солнцезащитным кремом. Никак не сырой землей и не потом. Следом ввалилась Виолетта, уткнувшись в свой телефон.
— Лидусь, а ужинать будем? — с порога поинтересовался муж.
— Мы там упахались вусмерть.
— Упахались, значит? — сухо переспросила Лидия, прислонившись к кухонному гарнитуру.
— Спины не чую!
Матвей картинно потянулся, разминая широкие плечи, и потер поясницу.
— Вита вон вообще еле ноги волочит.
— Героический ребенок.
— Вся в меня.
— Клубнику вычистили под ноль, просто спины не разогнуть.
Лидия смотрела на мужа, не мигая. Она слушала его уверенный, гладкий голос и поражалась тому, как легко ему дается ложь. Ни тени сомнения, ни капли стыда.
— Клубнику, говоришь?
— Ну да. Сорняки вот такие вымахали, с полметра.
— Прямо все три грядки?
— От и до, — не моргнув глазом соврал Матвей. — Ни травинки не оставили. Я еще и землю прорыхлил.
— Странно, — Лидия скрестила руки на груди. — Я клубнику еще в прошлом году выкопала. Там газон засеян.
Повисла короткая пауза. Матвей на секунду замялся, но тут же нашелся. Врал он всегда складно, с улыбкой, искренне веря в свою природную неуязвимость.
— Так я про газон и говорю!
— Траву дергали, которая сбоку наросла.
— Оговорился, с кем не бывает.
— Ты макароны варить будешь или пельмени сварим?
Лидия не сдвинулась с места. Она перевела взгляд на дочь, которая тихо пыталась выскользнуть из кухни.
— А теплица? — спросила мать.
— Гвозди кончились, — не задумываясь выдал Матвей заготовленную фразу.
— Я же тебе писал днем.
— Завтра после работы заеду на строительный, куплю.
— Понятно. А на озере вода теплая была? — ледяным тоном поинтересовалась жена.
Улыбка мгновенно сползла с лица мужа. Он подобрался, словно кот перед прыжком, плечи напряглись.
— На каком озере?
— Мы на участке торчали.
— Ты чего начинаешь?
— Я просто спросила про воду, — Лидия пожала плечами. — Говорят, цветет уже.
— Откуда я знаю про воду?
— Я тебе русским языком говорю, мы травой занимались!
— Тебе фотки прислать, что ли?
— Пришли, — кивнула она. — Желательно те, где вы пиццу едите.
— Что за допросы?
Матвей гневно вскинулся. Это была его любимая тактика — лучшая защита всегда нападение. Если тебя поймали, нужно кричать громче, чтобы собеседник начал оправдываться.
— Я пахал все выходные, приехал домой, а тут опять пила заводится!
— Я тебе не мальчик на побегушках, чтобы отчитываться за каждый шаг!
— Совесть бы поимела, я для семьи стараюсь!
— Мам, скинь мне две тысячи на кроссовки, мы завтра с девчонками в торговый центр идем, — вдруг встряла Виолетта, словно не замечая нарастающего напряжения.
— У отца попроси, — Лидия кивнула на мужа.
— Он же у нас щедрый.
— У меня наличка кончилась, — буркнул Матвей, отводя глаза.
— Лида, дай ребенку денег, что ты начинаешь.
Лидия молча достала телефон из кармана. Сдвинула пальцем ползунок на экране и нажала кнопку воспроизведения.
Голос Матвея наполнил кухню. Про грядки. Про озеро. Про «мать пилить будет». Про пиццу. Извечная мужская хитрость — быть добрым папой за счет строгой мамы.
Матвей побагровел.
Он сделал шаг к столу, словно хотел выхватить аппарат, но вовремя одернул руку. Глаза забегали по сторонам, ища пути к отступлению.
— Ты за мной шпионишь? — рявкнул он, мгновенно повышая голос на несколько тонов.
— Совсем башенка съехала?
— Жучки ставишь?
— Больная на всю голову!
— Я пыталась понять, почему за три года на даче не вбит ни один гвоздь, — Лидия не повышала голос, но слова чеканила жестко, с расстановкой.
— А заодно узнала, как ты из моей дочери лгунью делаешь.
— За моей спиной.
— Я учу ее жить легко! — взорвался муж.
— Без твоих вечных претензий!
Матвей упер руки в бока, нависая над столом. Его лицо пошло красными пятнами от возмущения.
— Ты же нас затюкала своими кредитами и грядками!
— Тебе вечно все не так!
— Тебе только деньги нужны и отчеты!
— Я работаю в ночные смены, — отчеканила Лидия. — На складе.
— Чтобы эту самую дачу оплачивать.
— Пока вы на озере прохлаждаетесь на мои деньги и едите пиццу.
— Ой, ну началось!
— Мученица! — ехидно протянул муж, закатывая глаза.
— Памятник тебе поставить при жизни?
— Из черного гранита заказать?
Виолетта переводила недовольный взгляд с отца на мать. Спортивные штаны висели мешком, наушники болтались на шее.
— Что случилось-то? — недовольно протянула дочь.
— А ты у мамы спроси, — Матвей указал на жену пальцем.
— Мама у нас, оказывается, следователь.
— Разговоры наши пишет.
— Не доверяет нам.
Лидия смотрела на четынадцатилетнюю дочь. Она ждала, что Вите станет хоть немного стыдно. Что она опустит глаза, покраснеет. Извинится за то, что ела пиццу, пока мать перебирала накладные, и смеялась над тем, как они ловко обманули «душнилу».
— Мам, ну ты чего? — Вита скривила губы.
— Это вообще-то незаконно.
— Ты нарушаешь наши личные границы.
— Папа просто пошутил, а ты сразу скандал устраиваешь.
— Кринж какой-то.
Лидия прикрыла глаза.
За стеной глухо заработал соседский перфоратор. Вся эта картинка — загорелый, обиженный муж и недовольная, защищающая его дочь — вдруг стала предельно ясной. Они были слаженной командой. А она — банкоматом и злым надсмотрщиком, которого нужно обхитрить ради веселья.
— Ясно, — Лидия сунула телефон обратно в карман.
— Разговор окончен.
— И что это значит? — скрипнул зубами Матвей.
— Разводиться побежишь из-за купания на озере?
— Да кому ты нужна со своими претензиями.
— Зачем разводиться? — Лидия обошла его и направилась к выходу из кухни.
— Ипотека оформлена на нас обоих.
— Это солидарный долг.
— Мы платим пополам.
Матвей победно усмехнулся. Ему казалось, что он снова выиграл.
— Вот именно.
|— Никуда ты не денешься.
— Будешь платить как миленькая, иначе банк все заберет.
— Ошибаешься, — Лидия остановилась в дверях.
— Платить свою половину я продолжу, копейка в копейку.
— Чтобы не испортить кредитную историю.
— А вот твою половину взноса я теперь буду высчитывать из бюджета на продукты и коммуналку.
Матвей нахмурился, не сразу понимая сложную финансовую схему.
— В смысле?
— В прямом, Мотя.
— Я больше не покупаю тебе мясо, не оплачиваю свет, воду и бензин.
— И Вите на кино и кафе денег больше не даю.
— Раз ты такой щедрый папа, который возит дочь на озеро — сам и спонсируй ее развлечения.
— Ты не имеешь права! — взвился муж, делая шаг за ней.
— Мы семья!
— У нас общий бюджет!
— Был, — отрезала Лидия.
— Если ты перестанешь платить за дачу, банк обратит взыскание не только на участок.
— Приставы придут за твоей машиной, которую ты взял в автокредит.
— Так что крутись как хочешь.
— Расслабься, Матвей.
— Никто вас больше пилить не будет.
Через две недели Матвей собирался на дачу один.
Вита ехать отказалась, сославшись на срочные дела с подругами. Отец так и не смог дать ей денег на новые кроссовки и поход в кино, потому что его зарплата внезапно начала стремительно таять. Оказалось, что покупать продукты на двоих, заправлять машину, оплачивать квитанции и платить свою часть ипотеки — это безумно дорогое удовольствие.
Лидия в этот выходной взяла дополнительную смену.
Свою зарплатную карту она давно перевела на другой счет в другом банке. Кредит за дачу она переводила ровно в день списания, цент в цент. Зато полки в холодильнике теперь были поделены строго пополам.
На ее полке лежали хороший сыр, фрукты и овощи. На полке Матвея сиротливо ютились самые дешевые сосиски, пачка майонеза и кетчуп. На кухонном столе лежала стопка неоплаченных счетов за свет и воду, аккуратно придвинутая на его половину. Пусть эта дружная и добрая команда учится жить легко на свои собственные деньги.
