Иногда человек почти сразу чувствует: «это мой человек». Возникает странное ощущение узнавания, эмоционального попадания, близости, которую трудно объяснить логически. Кажется, будто рядом оказался кто-то очень знакомый, хотя вы знаете друг друга совсем недавно. И даже если позже отношения начинают приносить боль, внутри всё равно остаётся ощущение, что именно этот человек почему-то особенно важен и отказаться от него почти невозможно.
Многие описывают, что рядом с партнёром у них возникало чувство «я дома», будто они наконец встретили кого-то своего. Одна женщина рассказывала, что именно это испытала на первом свидании с будущим мужем, а спустя годы поняла, насколько сильно он напоминал ей отца – самого важного человека её детства. Другая заметила, что снова и снова выбирает эмоционально холодных мужчин, хотя сознательно всегда мечтала совсем о другом типе отношений. Кто-то писал, что рядом со спокойными и надёжными людьми ему становилось «слишком тихо», а настоящее притяжение почему-то возникало именно там, где приходилось тревожиться, ждать внимания и бояться дистанции.
Подобные истории заставляют задуматься о неприятной, но важной вещи: возможно, мы выбираем отношения не только сознательно. Иногда психика тянется не к тому, что делает человека счастливым, а к тому, что уже когда-то было пережито как близость. И если эта близость в детстве была связана с тревогой, холодом или эмоциональной непредсказуемостью, именно такая динамика позже может начать восприниматься как «настоящая любовь».
Как значимая фигура становится внутренним эталоном любви
Когда говорят о влиянии детства на взрослые отношения, у многих возникает сопротивление. В комментариях под подобными обсуждениями почти всегда появляются реплики о том, что нельзя всё сводить к родителям, что личность формируется под влиянием множества факторов – характера, среды, жизненного опыта, случайных встреч. И это действительно так. Человеческая психика намного сложнее любой схемы.
Но проблема в том, что ранний опыт отношений всё равно оставляет внутри человека глубокий эмоциональный след. Ребёнок не анализирует отношения со значимыми взрослыми и не сравнивает их с чем-то другим – ему просто не с чем сравнивать. Он впитывает их как норму жизни. Именно поэтому то, как рядом со значимой фигурой ощущались любовь, безопасность, дистанция или тревога, постепенно начинает восприниматься как естественная форма близости.
Именно об этом писал Джон Боулби, создавая теорию привязанности. Для ребёнка отношения с близкими взрослыми становятся первой моделью того, как вообще устроена любовь. Можно ли доверять другому человеку? Безопасно ли показывать свои чувства? Не исчезнет ли близость, если ты окажешься уязвимым? Нужно ли заслуживать внимание или тебя могут любить просто потому, что ты есть?
Постепенно этот опыт превращается во внутреннюю эмоциональную карту отношений. И потом человек может бессознательно тянуться именно к тем людям, рядом с которыми оживает знакомое эмоциональное состояние, даже если оно причиняет боль.
Почему нас тянет не к людям, а к знакомой эмоциональной атмосфере
Иногда человеку кажется, что он случайно снова и снова оказывается рядом с похожими партнёрами. Но если внимательно посмотреть на эти отношения, нередко становится видно повторение одной и той же эмоциональной конструкции.
Холодный и отстранённый отец – и постоянное притяжение к эмоционально недоступным мужчинам.
Непредсказуемая мать – и болезненная тревога в отношениях, где невозможно почувствовать стабильность.
Любовь, которую нужно было заслуживать, – и взрослые отношения, в которых человек постоянно пытается стать «достаточно хорошим», чтобы его наконец выбрали.
Внешне партнёры могут быть совершенно разными. Но внутреннее переживание рядом с ними часто оказывается очень похожим.
Именно поэтому некоторые люди снова и снова попадают в отношения, где приходится ждать, добиваться любви, терпеть дистанцию и жить в постоянной тревоге потери. Психика бессознательно движется не только к человеку, но и к знакомому эмоциональному сценарию.
Об этом писал Эрик Берн в книге «Игры, в которые играют люди», описывая, как люди нередко бессознательно воспроизводят знакомые сценарии отношений, даже если сознательно хотят совсем другой жизни.
Когда тревога начинает восприниматься как любовь
Особенно заметно это проявляется у людей с тревожным типом привязанности. Если в детстве значимый взрослый был непоследовательным – то давал тепло, то становился холодным и недоступным, – ребёнок постепенно привыкает жить в эмоциональном напряжении. Любовь начинает связываться с ожиданием, тревогой, страхом потери и постоянной попыткой удержать близость.
Во взрослом возрасте такая динамика может переживаться как очень сильное чувство. Именно поэтому некоторые люди описывают начало отношений как «удар молнии», невероятную химию или ощущение, что их будто мгновенно затянуло в другого человека.
Но сильная эмоциональная реакция далеко не всегда говорит о глубокой совместимости. Иногда психика просто очень быстро узнаёт знакомую атмосферу – дистанцию, эмоциональную недоступность, тревогу ожидания и редкие моменты тепла, которые начинают казаться особенно ценными именно потому, что их мало.
Одна женщина сказала очень точную фразу: «если не зажигает – не могу». За такими словами нередко скрывается тяжёлая вещь: человек настолько привыкает к любви через эмоциональные качели, что спокойствие начинает восприниматься почти как отсутствие чувств. Там, где нет тревоги и борьбы за внимание, психика сначала может не узнавать близость вообще.
Поиск человека, который наконец «долюбит»
Отношения с эмоционально холодными партнёрами часто оказываются особенно тяжёлыми именно потому, что внутри них живёт не только любовь к конкретному человеку. Очень часто в таких отношениях присутствует бессознательная надежда наконец стать достаточно важным, чтобы тебя выбрали, не отвергли и не оставили эмоционально голодным рядом с холодным человеком.
Именно поэтому человек может так отчаянно цепляться за отношения, которые приносят страдание. Рационально он может понимать, что рядом с ним холодный или разрушающий партнёр, но эмоционально выйти из этой связи бывает невероятно трудно, потому что внутри продолжает жить старая надежда: если я всё-таки добьюсь любви, значит, со мной наконец всё в порядке.
Психоаналитик Джеймс Холлис в книге «Грезы об Эдеме. В поисках доброго волшебника» писал о том, что многие взрослые бессознательно продолжают искать человека, который должен восполнить эмоциональный дефицит детства. Тогда партнёр превращается не просто в любимого человека, а в фигуру спасения – того, кто наконец даст безусловное принятие, безопасность и ощущение внутренней завершённости.
Но другой человек не может переписать чужую детскую историю вместо самого человека. И чем сильнее отношения превращаются в попытку получить недополученную когда-то любовь, тем тяжелее становится сама связь.
Когда человек начинает видеть повторение
Наверное, один из самых болезненных моментов наступает тогда, когда человек вдруг начинает замечать повторяющийся рисунок своей жизни. Партнёры меняются, обстоятельства тоже, но внутреннее переживание остаётся почти одинаковым. Снова приходится добиваться любви. Снова страшно быть отвергнутым. Снова возникает сильное притяжение именно к тем, кто эмоционально недоступен.
И тогда постепенно появляется очень тяжёлый вопрос: а что, если то, что я всегда считал любовью, на самом деле было не только любовью? Что, если часть этого чувства – попытка снова вернуться в знакомую эмоциональную атмосферу, где когда-то уже пришлось учиться добиваться тепла, терпеть дистанцию и жить надеждой, что однажды тебя всё-таки выберут?
Возможно, одна из самых тяжёлых вещей в этом процессе – признать, что иногда человек тоскует не столько по самому партнёру, сколько по надежде однажды всё-таки получить ту любовь, которой когда-то не хватило. И тогда становится особенно страшно увидеть, как долго можно было принимать повторение старой боли за чувство настоящей близости.
Автор: Макарова Наталия Викторовна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru