Иван смотрел, как в старой железной бочке корчатся и чернеют бумажные рубли. Огонь жадно слизывал краску, превращая краденый капитал в серый невесомый пепел. Вечерний воздух пах гарью. Иван стоял, сжимая в кармане ладонь в кулак, и чувствовал, как внутри всё выгорает вместе с этими деньгами. Ему было двадцать. Глупая, шальная молодость и зуд в карманах привели его к кассе колхозной мастерской. Замок поддался легко, а совесть замолчала, когда он увидел пачки купюр. Но стоило выйти под холодные звёзды, как страх придавил к земле сильнее любого конвоя. По округе уже шёл слух: участковый завтра начнёт обыски. — Дурак ты, Ванька, — раздался тихий голос за спиной. Он резко обернулся. У забора стояла Мария. Совсем ещё девчонка, в накинутом на плечи платке, она смотрела не на деньги, а в его бледное, перекошенное лицо. В её глазах не было осуждения — только тихая, глубокая печаль, которая и привязала его к ней на всю оставшуюся жизнь. — Всё жги, — просто сказала она, подходя ближе к бочке. — Д
Публикация доступна с подпиской
Поддержать больше. Ваша помощь автору.