В 1983 году Гоша находился в воинской учебной части в Чите. Он был далеко от дома и часто скучал по семье. В семье Тамары Михайловны и Александра Николаевича было трое детей: старший Гоша, сестра Оля и брат Андрей. Разница между каждым ребёнком составляла четыре года — словно ступени лестницы, ведущей в будущее.
После Нового года Гоша получил долгожданное письмо из дома. Сердце его забилось чаще, когда он увидел знакомый почерк матери. Развернув листок, он прочитал удивительную новость: 3 января 1983 года у него появилась ещё одна сестра!
— Ещё одна сестрёнка… — прошептал Гоша, улыбаясь. — Вот это да! Интересно, какая она?
Мысли о доме согревали его в холодные читинские дни.
Гоша перечитал письмо ещё раз, аккуратно сложил его и убрал в нагрудный карман. Теперь у него есть ещё одна сестрёнка — маленькая Валя. Мысль об этом согревала его сильнее любой шинели в читинские морозы. Он уже представлял, как вернётся домой, возьмёт её на руки и скажет:
— Привет, сестрёнка. Я твой старший брат Гоша. И я тебя очень‑очень люблю. А ещё я привез тебе настоящую армейскую пуговицу — будешь её носить как талисман.
— Правда? — наверняка ответит Валя, широко раскрыв глаза.
— Конечно! — улыбнётся Гоша. — А ещё расскажу тебе миллион историй про то, как я служил. Обещаю.
Валя, младшая сестрёнка, конечно, плохо помнила раннее детство, но кое‑что всё же сохранилось в памяти. У неё была любимая игрушка — плюшевый мишка, коричневый, замусоленный, старый. Только на сгибах между лапками и туловищем сохранялась та самая шерсть, которая когда‑то покрывала его целиком. Валя таскала мишку повсюду, спала с ним — он был её островком спокойствия.
Однажды она нашла в коробке нового мишку — светло‑сиреневого цвета. Он казался настоящей мечтой! Потом его достали и подарили на какой‑то праздник — кажется, на Новый год. А старого мишку забрали и спрятали — наверное, хотели выбросить.
— Мам, верните моего мишку! — плакала Валя. — Он же мой друг!
— Ну что ты, доченька, у тебя теперь новый, красивый, — успокаивала Тамара Михайловна.
— Но я хочу старого! — рыдала Валя. — Он добрый!
Почему‑то ей очень долго не возвращали любимую игрушку. Эти страдания она помнила до сих пор. Но, в конце концов, старый друг вернулся, и у Вали стало два мишки. Однако коричневого плюшевого она любила всё же больше.
Валя очень любила куклы и долго в них играла. Могла часами сидеть одна, строить им дома, разыгрывать сценки по ролям, шить платья — особенно если удавалось выпросить у мамы какой‑нибудь новый материал.
— Мам, можно кусочек ткани? — приставала Валя.
— Опять для кукол? — улыбалась Тамара Михайловна. — Ну, хорошо, вот лоскуток.
Мама научила её шить на машинке, а Оля — вязать. Вскоре у кукол появились вязаные костюмы. Валя любила рисовать их и платья для них — порой по сто раз одно и то же, если ей это нравилось.
Однажды она увлеклась и стала везде рисовать снегурочек: в альбомах, книжках, тетрадках — и даже на всех страницах Олиного паспорта.
— Валя! — возмутилась Оля, обнаружив испорченный документ. — Что ты наделала?!
Когда Оля искала паспорт, ей пришлось пройти по свежевыкрашенному полу — и на нём остались следы.
— И за пол, и за паспорт тебе влетит! — предупредила Оля сестренку.
Но, вышло все совсем по-другому: мама строго сказала Оле:
— Нечего раскидывать вещи! Теперь убирай за собой.
С братом Андреем Валя любила лежать на полу в его комнате и слушать магнитофон.
— Андрюш, поиграй со мной! — дёргала она брата.
— Ладно, — вздыхал Андрей. — Играем один час, и ты не заходишь в мою комнату весь вечер.
Иногда он давал ей бобины и разрешал мотать плёнку. В ней можно было замотать ноги — это казалось невероятно крутым занятием.
Папа часто читал сказки и всегда что‑то придумывал своё, чего в книжке не было. Валя хохотала до слёз.
— Пап, это уже было! — говорила она, когда история повторялась.
Александр Николаевич уже начинал засыпать, но Валя будила его:
— Давай что‑нибудь другое!
И папа продолжал рассказ, придумывая новые окончания снова и снова.
Ещё он часто наряжался в тулуп мехом наружу и притворялся медведем: бегал на четвереньках за Валей и рычал, рассказывал что‑то сказочное и смешное. Она хохотала до слёз! То же самое он проделывал, когда родилась Аня, дочь Оли,— ужасно веселил всех.
Александр Николаевич был за любой переполох: качели, песочница, конфеты, мороженое. Он даже построил Вале домик во дворе — ни у кого такого не было! Естественно, все девчонки округи собирались у них играть.
Летом они бегали на речку, зимой — на каток. А ещё с папой строили самую большую горку, заливали её водой, которую носили из дома.
— Опять носитесь туда‑сюда! — ругалась Тамара Михайловна. — И смотри, чтобы Валя не промокла!
Но Валя всё равно приходила домой мокрая и холодная — и счастливая, ведь утром их ждала самая крутая горка.
В отличие от папы, который позволял ей абсолютно всё, мама была более строгой. Но и она часто разрешала что‑то из ряда вон выходящего.
Однажды летом все внуки — Настя, Денис (дети Гоши и Любы) и Аня (дочь Оли) — собрались у них. И им разрешили жить летом в терраске (так называли веранду)! Более того, они обклеили все стены вырезками из журналов Cool Girls, Elle Girls и прочих «girls» — свободного места не осталось ни одного.
Была почти ночь, а может, и прямо ночь. Настя сидела на шифоньере и клеила картинки. Никто не боялся, что она упадёт. Денис, самый маленький, уже хотел спать и периодически похныкивал, а остальные веселились, чуть ли не до утра. И мама (она же бабушка) была с ними!
— Смотрите, какая красота! — восхищалась Валя, оглядывая стены.
— Да, теперь тут настоящий дворец модниц, — смеялась Тамара Михайловна.
Белые ночи в Буе, как в Питере, позволяли им наслаждаться летом до самого утра.
А потом началась школа.
Первый день в школе Валя запомнила на всю жизнь. Она шла за руку с сестрой Олей, в новом платье с кружевным воротничком, с огромным букетом гладиолусов.
— Оля, а вдруг я не справлюсь? — шептала Валя.
— Ты у нас умница, — улыбнулась Оля. — Всё получится.
Шли годы, Валя прилежно училась, чем очень радовала маму и папу.
Её любимой учительницей стала Людмила Викторовна — учительница математики. Она заходила в класс всегда с гладко причёсанными волосами, собранными в хвост. Её длинные светло‑рыжие волосы словно светились на солнце у доски. Людмила Викторовна была довольно строгой, но с доброй улыбкой и задором — глаза её загорались от интересных задачек, и это заряжало весь класс.
— Так, ребята, — говорила она на уроке. — Кто решит эту задачу быстрее всех, получит наклейку с динозавром.
— Я! Я! — тянула руку Валя.
По математике у неё всегда было между 4 и 5. В ней просыпался соревновательный дух — хотелось заслужить эту пятёрку!
— Мам, представляешь, Людмила Викторовна задала такую сложную задачу! — рассказывала Валя после школы. — Я её решила, но только с третьей попытки.
— Зато теперь ты знаешь, как её решать, — улыбнулся Александр Николаевич. — В жизни так же: иногда нужно попробовать несколько раз, прежде чем получится. Вон я первый табурет сделал — так он шатался, как пьяный матрос! А теперь гляди — какие красавцы выходят! — он кивнул на крепкие стулья у стола.
Людмила Викторовна учила видеть и знать больше, выходить за пределы школьной программы. Мама поддерживала этот настрой и хотела, чтобы дочь была на шаг впереди, лучше, быстрее во всём.
Часто Тамара Михайловна сравнивала дочку с Надькой Арбузовой и Димкой Катышевым — отличниками класса.
— Мам, ну почему ты всё время сравниваешь меня с Надькой? — возмущалась Валя.
— Потому что она старается, — отвечала Тамара Михайловна. — Но помни: ты — это ты. И ты можешь быть лучше не кого‑то, а вчерашней себя.
— Димке быть лучше нас считается допустимым, — вздохнула девочка. — Всё‑таки мальчик и сын учительницы.
— А быть хуже или даже на равных с Надькой — абсолютно недопустимо, — закончил за неё отец, пародируя мамин тон.
— Па-ап! — засмеялась Валя. — Ну, ты даёшь!
В школе девочка была настоящей звездой — одной из самых умных и симпатичных девчонок в классе. Мальчишки буквально из‑за неё дрались.
Однажды после школы она прибежала домой взволнованная.
— Мам, представляешь, сегодня на 8 Марта Лешка принёс мне тюльпаны, а Вовка — открытку!
— И что же? — улыбнулась Тамара Михайловна.
— А потом они подрались в коридоре, и тюльпаны… они… — Валя вздохнула. — Растерзали их совсем. Жалко цветы.
— Зато теперь ты знаешь, что нравишься мальчикам, — подмигнул Александр Николаевич. — Но лучше бы они цветы не ломали, а?
— Да, пап. И ещё… я тогда сказала Лешке, что он коротышка. Ноги до пола не достают, когда сидит…
— Ох, Валя…не дружи с ними, они двоечники, а нам об учебе думать надо, — покачала головой Тамара Михайловна.
— Но я же тоже невысокая! — засмеялась девочка. — Просто иногда говорю, не подумав.
— Главное, учись признавать ошибки, — серьёзно сказал отец. — И будь добра к людям. Даже если они ведут себя глупо.
Шли годы. Валя росла, училась, взрослела. Школа осталась позади, но любовь к математике никуда не делась. Правда, вместо мечты стать учительницей, как Людмила Викторовна, у Вали появилась другая идея — она решила связать жизнь с экономикой.
Однажды вечером за семейным ужином она объявила:
— Мам, пап, я подала документы в экономический колледж, поеду к Оле, в Мичуринск.
— Экономический? — удивилась Тамара Михайловна. — Но ты же так любила математику, хотела учить детей…
— Я и сейчас её люблю, — улыбнулась Валя. — Просто поняла, что цифры можно применять по‑разному. Мне нравится считать, анализировать, видеть закономерности. Может, я стану финансовым аналитиком или открою своё дело!
— Вот это да! — Александр Николаевич гордо похлопал дочь по плечу. — Наша маленькая фантазёрка превращается в серьёзную девушку!
— А помнишь, как ты в конторе играла в бухгалтера? — засмеялась Тамара Михайловна. — Похоже, то детское увлечение стало пророческим!
— И всё благодаря вам, — Валя обняла родителей. — Вы всегда поддерживали мои идеи, даже самые безумные.
После окончания колледжа Валя продолжила обучение — поступила в МИИТ в Москве на вечернее отделение. Учёба давалась нелегко: приходилось совмещать работу с занятиями, ночами штудировать учебники, готовиться к сессии. Вечерами Гоша ее встречал после учебы. Валя не сдавалась — в ней жила та же целеустремлённость, что и в детстве, когда она упорно решала сложные задачи Людмилы Викторовны, пока не получала заветную пятёрку.
Коллеги удивлялись её упорству:
— Валя, ты что, никогда не устаёшь? — как‑то спросила её начальница.
— Устаю, конечно, — улыбнулась Валя. — Но я помню, как папа говорил: «Иногда нужно попробовать несколько раз, прежде чем получится». Вот я и пробую.
Она успешно окончила МИИТ и пошла вверх по карьерной лестнице. Шаг за шагом — от младшего аналитика до ведущего специалиста, потом — руководитель отдела. Валя стала настоящим профессионалом: умела видеть тенденции, просчитывать риски, находить нестандартные решения. Коллеги ценили её за внимательность к деталям и умение объяснить сложные вещи простым языком.
Совсем недавно в жизни Вали произошло самое важное событие — она стала мамой. На свет появился прекрасный малыш, которого она назвала Николаем — Николай Александрович - Николай в честь деда Коли (со стороны папы) и прадеда Коли (со стороны мамы).
— Коля, — шептала Валя, глядя на сына. — Ты даже не представляешь, сколько любви в этом имени.
Валя оказалась очень хорошей мамой. Она умеет и быть строгой, когда нужно, и бесконечно нежной. Часто, укачивая малыша, она вспоминала, как мама пела ей колыбельные, а папа наряжался в тулуп и притворялся медведем, чтобы рассмешить её. Теперь она рассказывала сыну сказки — иногда добавляла в них что‑то своё, как когда‑то делал папа.
Тамары Михайловны и Александра Николаевича уже, к сожалению, нет рядом. Но их мудрость, тепло и любовь продолжают жить в детях и внуках.
Семья почти вся собралась в Москве. Гоша с Любой, их дети Денис и Настя жили неподалёку. По выходным они часто собирались вместе — то у Вали, то у Гоши, то у Насти на даче.
Однажды в воскресенье все собрались у Вали в новой квартире — той самой, которую она купила на первые серьёзные деньги, заработанные как финансовый аналитик. На столе дымился чай, пахло мамиными пирогами (Оля научилась их готовить превосходно), на диване раскинулись игрушки.
— Ну что, — поднял фужер Гоша, — предлагаю тост. За нашу семью! За то, что мы есть друг у друга.
— И за то, что мечты сбываются, — добавила Валя, поглядывая на спящего в кроватке Колю.
— А помните, как мы в детстве строили самую большую горку? — засмеялась Валя, — Папа тогда так устал, но всё равно заливал её водой до темноты!
— Да, — улыбнулась Оля. — И мама ругалась, что мы носимся туда‑сюда.… А потом сама вышла с горячим чаем для папы.
— Вот бы они сейчас были здесь, — тихо сказала Оля.
Все помолчали, вспоминая родителей.
— Они и так здесь, — уверенно сказал Гоша. — В наших историях, в наших привычках, в том, как мы друг друга поддерживаем.
Вечером, когда гости разошлись, Валя стояла у окна, глядя на огни Москвы. В квартире было тихо, только из детской доносилось ровное дыхание сына. Она помнила всё: старого плюшевого мишку, контору, где играла в бухгалтера, уроки математики, споры с мамой, папины сказки и его весёлые проделки.
«Спасибо вам, — мысленно сказала она родителям. — За всё, что вы мне дали. Я постараюсь передать это Коле. И пусть у него будет столько же счастья, сколько было у меня в детстве».