Наверное, труднее всего, разбирая комедию «Недоросль», говорить о Правдине. Ведь этот герой, явно воплощающий авторский идеал государственного человека, состоит как будто бы из одних достоинств, тем самым превращаясь в схему. Тем не менее, говорить нужно, потому что многие рассуждающие о Фонвизине пишут вещи попросту чудовищные. К примеру, разыскивая иллюстрации к статье, я наткнулась на разбор этого образа, где сказано: «Правдин – персонаж комедии Д.И. Фонвизина "Недоросль", отставной офицер, назначенный на должность надзирателя за нравственностью в доме помещика Стародума». Уже не знаешь, смеяться или плакать от таких «разъяснений».
Что сам герой говорит о себе? «Я определён членом в здешнем наместничестве». «Определён», думается, потому, что родился в Москве, но деревни его находятся здесь. Читаем дальше: «Имею повеление объехать здешний округ; а притом, из собственного подвига сердца моего, не оставляю замечать тех злонравных невежд, которые, имея над людьми своими полную власть, употребляют её во зло бесчеловечно».
Очевидно, прослышав о «деяниях» Простаковой, он наблюдает за ней: «Я живу здесь уже три дни. Нашел помещика дурака бессчётного, а жену презлую фурию, которой адский нрав делает несчастье целого их дома».
Может быть, кому-то нужно пояснение. В начале комедии, представляя Правдина, Простакова назовёт его и «дорогим постояльцем», и «дорогим гостем». Некоторые современные «блюстители нравственности», конечно, могли бы Правдина и обвинить: дескать, живёт здесь на всём готовеньком и шпионит за хозяевами. Современникам Фонвизина такое и в голову не пришло бы. В то время, как я понимаю, подобное не было редкостью, законы гостеприимства соблюдались свято, даже такими людьми, как Простакова.
Правдин наблюдает за жизнью дома изнутри и видит многое. Сам он держится с хозяевами, я бы сказала, холодно-отстранённо, прекрасно понимая, чем его пребывание здесь должно завершиться. При первом же своём появлении он покажет себя, во-первых, человеком вежливым (на предложение прочесть полученное Софьей письмо ответит: «Извините меня, сударыня. Я никогда не читаю писем без позволения тех, к кому они писаны», - и только после просьбы адресатки сделает это), а во-вторых, знающим законы и обычаи. Вспомним его реакцию на страх Простакова из-за прихода солдат: «Не бойтесь. Их, конечно, ведёт офицер, который не допустит ни до какой наглости. Пойдём к нему со мною. Я уверен, что вы робеете напрасно». Даже «дурака бессчётного» обидеть он не позволит!
Вместе с тем, хоть Правдин до самого конца комедии и не принимает особенного участия в развитии действия, мы увидим его не только как государственного человека, но и, как говорится, как «частное лицо». Мы узнаем, что он друг Милона, которому тот поверяет сердечные тайны. Он искренне радуется встрече любящих («Какое счастие!»), деликатно остановит разговор о несчастьях Софьи («Мой друг! не спрашивай о том, что столько ей прискорбно... Ты узнаешь от меня, какие грубости...»), а кроме того, наделён и чувством юмора – когда Софья скажет, что Митрофан «хотя и шестнадцати лет, а достиг уже до последней степени своего совершенства и дале не пойдёт», заметит: «Как дале не пойдёт, сударыня? Он доучивает часослов; а там, думать надобно, примутся и за псалтырь».
Его диалоги со Стародумом – разговоры единомышленников, ставящих интересы страны выше собственных. Это они в своей беседе выскажут волнующие автора мысли: «Великий государь есть государь премудрый. Его дело показать людям прямое их благо. Слава премудрости его та, чтоб править людьми, потому что управляться с истуканами нет премудрости».
И именно в продолжение подобных мыслей и свершается торжество справедливости в комедии. Правдин не раз скажет о своих намерениях: «Ласкаюсь, однако, положить скоро границы злобе жены и глупости мужа. Я уведомил уже о всех здешних варварствах нашего начальника и не сумневаюсь, что унять их возьмутся меры». На заявление Простаковой «то бранюсь, то дерусь; тем и дом держится» он про себя заметит: «Скоро будет он держаться иным образом».
В развязке событий Правдин выступает, как традиционный «Deus ex machina» («бог из машины») античной пьесы. Он получает долгожданное распоряжение, позволяющее «прекратить бесчеловечие злой помещицы»: «Мне поручено взять под опеку дом и деревни при первом бешенстве, от которого могли бы пострадать подвластные ей люди».
«Первое бешенство» - это попытка похищения Софьи: «Злодеяние, которому я сам свидетель, дает право вам, как дяде, а вам, как жениху... Требовать от правительства, чтоб сделанная ей обида наказана была всею строгостью законов. Сейчас представлю её перед суд, как нарушительницу гражданского спокойства».
Почему обиженные простят Простакову? Я думаю, не только потому, что Стародум «не хочет ничьей погибели». То, что произошло, – частный случай, а наказана Простакова должна быть не за обиду девушки, а за бедствия крестьян, за то, что творит постоянно. Разумеется, все уверены, что случай представится сразу. И не ошибаются: «Простил! Ах, батюшка!.. Ну! Теперь-то дам я зорю канальям своим людям. Теперь-то я всех переберу поодиночке». И тут и будет оглашено распоряжение хозяину имения: «Именем правительства вам приказываю сей же час собрать людей и крестьян ваших для объявления им указа, что за бесчеловечие жены вашей, до которого попустило её ваше крайнее слабомыслие, повелевает мне правительство принять в опеку дом ваш и деревни».
И нас нисколько не удивит непреклонность Правдина (недаром же фамилия такая ему автором дана!) в исполнении указа. На просьбы Простаковой («Батюшка, не погуби ты меня, что тебе прибыли? Не возможно ль как-нибудь указ поотменить? Все ли указы исполняются?») он ответит только: «Я от должности никак не отступлю», - и не даст «сроку хотя на три дни»: «Ни на три часа».
А Скотинина, в отношении которого он никаких распоряжений не получал, Правдин предупредит: «Не забудь, однако ж, повестить всем Скотининым, чему они подвержены».
***********
Да, конечно, образ Правдина схематичен. Но снова вспомним основное требование классицизма: литература должна служить государству. И именно этот принцип воплощает драматург. Г.Р.Державин в своём «Памятнике» поставит себе в заслугу, что «дерзнул» «истину царям с улыбкой говорить». То же самое делает и Фонвизин. Речи, вложенные им в уста Стародума и Правдина, – прямое указание, каким должен быть царь: «Поверь мне, друг мой, где государь мыслит, где знает он, в чем его истинная слава, там человечеству не могут не возвращаться его права. Там все скоро ощутят, что каждый должен искать своего счастья и выгод в том одном, что законно... и что угнетать рабством себе подобных беззаконно».
Если статья понравилась , голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
"Путеводитель" по циклу здесь
Навигатор по всему каналу здесь