Вика бросила вилку на тарелку так резко, что свекровь даже вздрогнула.
На кухне сразу стало тихо. За окном серел вечер, на плите доходил суп, от кастрюли тянуло луком и лавровым листом, а на клеенке блестели крошки хлеба. Сергей сидел напротив матери, чуть боком, и уже по одному этому было видно, что он вовсе не на стороне жены.
Вика посмотрела на свекровь и спокойно, даже слишком спокойно, сказала:
– Вашу семейку я содержать не планировала, – заявила Вика свекрови.
Галина Петровна медленно откинулась на спинку стула.
На ней был домашний халат с вытертыми локтями, волосы собраны в тугой узел. Лицо у свекрови стало жестким, как у человека, которого не просто обидели, а лишили права считать себя главной.
– Это ты мне сейчас сказала? – спросила она с тем самым тихим нажимом, который у старших женщин бывает.
Вика не отвела глаз.
– Вам. И вслух.
Сергей шумно выдохнул и потянулся к стакану с водой.
На кухне пахло жареным луком, влажной тряпкой и чем–то сладким, привезенным свекровью в маленькой вазочке, кажется, вареньем из вишни. Вика ненавидела этот запах. Он всегда означал одно и то же: сейчас начнется разговор про долг, про помощь, про семью, про то, что «мы же свои».
Галина Петровна сжала губы.
– Я не понимаю, откуда в тебе столько злости, – сказала она. – Я тебя как дочь приняла.
Вика усмехнулась коротко, без радости.
– Как дочь? Тогда почему вы с утра считали, сколько я вам еще должна?
Сергей резко поднял голову.
– Вика, не надо.
– Надо, – отрезала она.
Галина Петровна поджала губы.
– Я лишь сказала, что у нас временные трудности.
– У вас они вечные, , ответила Вика и взяла со стола салфетку. Пальцы у нее были холодные, и тонкая бумага сразу стала влажной от ладони. – В прошлый раз были временные. До этого тоже временные.
Сергей заерзал на стуле.
– Давай потом обсудим, – попытался он сгладить.
– Потом? – Вика повернулась к нему. – Какой удобный у тебя сегодня режим. Сначала потом, потом завтра, а в итоге снова я все закрываю.
В кармане у Сергея зазвонил его телефон. Он быстро посмотрел на дисплей и сразу же перевел взгляд на мать.
Вика это заметила.
Сергей сбросил вызов, не отвечая.
Вика посмотрела на его лицо и вдруг ясно вспомнила как два месяца назад у нее на работе задержали премию, а у свекрови внезапно «припекло» с зубами. Сумма была не огромная, но Вика сняла деньги без разговоров.
Потом была новая просьба, потом еще одна, потом Сергей сказал, что они «перебьются» до зарплаты. Он говорил это с такой легкостью, будто чужой кошелек у него в кармане лежал по праву.
С того дня Вика перестала спрашивать, на что именно уходят деньги. Ей хватало того, что у Галины Петровны вечно что–то «надо срочно». То шторы, то внуку кроссовки, то соседке подарок, то долги за электричество, то ремонт в ванной, которого никто не видел, кроме разговоров.
Она тогда еще терпела.
И говорила себе, что это временно.
Теперь это слово стало мерзким, как остывшая каша.
Галина Петровна выпрямилась, будто готовилась читать приговор.
– Ты забываешь, где находишься, – сказала она. – Это не чужой дом.
– Вот именно, , ответила Вика. – И я наконец это поняла.
Сергей тихо сказал:
– Мама, может, правда потом…
– Нет, – резко перебила его мать. – Пусть договорит. Раз уж пришла сюда с таким тоном.
Вика поставила локоть на стол и слегка наклонилась вперед.
– Договорю, – сказала она. – Я вас содержать не собираюсь. Я сюда пришла ужинать с мужем, а не участвовать в семейном совете как распоряжаться моими деньгами.
Галина Петровна с шумом отодвинула чашку.
– Твои деньги, мои деньги, – заговорила она быстрее, и в голосе уже полезла обида, а за ней и раздражение. – Когда семья одна, нет твоего и моего. Все общее.
– Очень удобно, – тихо ответила Вика. – Особенно когда общее только с моей стороны.
Сергей дернул плечом.
– Зачем ты так?
Вика взглянула на него почти с жалостью. Он и правда не понимал. Или делал вид, что не понимает, и это было хуже.
– А как надо? – спросила она. – Вежливо молчать, пока твоя мать намекает на очередную помощь? Улыбаться, когда ты третий раз за месяц уходишь в ванную разговаривать по телефону и шепчешь, будто я глухая?
Галина Петровна прищурилась.
– Значит, ты уже и разговоры наши слушаешь?
– Я живу в этой же квартире, – ответила Вика. – И я слышу все. Особенно то, что от меня пытаются скрыть.
Сергей резко поднялся.
Стул скрипнул по полу. Он провел ладонью по лицу и, не глядя ни на мать, ни на жену, сказал:
– Давайте без крика. У меня голова раскалывается.
– У тебя всегда что–то раскалывается, – пробормотала Вика.
Он сделал вид, что не услышал.
И в этот момент ей стало почти смешно. Странно, холодно, нехорошо смешно. Потому что она вдруг увидела всю эту сцену как со стороны. Свекровь с обиженно поджатыми губами, муж с вечно потерянным видом, ужин, на который ее позвали не как человека, а как бухгалтерию с ногами.
Вика медленно сняла с запястья резинку для волос, скрутила ее дважды и положила рядом с тарелкой. Маленькое движение, но оно почему–то придало ей сил.
– Сколько? – спросила она.
Сергей замер.
– Что сколько?
– Сколько вы хотите.
Галина Петровна всплеснула руками.
– Вот видишь! – с торжеством сказала она сыну. – Я же говорила, что она все перевернет. Я же говорила, что из нее эта холодина полезет, когда надо будет помочь.
– Не юлите, – спокойно сказала Вика. – Сколько?
Сергей потянулся к стулу и снова сел, уже без прежней уверенности. Его плечи опустились, будто он признал поражение еще до разговора.
– Там не так и много, – начал он.
– Не так много, это сколько?
Он вздохнул.
– Ну, немного долга надо закрыть. И еще по карте… и мама хотела взять взаймы, чтобы не трогать свои.
Вика медленно моргнула.
– По карте? – переспросила она.
Галина Петровна посмотрела в сторону.
И этого хватило. Одного ее взгляда хватило, чтобы Вика поняла, что дело не в временных трудностях, не в лекарствах и не в помощи соседке. Дело было в долге. Настоящем, большом, неприятном долге, который до последнего пытались спрятать за словами.
– Вы что, кредит взяли? – спросила Вика тихо.
Сергей молчал.
Свекровь резко сказала:
– А что, нужно было тебя спрашивать? Ты у нас кто, финансовый директор?
Вика даже не повернулась к ней.
– Когда брали?
– Это не твое дело, – огрызнулась Галина Петровна.
– Теперь мое, – ответила Вика. – Раз моими деньгами собрались это закрывать.
Сергей потер лицо ладонями.
– Вика, не драматизируй. Мы просто хотели сначала разобраться сами.
– Сами? – она усмехнулась. – Это ты сейчас про себя и маму? Очень интересно. А я, значит, в схеме не участвую, только оплачиваю?
Он не ответил.
И вот тут Вика вдруг отчетливо вспомнила все мелочи, которые раньше казались ей ерундой.
Как Галина Петровна каждый раз звонила не Сергею, а ей. Как просила, чтобы Вика «по пути» заехала. Как говорила с ней почти ласково, пока речь не заходила о деньгах. Как Сергей после таких разговоров становился особенно тихим, особенно ласковым, и так же особенно быстро соглашался со всем, лишь бы дома не было взрыва.
Вика встала из–за стола и подошла к подоконнику. Там, рядом с банкой с ложками, стояла коробка с квитанциями. Бумаги были сложены неровно, кое–где торчали чеки, на верхней лежала платежка с пометкой красной ручкой. Она взяла коробку, поставила на стол и открыла.
Свекровь нахмурилась.
– Ты что там роешься?
– Ищу, за что именно я должна расплачиваться, – спокойно сказала Вика.
Сергей вскочил и шагнул к ней.
– Не надо.
– Надо, – отрезала она и вытащила несколько листов.
Сначала чек на мебель. Потом квитанция на карту. Потом распечатка из банка. Потом еще одна бумага, уже с чьей–то размазанной подписью. Вика пробегала глазами строки и чувствовала, как внутри становится еще холоднее. Там было все: просрочка, штрафы, проценты, заем, перевод, частичное погашение, снова перевод. И внизу, жирным, сумма. Та самая, которую Сергей только что пытался назвать «не такой уж большой».
Вика положила бумаги на стол и выпрямилась.
– То есть вы молчали до последнего, – сказала она.
– Я хотела как лучше, – быстро заговорила Галина Петровна. – Не хватало еще тебя в это втягивать.
– Уже втянули, – ответила Вика. – Сразу, как только решили, что я это оплачу.
Свекровь поджала губы.
– Ты бы все равно помогла.
Эта фраза прозвучала так уверенно, что на секунду Вика даже перестала дышать.
Не «мы надеялись», не «если бы смогла», не «если бы попросили». А вот так, буднично и почти с презрением. Ты бы все равно помогла.
Сергей отвел глаза. И этим окончательно все подтвердил.
Вика медленно повернулась к нему.
– Ты тоже так думал?
Он не ответил сразу. Потом выдохнул:
– Я думал, ты поймешь.
Она засмеялась. Один раз, коротко.
Галина Петровна стукнула ладонью по столу.
– Значит, так, – медленно произнесла она. – После всего, что я для вас сделала, ты мне это в лицо?
– А что вы для нас сделали? – спокойно спросила Вика.
Свекровь даже не сразу нашлась.
– Я сына вырастила.
– Это он мне уже сам рассказывал, – кивнула Вика. – И теперь я вижу, с каким результатом.
Сергей дернулся.
– Вика.
Но она уже не смотрела на него.
Дело было в том, что они ее считали последним звеном, на которое можно повесить любую проблему.
Их это устраивало.
Ее уже нет.
– Я вам ничего закрывать не буду, – сказала она.
Свекровь побледнела.
– Что?
– Что слышали. Я не буду платить ни за кредит, ни за штрафы, ни за ваши срочные придумки. И больше не звоните мне с этими разговорами.
Сергей поднял голову.
– Ты серьезно?
Вика посмотрела на него устало и очень прямо.
– Серьезнее не бывает.
Сергей открыл рот, но ничего не сказал.
Галина Петровна поднялась со стула.
– Если ты уйдешь сейчас, – сказала она, стараясь держать лицо, – назад можешь не возвращаться.
Вика кивнула.
– Хорошо.
Сергей шагнул к ней снова.
– Вика, не делай глупостей.
Она медленно повернулась к нему.
– Глупость я уже сделала, когда решила, что вас можно переделать.
Он побледнел. И только теперь в его лице промелькнуло что–то похожее на страх. Настоящий. Не перед ней даже, а перед тем, что привычный порядок трещит по швам.
Вика взяла сумку со спинки стула, накинула ремень на плечо и направилась к двери.
– Теперь сами, – сказала Вика.
И вышла.
Тишина в ушах звенела.
Телефон в сумке зазвонил почти сразу.
Сергей.
Вика посмотрела на экран, не отвечая.
Звонок оборвался. Потом снова начался.
Она не ответила.
Тогда пришло сообщение.
– Вика, вернись. Мы все обсудим.
Она медленно прочитала его и вдруг поняла, что это не просьба. Это все то же самое, только в более вежливой упаковке. Сначала она должна вернуться. Потом успокоиться. Потом послушать. Потом, конечно, понять. А потом снова оплатить.
Нет.
Вика убрала телефон обратно и спустилась еще на этаж.
Потом снова достала телефон и набрала номер подруги. Та ответила почти сразу, бодрым голосом, с шумом какой–то посуды на заднем плане.
– Алло?
Вика закрыла глаза на секунду.
– Лен, можно я к тебе приеду? – спросила она. – На пару дней. Мне надо просто… уехать.
На том конце не стали задавать лишних вопросов.
– Конечно, – сразу сказала Лена. – Приезжай. Я чай поставлю.
Вика чуть улыбнулась.
– Только без жалости, ладно?
– Договорились, – ответила Лена.
Вика убрала телефон и посмотрела на окна. Наверняка Сергей пытался объяснить матери, что все не так, как кажется. Наверняка Галина Петровна уже успела решить, что виновата во всем Вика.
Пусть.
Она больше не собиралась это исправлять.
Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: