Мама, я тебя все равно вижу
Наши приемники особенные, дети. Они не путаются с кем попало, они принимают только немецкие станции. Наши народные радиоприемники просто отказываются принимать чужие сигналы.
О новозеландке Кэтрин Чиджи говорят, как о самой известной писательнице своей страны. Добавлю: и самой известной российскому читателю, который познакомился с ней в прошлом году, благодаря Фантому и "Птенчику" - истории, где птиц не было, но было черноучительство. В начале года нынешнего, Азбука открыла нам "Мир глазами Тамы", с мудрой сорокой и домашним насилием, а совсем недавно у Фантома вышла "Книга вины", об альтернативной реальности и тройняшках которой я пока не читала. Но от соблазна ближе познакомиться с творчеством писательницы, не удержалась, взяла ее десятилетней давности роман о детях в нацистской Германии.
"Несбывшийся ребенок" - история, которая разворачивается в Германии с 1939 по 1945 годы, с заходом в более поздние 1980 и почти до конца 90-х, но то в эпилоге, совсем крохотная часть. Основное действие приходится на годы Второй Мировой. В центре повествования двое немецких детей, а затем подростков. Зиглинда (Зигги) и Эрих любят свою родину, убеждены в превосходстве Тысячелетнего Рейха и жизнь готовы отдать за вождя. Тотчас, не раздумывая. Впрочем, назвав обоих немцами, я погрешу против истины.
Зиглинда действительно арийка, ее отец газетный цензор из семьи богатой, но разорившейся вследствие репараций. Его увлечение - силуэты. Может быть видели на "арбатах" разных городов художников с ножницами и листами черной бумаги, из которых с удивительной точностью за минуту вырезывают ваш портрет? Только ее папа не предлагает услуги гулякам, а работает в серьезном учреждении, поставив свои ножницы на службе стране - буквально вырезает из статей слова, которые содержат крамолу. Или могут таковыми показаться. Домохозяйка мама блюдет дом в идеальном порядке и ведет собственные гроссбухи учета имущества. Вот вы скажете навскидку, сколько у вас простыней, вилок, отверток? А она скажет, и это в придачу к заботе о Зигги и двух ее младших братьях. Мечтала бы еще о трех детках, чтобы стать немецкой матерью-героиней, но супруг сильно устает на работе и на благое для страны дело не удается его склонить.
Что до Эрика, то он в семье один и, как бы поточнее - не вполне немец. Родители не могли иметь детей и усыновили польского ребенка безупречно арийской внешности без физических недостатков. Почему и какова предыстория - это главная интрига романа, она раскроется лишь в самом конце, не стану спойлерить и я. Чиджи последовательно проводит своих героев через оболванивание пропагандой, восторженное любование страной и ее победами, когнитивный диссонанс неприятия факта, что безусловный победитель не должен подвергаться регулярным авианалетам и бомбежкам - завершая неминуемым крахом. В дни окончательного падения два беспризорника, Эрих и Зигги, встречаются в разрушенном Берлине, чтобы стать друг для друга первой любовью.
К реалистичному, в целом. повествованию, Чиджи добавляет элемент магического реализма - движущиеся стены. Холокост и вытеснение из общества инакомыслящих, а также иными способами не вписывающихся в представление об идеальной нации, она иллюстрирует буквально сдвигающимися в семьях стопроцентных немцев в сторону увеличения жилплощади, сжимая жизненное пространство евреев до полного исчезновения. Немцы чувствуют, что это неправильно, что здание, подвергнутое таким изменениям несущих стен, не устоит - но молчат. Остальные и говорили бы, да кто же их послушает? Сильная яркая метафора.
Но в остальном книга производит впечатление чересчур прямолинейно заигрывающей с либеральной повесткой, актуальной на момент написания. И поставленная цель достигнута, книга удостоена самой престижное в НЗ литературной премии. Пропаганда подана в ней едва ли не с плакатной грубостью, славный мальчик Эрих местами производит впечатление мартисью, авторская позиция предельно белопольтна.
Чиджи из тех, кто выбирает кликбейтные темы и умеет избежать легкого сенсационализма, с виртуозностью канатоходца балансируя на грани. Но сегодня - ну такое. Не "1984" (кто понимает).