Мы помним имена прославленных полководцев, лётчиков, танкистов. Но Победа ковалась и в тиши аптечных лабораторий, и в холодных подвалах блокадного города, и на руинах разрушенных городов — руками скромных фармацевтов.
Их оружие было негромким — склянки, ступки, рецепты. Но их мужество и преданность делу были такими же стойкими, как броня танков. И без них Победа была бы невозможна.
Подпольная борьба фармацевтов в оккупированном Минске
28 июня 1941 года немецкие войска заняли Минск. Уже через несколько недель в городе начали действовать подпольные группы — в том числе на Минском химико‑фармацевтическом заводе им. Молотова.
Директор завода Павел Оседовский сознательно отказался от эвакуации. Он осознавал: если оставить предприятие без контроля, оно начнёт работать на нужды вермахта. Они превратили завод в центр сопротивления. Днём — саботаж: оборудование ломалось «само», сырьё недосушивалось, реактивы подменялись пустышками — всё для того, чтобы немцы получали бесполезные «лекарства». Ночью же настоящие медикаменты тайком выносили с территории и передавали партизанам.
Результаты работы подпольщиков впечатляют: только за 1942 год они снабдили лекарствами 11 партизанских отрядов Минской области.
Параллельно действовала другая подпольная группа — в аптеке № 1 на Советской улице. Её организатором стал новый сотрудник — студент‑химик Георгий Фалевич. Днём он выполнял обязанности фармацевта, а по ночам вместе с коллегами Анной Деревянкиной и Ниной Ермоленко готовил лекарства для партизан.
Почти год они рисковали жизнью: прятали медикаменты в корзины с продуктами и тайно выносили через чёрный ход. Но в конце мая 1942 года Фалевича арестовали прямо на рабочем месте — его предали. После трёх месяцев допросов и пыток, 15 сентября 1942‑го, Георгия казнили.
Трагическая участь постигла и Нину Ермоленко — её расстреляли в том же 1942 году вместе с другими минскими подпольщиками.
Из всего коллектива аптеки № 1 уцелела лишь Анна Деревянкина. В день ареста Фалевича она проявила невероятное самообладание: за секунду до вторжения гестапо успела сжечь списки подпольщиков, а затем скрылась через чёрный ход. Однако через несколько дней её схватили и отправили в концлагерь. Анне чудом удалось выжить. После освобождения она вернулась в Минск.
Новые препараты
Физиолог Борис Александрович Кудряшов разработал препарат тромбин — средство, способное за считанные секунды останавливать кровотечение. Тромбин — это фермент, участвующий в свёртывании крови. В виде медицинского препарата его наносили на кровоточащую рану или пропитывали им марлю. При контакте с кровью тромбин мгновенно запускал процесс образования тромба, что позволяло остановить кровотечение даже при серьёзных ранениях. Препарат был особенно важен на передовой: он давал медикам драгоценные минуты для эвакуации раненых в медпункты.
За годы войны тромбин использовали более 2 миллионов раз. Его поставляли в медсанбаты, госпитали, выдавали полевым хирургам. Благодаря тромбину удалось спасти тысячи жизней: солдаты, которые раньше могли погибнуть от кровопотери, получали шанс дождаться квалифицированной помощи.
В лабораториях Ленинградского химико‑фармацевтического института учёные нашли способ получать лечебный бальзам из пихтовой живицы (смолы). Это стало настоящим прорывом в лечении тяжёлых ранений.
На фронте солдаты часто получали рваные раны, которые быстро инфицировались. Особую опасность представляла газовая гангрена — смертельно опасное осложнение, вызванное анаэробными бактериями. Оно развивалось стремительно и нередко приводило к ампутации или гибели бойца. Традиционные антисептики не всегда справлялись с инфекцией, требовались новые средства.
Учёные обратили внимание на пихтовую живицу — смолу хвойных деревьев, обладающую природными антисептическими и заживляющими свойствами. В лабораторных условиях из неё выделили активные компоненты и создали лечебный бальзам.
Аптека, которая не сдалась: подвиг фармацевтов в блокадном Ленинграде
К ноябрю 1941 года блокада нанесла сокрушительный удар по аптечной сети Ленинграда: из 101 аптеки работали лишь 58. Остальные закрылись — не было ни электричества, ни воды, ни сотрудников. Люди уходили на фронт, погибали от голода или просто не могли добраться до работы.
Но среди этого хаоса был остров стойкости — старейшая аптека Пеля на Васильевском острове. Она не закрывалась ни на один день блокады. Поэт Вадим Шефнер так описывал её в те дни
«В аптеке было темно из-за заколоченных окон, и какой-то человек в шубе, с серым платком на голове стоял за прилавком возле горящей керосиновой лампы»
Условия работы были невыносимыми. Помещения освещали самодельными коптилками — фитильками в банках с машинным маслом. Воду добывали из проруби на Неве, тащили на себе, грели на железных печках‑буржуйках. Чтобы приготовить стерильные растворы, воду приходилось дистиллировать вручную: переливать, отстаивать, фильтровать через подручные материалы. Несмотря на голод и истощение, один сотрудник за смену расфасовывал до 600 порошков, а аптека готовила до 100 литров стерильных растворов в сутки.
Но к началу 1942 года довоенные запасы иссякли — и фармацевты начали искать замены:
- Вместо вазелина использовали солидол — техническую смазку. Её выпуск наладил Госхимфармзавод № 1.
- Когда закончилась вата, вспомнили про мох‑сфагнум. Под обстрелами сотни добровольцев собирали его в лесах под Ленинградом. Из 25 тонн мха изготовили 300 тысяч перевязочных пакетов. К тому же мох оказался лучше ваты: он не только впитывал жидкость, но и обладал бактерицидными свойствами.
- От цинги спасались хвоей. По радио передавали инструкции, как из лапника добывать витамин C. Ежедневно ленинградцы заваривали до 2 миллионов доз хвойного настоя — это помогло предотвратить эпидемию авитаминоза.
Фармацевты получали те же скудные пайки, что и остальные жители города — 125–250 граммов хлеба в день. От голода они падали в обморок прямо за прилавками, но продолжали работать.
После смены аптекари не отдыхали, а шли дежурить на крушу, тушить «зажигалки» на чердаках. Кололи лёд на улицах или заготавливали дрова для печек. Помогали в госпиталях: стирали бинты, собирали остатки гипса для повторного использования, правили затупившиеся скальпели.
Грамицидин С: природные антибиотики
Осень 1942 года. Война в самом разгаре, и на фронте тысячи бойцов гибнут от гнойных ран — часто не от самих ранений, а от последующих инфекций. В подмосковной лаборатории микробиолог Георгий Гаузе и его жена, химик Мария Бражникова, берутся за решение этой смертельной проблемы.
Учёные исходили из простого, но гениального предположения: в почве бактерии постоянно борются друг с другом за выживание. Значит, среди них наверняка есть такие, которые выделяют вещества, подавляющие рост других микробов, — природные антибиотики.
Работа шла методично и кропотливо. Учёные брали пробы земли в окрестностях Москвы — в парках, лесах, на полях. Каждая горсть почвы могла таить в себе спасительное средство. Собранную землю разводили в воде, чтобы высвободить микроорганизмы. Полученную взвесь высевали на питательную среду в чашки Петри — небольшие стеклянные или пластиковые сосуды для культивирования микроорганизмов. Каждый выделенный штамм бактерий проверяли на способность подавлять стафилококк — именно он чаще всего вызывал гнойные осложнения у раненых бойцов.
После множества неудач учёные наконец нашли то, что искали: бактерию, которая эффективно останавливала рост стафилококка. Это был настоящий прорыв.
На основе открытия в 1942 году был создан грамицидин С — где буква «С» означала «советский». Препарат обладал мощным антибактериальным действием и был особенно эффективен против гнойных инфекций.
Битва с холерой и рождение пенициллина
Лето 1942 года. Сталинград под непрекращающимися бомбёжками. Город на грани катастрофы — и не только из‑за войны. В осаждённом Сталинграде вспыхивает холера. Инфекция распространяется с пугающей скоростью: она убивает быстрее, чем пули. Каждая минута на счету.
Из Москвы срочно вылетает микробиолог Зинаида Ермольева — специалист по борьбе с эпидемиями. Вакцину отправляют следом поездом, но его разбомбили по дороге. Катастрофа? Нет — ещё не всё потеряно.
У Ермольевой с собой — небольшой запас бактериофага, вируса, который уничтожает холерные бактерии. Решение приходит мгновенно: нужно наладить производство прямо здесь, в Сталинграде.
В подвале одного из уцелевших зданий разворачивается импровизированная лаборатория. Процесс был одновременно простым и гениальным:
- Сбор материала. Холерные вибрионы (бактерии, вызывающие болезнь) брали у больных — это был исходный материал для производства.
- Выращивание бактерий. Вибрионы помещали в специальный раствор и давали им размножиться до нужной концентрации.
- Заражение бактериофагом. В раствор с бактериями добавляли вирус. Он проникал внутрь вибрионов и начинал размножаться внутри них.
- Масштабирование. Из одной дозы бактериофага получали огромное количество препарата — вирус работал как живой «завод» по уничтожению холеры.
- Очистка и стерилизация. Готовую смесь фильтровали и стерилизовали на примусах — простых походных горелках. Это убивало случайные микробы и делало препарат безопасным.
Результат поражал воображение: ежедневно 50 тысяч человек получали спасительный препарат. Его даже добавляли в хлеб — чтобы охватить как можно больше людей. Эпидемию удалось остановить. Город, который сражался с врагом и смертью, выстоял.
После Сталинграда Ермольева возвращается в Москву — но не для отдыха. Впереди новая задача: создать первый советский антибиотик, так как союзники не спешили делиться своими наработками в этом направлении. В 1942 году она приступает к работе над пенициллином, который в СССР получил название крустозин.
Поиски подходящего штамма плесени были похожи на детектив. Учёные проверяли образцы по всей Москве — в подвалах, на складах, в разрушенных зданиях. Каждый образец тестировали в лаборатории.
92 попытки оказались неудачными — плесень не подходила, удача улыбнулась на 93‑й попытке: подходящий штамм нашли на стене одного из московских бомбоубежищ.
Это был прорыв. К 1944 году производство крустозина наладили в промышленных масштабах. Результат не заставил себя ждать: смертность среди раненых от заражения крови снизилась вдвое. Тысячи солдат получили шанс на выздоровление — и на возвращение в строй.
«Акрихин»: два завода вместо одного
Осень 1941 года. Немецкие войска приближаются к Москве — угроза захвата города становится реальной. Чтобы спасти важнейшее фармацевтическое производство, завод «Акрихин» из Старой Купавны срочно эвакуируют в Ирбит — небольшой город в Свердловской области. Завод производил жизненно важные препараты: эфир для наркоза и сульфаниламиды — антибактериальные препараты, спасавшие солдат от заражения крови и гнойных осложнений.
Времени на подготовку почти не было — действовать нужно было мгновенно. Оборудование демонтировали в спешке и отправляли на Урал эшелонами. В Ирбите условия оказались суровыми: монтаж оборудования шёл под открытым небом при температуре −40 °C, рабочие ютились в холодных бараках, стены цехов возвели уже после того, как завод начал работать — производство запустили раньше, чем завершили строительство.
Несмотря на экстремальные условия, коллектив справился с задачей за считанные месяцы. Уже в июне 1942 года первая партия стрептоцида отправилась на фронт. Так на базе эвакуированных мощностей родился Ирбитский химфармзавод, который продолжает работать и сегодня.
В декабре 1941 года фронт отодвинулся от Москвы — появилась возможность восстановить фармпроизводство в Старой Купавне. Завод начали запускать на оставшемся оборудовании, но опасность не исчезла: район регулярно подвергался авианалётам.
Инженеры и рабочие нашли остроумный способ защитить предприятие:
- рядом с настоящим заводом построили ложный цех из фанеры — грубую имитацию производственных помещений;
- по ночам в муляже включали свет, создавая видимость активной работы;
- немецкие самолёты (Люфтваффе) принимали макет за настоящий завод и бомбили его;
- тем временем настоящий завод в темноте продолжал работу — без огней, в режиме строгой маскировки.
Подвиг этих людей не всегда заметен на фоне громких сражений, но он не менее важен. Победа ковалась не только на полях сражений, но и в цехах, лабораториях и аптеках, где каждый день был борьбой — борьбой за жизнь, за будущее.
Подписывайтесь на канал — не пропустите новые интересные статьи! А алгоритм Дзена поможет вам находить ещё больше увлекательного контента!