Дувр, 25 апреля 1816 года. Пакетбот, совершающий регулярные рейсы через Ла-Манш, принимает на борт пассажира, чей багаж куда интереснее его самого. Джордж Гордон Байрон, 6-й барон Байрон, двадцати восьми лет от роду, смотрит на удаляющиеся меловые скалы. В трюме — дорожный экипаж, копия Наполеоновой кареты, заказанная за 500 фунтов, библиотека и складной манеж для верховой езды. Он не произносит пафосных прощаний. Всё, что нужно было сказать, уже сформулировано кредиторами, судебными приставами и лондонскими гостиными.
За четыре года до этого, 27 февраля 1812 года, тот же человек занимает место в Палате лордов. Его первая речь направлена против билля, вводящего смертную казнь за разрушение станков. Он называет закон «убийством, оформленным по букве закона», и предлагает не вешать доведённых до отчаяния ткачей, а попытаться понять, почему они крушат машины. Речь встречают ледяным молчанием. В кулуарах уже перешёптываются: новоиспечённый пэр слишком много себе позволяет. Тогда это кажется досадным эпизодом. Теперь — звено в цепи.
К 1816 году «Корсар» расходится тиражом в 10 000 экземпляров в день публикации — цифра, которую романы Джейн Остин увидят лишь спустя тринадцать лет после её смерти, суммарно. Гонорары текут рекой. Но бухгалтерия Байрона — это отдельный жанр трагикомедии. К январю 1815 года долги составляют порядка 30 000 фунтов. К ним добавляются 1 122 фунта, висящие на поместье, и проценты по займам от ростовщиков, которые он сам характеризует как «трансцендентно ростовщические». Счета за портного, виноторговцев, конюшни и содержание Ньюстедского аббатства никто не отменял.
Дом с приставом на кухне
Аннабелла Милбенк, урождённая баронесса Уэнтворт, дочь сэра Ральфа Милбенка, 6-го баронета, — персонаж, появляющийся в этой истории не через романтическую сцену, а через юридический протокол. С 15 января 1816 года она фиксирует поведение мужа для последующей передачи адвокатам. В показаниях фигурируют: неконтролируемое употребление спиртного, стрельба из пистолета по пустым бутылкам в гостиной (коллекция регулярно пополнялась), ночные обходы дома с оружием в руке. 21 апреля 1816 года Байрон подписывает акт о раздельном проживании.
К этому моменту на кухне лондонского дома № 13 по Пикадилли-террас уже который месяц квартирует судебный пристав. Присутствие этого человека — не фигура речи, а бытовой факт. Он сидит там на законных основаниях: кредиторы требуют описи и продажи движимого имущества. Библиотеку оценивают в 450 фунтов, но аукцион срывается. Продажа родового гнезда, Ньюстедского аббатства, буксует с 1812 года. Сделка состоится лишь через полтора года после отъезда Байрона — в 1817 году его покупает Томас Уайлдмен, школьный товарищ поэта, за 94 000 фунтов, что по современным меркам эквивалентно сумме, приближающейся к восьми с лишним миллионам. Это решит вопрос с долгами, но не вернёт Байрона в Англию.
Параллельно в обществе циркулирует информация, куда более опасная, чем долговые расписки. Слухи о связи с единокровной сестрой Августой Ли, о содомии — деянии, которое в Англии начала XIX века карается смертной казнью, — о многочисленных внебрачных похождениях. Инцест, согласно правовым нормам эпохи, подсуден церковным судам, но не является уголовным преступлением. Содомия — другое дело. Толпа у театра, куда Байрону советуют не появляться, чтобы избежать оскорблений и, возможно, физической расправы; переодетые горничными светские дамы в дуврской гостинице, желающие разглядеть «экспонат» поближе, — это не метафоры, а свидетельства, зафиксированные его друзьями и биографами.
Европа после дележа
Пока Байрон пакетботом пересекает пролив, Европа зализывает раны. Венский конгресс завершился в июне 1815 года, перекроив карту. Священный союз — соглашение Александра I, Франца I и Фридриха Вильгельма III, подписанное 26 сентября 1815 года, — декларирует взаимную помощь монархов в поддержании религии, мира и порядка. Фактически — коллективный надзор за сохранением режимов. Британия формально в Союз не вступает, но принц-регент Георг в личном письме заверяет российского императора в полной солидарности с принципами. Наполеон, размещённый на острове Святой Елены с 12 января 1816 года, отныне — проблема удалённая. В моду входит чопорность, респектабельность и охота на любые формы политического вольнодумства.
Байрон, который ещё в 1812 году в Палате лордов фактически защищал луддитов, в этот интерьер не вписывается от слова совсем. Его оппозиционные выступления 1812–1813 годов уже привели к тому, что против него ополчились правительственные круги. Брак и развод стали лишь поводом, а не причиной изгнания.
Маршрут путешествия типичен для состоятельного британца на континенте: Остенде, Брюссель, поле Ватерлоо. Сражение состоялось 18 июня 1815 года, и к весне 1816-го место превратилось в туристический аттракцион: торговцы предлагают пули, осколки ядер и прочие сувениры. Байрон осматривает позиции, беседует с ветеранами. Впечатления лягут в третью песнь «Чайльд-Гарольда». Затем Рейн, Базель и, наконец, Женева.
Женевская интерлюдия
10 июня 1816 года Байрон арендует виллу Диодати в деревушке Колоньи на берегу Женевского озера. Срок аренды — до 1 ноября. С ним врач и литератор Джон Полидори. По соседству обосновываются Перси Биш Шелли, его жена Мэри и её сводная сестра Клэр Клермонт. С Клэр у Байрона завязывается роман, результатом которого в январе 1817 года станет дочь Аллегра.
Лето 1816 года выдаётся дождливым. Развлечений немного: пешие прогулки, парусные вылазки и чтение вслух немецких готических рассказов. Однажды вечером Байрон, которому 28 лет, предлагает собравшимся сочинить по страшной истории. Полидори начинает рассказ о «черепоголовой даме», Мэри Шелли — о существе, собранном из частей тел. К концу лета она превратит набросок в роман «Франкенштейн, или Современный Прометей». Байрон, в отличие от неё, забросит начатое и переключится на доработку «Чайльд-Гарольда» и «Шильонского узника». Издание третьей песни поэмы принесёт ему 2 000 гиней.
Параллельно Полидори ведёт дневник, в котором фиксирует скуку, перепады настроения патрона и собственные попытки завоевать литературную репутацию. Отношения с работодателем портятся. Осенью Полидори уволен. Позже, в 1821 году, он покончит с собой, приняв цианид. В предсмертной записке он попросит не винить никого в своей смерти, но его имя войдёт в историю исключительно как автора рассказа «Вампир» — текста, который журнал «New Monthly Magazine» по ошибке припишет Байрону, чем обеспечит ему неожиданный успех.
Венеция и далее по нисходящей
В октябре 1816 года Байрон покидает Швейцарию и через Альпы направляется в Милан, а затем в Венецию. К ноябрю он обосновывается в городе на лагуне. Дальнейшая хронология больше напоминает отчёт частного лица, решившего пожить в своё удовольствие: роман с женой квартирного хозяина, затем с двадцатидвухлетней Маргаритой Коньи, которая бьёт его по лицу и запускает в него ножом во время ссоры — Байрон сдаёт её полиции, но потом забирает обратно. В 1819 году он знакомится с замужней графиней Терезой Гвиччиоли, что приводит к переезду в Равенну и сближению с местной ячейкой карбонариев.
Участие в деятельности подпольной организации, ставящей целью освобождение Италии от австрийского владычества, выражается в финансировании, хранении оружия в подвале собственного дома и составлении прокламаций. С точки зрения австрийской полиции, лорд Байрон — иностранный подстрекатель. С точки зрения самого Байрона — очередной способ потратить деньги, которые теперь, после продажи Ньюстеда, у него есть.
Карбонарское движение в Равенне терпит поражение в 1821 году. Байрон перебирается в Пизу, затем в Геную. В эти годы он продолжает писать «Дон Жуана», доведя число песен до шестнадцати, и выпускает сатирическую поэму «Видение суда» — отклик на панегирик, сочинённый придворным поэтом Робертом Саути по случаю кончины Георга III. В ответ на обвинения в безнравственности Саути именует Байрона и Шелли «сатанинской школой». Байрон отвечает публикацией, которая расходится мгновенно.
Греция: финал без ретуши
Летом 1823 года Байрон принимает предложение Лондонского греческого комитета и отправляется в Грецию, где четвёртый год идёт война за независимость от Османской империи. 3 августа он прибывает на остров Кефалония, 29 декабря переправляется в Миссолонги. С собой он везёт наличные, медикаменты и военное снаряжение, оплаченное из собственных средств. На месте он финансирует отряд из 500 сулиотов, пытается координировать действия разрозненных повстанческих группировок и ссорится с местными капитанами.
Масштаб предприятия выглядит так: Байрон тратит около 4 000 фунтов в месяц на содержание своих наёмников и снабжение гарнизона. Суммарные расходы на греческую экспедицию оцениваются в 20 000 фунтов. При этом сулиоты две недели бунтуют из-за задержки жалованья и угрожают штурмовать дом, где он остановился. Байрон разряжает обстановку, уволив часть отряда и выплатив оставшимся жалованье из собственного кармана. Военная операция по захвату Лепанто, которую он планировал, так и не состоится.
15 февраля 1824 года его настигает приступ лихорадки. Врачи ставят пиявки, выпускают кровь — стандартная процедура того времени. Состояние попеременно улучшается и ухудшается. 19 апреля 1824 года, в возрасте 36 лет, Джордж Гордон Байрон умирает в Миссолонги. Причина смерти — лихорадка, осложнённая медицинскими манипуляциями.
Тело бальзамируют. Лёгкие и гортань извлекают и помещают в церковь Святого Спиридона в Миссолонги. Сердце, согласно распространённой версии, хоронят в Греции — в мавзолее, установленном в 1881 году. Останки отправляют в Англию. Вестминстерское аббатство и собор Святого Павла отказывают в погребении. 16 июля 1824 года гроб опускают в фамильный склеп в церкви Святой Марии Магдалины в Хакнелле, неподалёку от Ньюстеда — поместья, которого Байрон лишился за семь лет до того.
Друзья сжигают его мемуары — рукопись, которую он завещал опубликовать посмертно. Огонь в камине издательства Джона Мюррея уничтожает текст, за который издатель заплатил 2 000 гиней авансом. Мотивировка — защита репутации.
Человек, уехавший в апреле 1816 года из-за пристава на кухне и пересудов соседей, больше не ступил на британскую землю. Его дочь Ада Лавлейс станет первым программистом в истории, но отца никогда не увидит. Аннабелла Милбенк переживёт его на 36 лет и замуж не выйдет. Августа Ли умрёт в 1851 году. Томас Уайлдмен, новый хозяин Ньюстедского аббатства, перестроит фамильный особняк и продаст его наследникам плантаторов с Ямайки.